Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 78)
— Да.
— Это 87-й участок?
— Да.
— Так. Значит, тут какой-то розыгрыш.
— А?
— Это Майкл Салливан из Главного полицейского управ- 1ения. Нам позвонили несколько минут назад… секунду… — На футом конце провода послышалось шуршание бумаги. — Нам 1вонили в 6.49. Звонил студент колледжа. Сказал, что подобрал на улице бланк донесения, на котором была напечатана росьба о помощи. Что-то относительно девицы с бутылкой штро. Знаете что-нибудь об этом?
Вирджиния Додж неестественно выпрямилась на стуле. Револьвер почти коснулся горлышка бутылки. Со своего места Виллис видел, как дрожат ее руки.
— Нитро? — спросил Виллис, не отрывая глаз от рук Вирджинии. Он был почти уверен, что дуло револьвера вот-вот коснется стекла.
— Да. Нитроглицерин. Как насчет этого?
— Нет, — ответил Виллис, — у нас… у нас ничего такого нет.
— Да, так я и думал. Но тот парень назвал свое имя и все прочие данные, так что казалось правдоподобно. Ну ладно, бывает. Я подумал, что, во всяком случае, стоит проверить. Никогда не мешает проверить. — Салливан добродушно засмеялся.
— Верно, — сказал Виллис, лихорадочно пытаясь как-то намекнуть Салливану, что послание соответствует действительности, кто бы ни составил его. — Конечно, никогда не мешает проверить. — Говоря это, он не переставал смотреть на револьвер в трясущейся руке Вирджинии.
Салливан снова рассмеялся.
— Никогда не знаешь, где встретишь какого-нибудь психа
— Да, никогда… никогда не знаешь.
— Конечно, — внезапно смех в трубке замер, — между прочим, у вас есть полицейский по имени Мейер?.
Виллис молчал. Неужели это послание составил Мейер? Интересно, есть ли там его подпись? Если он скажет «да», сможет ли Салливан понять, в чем дело? Если же он скажет «нет», станет ли Салливан проверять по списку работников 87-го участка? А Мейер…
— Вы еще на проводе? — спросил Салливан.
— Что? Ах, да.
— У нас иногда шалит телефон, — пояснил Салливан, — я подумал, что нарушилась связь.
— Нет, я слушаю, — ответил Виллис.
— Так. Ну, как там насчет Мейера?
— Да. У нас есть Мейер.
— Детектив второго разряда?
— Да.
— Интересно, — сказал Салливан. — Этот парень сказал, что послание подписано детективом второго разряда Мейером. Очень интересно.
— Да.
— И этот Мейер сейчас у вас?
— Да.
— Это действительно интересно, — сказал Салливан. — Ну ладно, никогда не мешает проверить. Что? Ради бога, Рилей, разве ты не видишь, что я на телефоне? Мне надо идти, Виллис. Не волнуйтесь, ладно? Приятно было поговорить с вами.
И он повесил трубку.
Виллис сделал тоже самое.
Вирджиния медленно положила трубку на рычаг, взяла со стола бутылку с нитроглицерином и пошла к столу у окна, за которым сидел Мейер.
Она не сказала ни слова, поставила бутылку на стол перед Мейером, занесла руку с револьвером и ударила его по лицу, разбив губы. Мейер прикрыл лицо руками, но вынужден был опустить их под ударами револьвера, парализовавшими его кисти, а Вирджиния все била его по глазам, по лысой голове, разбив нос и раскровянив рот.
Ее остановившиеся глаза неестественно блестели.
Она наносила удары револьвером, словно рукоятью плетки, злобно, жестоко, метя в самые уязвимые места, пока Мейер, потеряв сознание и истекая кровью, не упал головой на стол, едва не столкнув на пол бутыль с нитроглицерином.
Вирджиния подхватила бутыль и холодно посмотрела на Мейера.
Потом она вернулась к своему столу.
ГЛАВА XVI
— Я ненавидел этого старого осла и рад, что он сдох, — сказал Алан Скотт.
Он больше не был тем скромным молодым джентльменом, потрясенным смертью отца, каким был вчера, когда Карелла впервые встретился с ним. Они стояли в оружейной комнате старого дома на первом этаже, где стены были увешаны охотничьими трофеями — головами убитых зверей и оленьими рогами. Голова весьма свирепого тигра висела на стене как раз позади Алана, и выражение его лица сегодня, составляя разительный контраст с его вчерашней томной бледностью, было таким же, как у этого хищника.
— Сильно сказано, мистер Скотт.
— Не очень. Он был злобной и мстительной сволочью. Со своей Скотт Индастриз Инкорпорейтед он погубил больше людей, чем у меня пальцев на руках. Почему я должен любить его? Вы ведь не выросли в доме промышленного магната?
— Нет, — ответил Карелла, — я вырос в доме итальянского иммигранта, простого пекаря.
— Вы ничего не потеряли, можете мне поверить. Конечно, старик не мог делать всего, что ему хотелось бы, но та власть, которая у него была, окончательно его испортила. Для меня он был чем-то вроде злокачественной опухоли, от которой гниет все кругом. Мой папа. Дорогой старый папочка. Проклятая сволочь. '
— Вчера, мне кажется, вы были очень расстроены из-за его смерти.
— Меня расстроил сам факт смерти. Смерть — это всегда шок. Но я не любил его, можете мне поверить.
— Вы ненавидели до такой степени, что могли убить его?
— Да. Мог бы убить. Но я не убивал. Возможно, я сделал бы это рано или поздно. Но это не моих рук дело. И поэтому я хочу быть совершенно откровенным с вами. Мне ни к чему оказаться втянутым в дело, к которому я не имею никакого отношения. Вы подозреваете убийство, верно? Иначе вы не крутились бы здесь так долго.
— Ну…
— Бросьте, мистер Карелла. Давайте будем честными друг с другом. Вы знаете, что этого старика убили.
— Я ничего не знаю определенно, — сказал Карелла. — Он был найден в запертой комнате, мистер Скотт. По правде говоря, это очень похоже на самоубийство.
— Конечно. Но мы оба знаем, что это не было самоубийство, верно? В этой проклятой семейке найдутся умники, по сравнению с которыми Гудини покажется младенцем. Не поддавайтесь гипнозу запертой комнаты. Если кто-нибудь очень сильно хотел, чтобы старик умер, он нашел бы способ убрать его. И сделать все так, чтобы это выглядело как самоубийство.
— Кто, например?
— Например, я, — сказал Алан. — Если бы я действительно решил убить его, я нашел бы способ, не беспокойтесь. Кто-то опередил меня, вот и все.
— Кто?
— Вам нужны подозреваемые? В вашем распоряжении вся семейка.
— Марк?
— Конечно. Почему бы не Марк? Старик издевался над ним всю жизнь. С четырнадцати лет Марк ни разу не поссорился с ним. Ненависть копилась у него в душе, пока он улыбался папочке. А чего стоит последняя пощечина! Старик отправил Марка в крысиную нору в Нью-Джерси, где он проходил эту несчастную практику, и он принят в фирму на великолепное жалованье в пятнадцать тысяч долларов в год! Сын босса! Этот сволочной старик больше платит своим конторским служащим.
— Вы преувеличиваете, — сказал Карелла.
— Хорошо, я преувеличиваю. Но не думайте, что Марку нравилось, как поступает с ним этот сукин сын. Ему нисколько не нравилось, и у Дэвида тоже были причины покончить с дорогим папочкой.
— Например?
— Например, прекрасная Кристин.
— О чем вы говорите, мистер Скотт?
— А как вам кажется?