Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 120)

— Может быть я просто не привык к такому фасону.

— Может быть.

— Они на вас сидят отлично, — вмешался Джерральдс. — Это новый цвет. Необычного зеленоватого оттенка. Смесь зеленого и черного.

— А я думал они серого цвета, — сказал мужчина, рассматривая брюки более пристально.

— Они могут казаться и серыми, и зелеными, и черными. В этом и заключается вся прелесть материала, — объяснил Джерральдс.

— Да? — Мужчина еще внимательнее стал рассматривать брюки. — Приятный цвет, — проговорил он с сомнением в голосе. Он подумал немного, придумывая предлог для отказа. — Но они слишком узкие, — и он начал стягивать с себя брюки. — Извините, — сказал он, прыгая на одной ноге и натыкаясь на Кареллу. — Здесь слишком тесно.

— Январская документация должна быть… — Джерральдс дотронулся указательным пальцем до виска и сдвинул брови. Затем его указательный палец, подобно персту судьбы, прочертил несколько кругов в воздухе и опустился на картонную коробку, стоящую в нескольких футах от стола. Джерральдс открыл коробку и начал перебирать находящиеся в ней чеки.

Покупатель положил брюки на стол и сказал — Мне нравится цвет, но они слишком узки для меня. — Он подошел к картонному ящику, на котором лежали его брюки, и начал их надевать. — Я не переношу узкие брюки, а вы? — обратился он к Карелле.

— Я тоже.

— Я люблю, чтобы брюки были просторные, — продолжал мужчина.

— Нет, это — за февраль: Где же, черт бы их побрал, январские чеки? Куда я их сунул? — разговаривал сам с собой Джерральдс. — Надо подумать. — Он опять дотронулся указательным пальцем до виска и замер, пока егоопять не осенило, и тот же самый палец двинулся к новой цели. Он раскрыл вторую коробку и вытащил оттуда целую груду чеков.

— Ну,’ вот январь: о Воже, это ужас. У нас в январе была удешевленная распродажа. Понимаете, после рождества. Здесь тысячи чеков.

— Ну, большое спасибо, — сказал покупатель, благопдлуч- но облачившись в свои просторные бркжи. — Понимаете, я люблю просторные брюки. 

— Понимаю, — проговорил Джерральдс, перебирая чеки.

— Я как-нибудь еще заскочу. Понимаете, я шофер автобуса. Мне нужны широкие брюки. Ведь я целый день сижу на заднице.

— Я понимаю. Мне кажется это было на второй неделе января. После распродажи. Начну-ка я с них.

— Ну, пока, — попрощался мужчина. — Приятно было с вами здесь встретиться, — сказал он, обращаясь к Карелле.

—> Не расстраивайтесь, — бросил ему вслед Карелла, когда тот через занавес выходил в переднюю часть магазина.

— Три рубашки по' четыре пятьдесят… нет, это не то. Ну н задали вы мне работку, я вам скажу. Если бы не ваше обаяние, не думаю, что я бы.„одна пара купальных трусов по… нет… галстуки^; нет… один плащ черный, один костюм, три пары хлопчатобумажных— вот то, что мы ищем, как я и думал. Десятое января. Да, расплатился наличными.

— Как звали покупателя?

— Имя должно быть сверху. Трудновато разобрать. Плохо отпечаталось.

— Вы не можете разобрать?

— Я не совсем уверен. Чирападано… Может быть такая фамилия? Майк Чирападано?

ГЛАВА XVII

— Это опять вы, — встретила его домохозяйка. — А где же ваш рыжеволосый друг?

— Занят другой работой, — ответил Карелла. — Мне бы хотелось еще раз осмотреть комнату Чирападано. Вы не возражаете?

— А что? Напали на след?

— Может быть.

— Он задолжал мне квартплату за два месяца. Пойдемте, я вас проведу.

Поднимаясь наверх, она протирала перила масляной тряпкой. Они подошли к двери, и она начала вынимать ключ, как вдруг замерла. Карелла тоже услышал какой-то звук за дверью. Револьвер был уже у него в руке. Он отстранил домохозяйку и уже готовился оттолкнуться от противоположной стены, когда она прошептала — Ради Бога, не вышибайте дверь. Возьмите мой ключ, ради Бога!

Он взял у нее ключ, вставил в замок и как можно тише повернул его, нажал на ручку и толкнул дверь, она не поддавалась. За дверью слышалось торопливое движение. Выругавшись, Карелла сильно толкнул дверь плечом, и она распахнулась.

В центре комнаты с барабаном в руках стоял высокий мужчина.

— Стоять, Майк! — крикнул Карелла, и мужчина запустил в него барабан, который, попав в грудь, отбросил Кареллу прямо на домохозяйку, громко завопившую — Я сказала вам не ломать дверь! Почему вы не воспользовались ключом?!

Мужчина молча набросился на Кареллу, глаза его дико сверкали, он не обращал внимания на зажатый в руке Кареллы револьвер. Ударом левой он заехал Карелле по щеке и готовился сделать выпад правой, когда Карелла развернул боком свой «38» и угодил нападающему по щеке. Мужчина попятился назад, пытаясь сохранить равновесие, наткнулся на барабан, не удержавшись, упал на него и порвал обшивку. Он неожиданно зарыдал, из его груди вырвались судорожные звуки.

— Ну вот, вы сломали его… Пришли и сломали, — повторял он.

— Вы Майкл Чирападано? — спросил Карелла.

— Это не он, — вмешалась хозяйка. — Почему вы вломились в дверь? Все вы, полицейские, одинаковые! Я ведь просила вас открыть дверь ключом.

— Я и открывал ее вашим проклятым ключом, — сердито возразил ей Карелла. — В результате чего я ее и закрыл. Дверь-то была открыта. Вы уверены, что это не Чирападано?

— Конечно, уверена. Как могла быть дверь открытой, когда я ее сама запирала.

— Наверно, наш друг воспользовался отмычкой? Так ведь, Майк? — спросил Карелла мужчину.

— Вы его сломали. Вошли и сломали, — продолжал повторять тот.

— Что сломали?

— Барабан. Вы, черт возьми, сломали барабан.

— Это вы его сами сломали.

— Вы меня ударили. Я бы не споткнулся, если бы вы меня не ударили.

— Кто вы? Как ваше имя? Как вы сюда попали?

— Сам сообрази, раз ты такой решительный?

— Почему вы оставили дверь открытой?

— Кому могло прийти в голову, что вы сюда подниметесь?

— Что вам здесь нужно? Кто вы такой?

— Мне нужны барабаны.

— Зачем?

— Чтобы их заложить.

— Заложить барабаны Майка?

— Да. ‘

— Ну, хорошо. А кто вы такой?

— Вам-то что? Вы сломали большой барабан. Теперь я не смогу его заложить.

— Это Майк вас просил заложить его барабаны?

— Нет.

— Значит, вы их собирались украсть?

— Нет. Я собирался их у него одолжить.

— Понятно. Как ваше имя?

— Имеете револьвер и думаете, что вам все дозволено. — Он дотронулся до своей окровавленной щеки. — Вы поранили мне щеку.

— Действительно. Как ваше имя?

— Ларри Дэниелс.