Эван Хантер – Ненавистник полицейских. Клин. Тайна Тюдора. (страница 103)

— Вы ирландец, молодой человек?

— Частично.

В ее глазах мелькнула радость. Она едва заметно кувнула, ничего не сказав, но бросила на Хейвза оценивающий взгляд молодой девушки, которая знает толк в молодых людях.

— Ну, миссис Брейди, нам надо идти, — сказал Карелла. — Большое спасибо.

— Поговорите все-таки с соседями. Возможно, они видели. Может быть, хоть кто-нибудь видел.

Но никто из них ничего не видел.

Они заходили в каждую квартиру дома, где жила миссис Брейди, а также соседнего дома. Усталые, они поплелись снова, под дождем, в участок. Как только Карелла вошел, Хернандес встретил его известием:

— Стив, полчаса назад звонил какой-то парень из Бюро пропавших без вести. Он спросил Клинга, но когда я сказал, что Клинга нет, он спросил, кто еще занят делом, связанным с рукой, найденной в авиасумке. Ну, я ему сказал, что ты. Он просил, чтобы кто-нибудь из вас, ты или Клинг, позвонили ему.

— Как его звать?

— В блокноте записано. Бартоломео или что-то в этом роде.

Карелла сел за стол и придвинул к себе блокнот. — Ромео Бартольди, — прочел он вслух и набрал телефон Бюро пропавших без вести.

— Здравствуйте. Это Карелла из 87-го участка. Несколько минут назад нам звонил некто Бартольди, сказал, что…

— Бартольди у телефона.

— Привет. В чем дело?

— Как ты сказал, тебя звать?

— Карелла.

— Привет, земляк.

— Обоюдно, — ответил Карелла, улыбаясь. — Так в чем дело?

— Послушай, я знаю, это не мое дело, но мне кое-что пришло в голову.

— Выкладывай.

— Один нз ваших парней, Клинг, кажется, был здесь неделю назад и просматривал картотеку. Позже я с ним разговорился, н он рассказал мне, что вы нашли руку в авнасумке. Мужскую руку.

— Все верно. Ну и что?

— Это, конечно, меня не касается. Только он искал возможного кандидата среди пропавших за февраль, да?

— Да.

— Он сказал, что сумка принадлежала компании под названием «КРУГОСВЕТНЫЕ АВИАЛИНИИ», правильно?

— Точно.

— Может быть, здесь нет никакой связи. Тебе решать. Мы тут с моим партнером ищем одну дамочку, которая нс чезла три недели назад. Она занималась стриптизом. Приехала к нам из Канзас Сити в январе. Зовут ее Бабблз Сиза. Но. это, конечно, не настоящее имя. Ее настоящее имя Барбара Сезар; Бабблз — сценическая реклама, и очень удачная, поверь мне, Карелла. Она, действительно, пышет жизнью и огнем.

— Ну и какое отношение она может иметь к нашему делу?

— Об ее исчезновении заявил агент Чарльз Тюдор. Это было тринадцатого февраля, накануне Дня Валентина. Сегодня какое число?

— Одиннадцатое.

— Правильно. Значит уже прошло больше трех недель. Мы ее ищем все это время. Поинтересовались ее прошлым, сам знаешь, что делается в таких случаях. В частности, мы узнали, что она прилетела сюда из Канзас Сити.

— Да?

— Об остальном сам можешь догадаться. Она летела самолетом КРУГОСВЕТНЫХ АВИАЛИНИЙ. Возможно, это совпадение, а может быть, куда-нибудь выведет. Я не знак», но подумал, что вам не мешает об этом зна”ч

— Да, конечно.

— Я понимаю, что это далекий прицел. Но, может быть; есть какая-то связь.

— Каким классом она летела? — спросил Карелла. — ' Люксом? Туристическим? Первым?

. — Первым классом. Это, кстати, еще один важный момент. Они ведь дают эти сумочки пассажирам первого класса, не так ли?

— Правильно.

— Я понимаю, что это притянутое за уши предположение- Но, возможно, эта дамочка Скрылась потому, что укокошила какого-нибудь мальчика? Ведь все-таки рука оказалась в сумке авиакомпании, самолетом которой она летела… — Бартольди помолчал. — Я понимаю, это очень слабая зацепка.

— Мы на мели, не осталось вообще никаких зацепок, — признался Карелла. — Дай адрес Тюдора.

Здание «Крео-билдиш»-, которое они искали, находилось в оживленной средней части города и воспринималось как оазис покоя.

Оно служило местом встречи для каждого музыканта и артиста Изолы. По обеим сторонам здания размещались ночное кафе и кинотеатр. Широкий подъезд вел в просторный мраморный холл, роскошь оформления и убранство которого больше бы подошли для собора святого Павла. Верхние этажи, где располагались репетиционные залы, приемные музыкальных, издателей, композиторов, агентов и разных клерков, уже не отличались таким бьющим в глаза великолепием^ Мужчины и женщины, собравшиеся перед входом в зал и в холле, представляли собой разношерстную публику., Здесь можно было увидеть ультрасовременных музыкантов с умопомрачающими барабанами, саксофонами и тромбонами, обсуждающих, открытие сезона тех или иных оркестров, некоторые из них передавали друг другу сигареты с марихуаной, были здесь и другие, для которых музыка стала религией, и поэтому они не нуждались ни в какой внешней стимуляции. В этой пестрой толпе попадались и длинноволосые любители классической музыки в фетровых шляпах, с футлярами для гоббоя, беседующие о сезоне в Бостоне или Далласе и гадающие, заключит или нет Бернстайн контракт с филармонией. Были здесь и певицы, канарейки и дрозды, на лицах которых играли улыбки, такие же натренированные, как и их голоса, которые, с каким бы оркестром они не пели, входили под своды холла с таким видом, как будто они были королевами голливудского экрана.

Здесь можно было увидеть балерин и исполнительниц современных танцев в коротких черных юбочках, не сковывающих движений, они передвигались по холлу утиной походкой, которая, кажется, является отличительной чертой всех профессиональных танцовщиц, цокая своими высоким^ шпильками по мраморному полу. Были здесь и женщины, занимающиеся стриптизом, высокие, бледные, кожа которых на знала загара. Они были в темных очках с ярко нах* ращенными губами. Здесь же были и попыхивающие сигарой издатели, как бы иллюстрирующие собой представление русского человека об американским капиталисте. И здесь же можно было увидеть преуспевающих композиторов, пользующихся популярностью, и по-настоящему преуспевающих ^кСмпозиторов, которые плохо поют и еще хуже играют на рояле, но ведут себя с напористой уверенностью, похожей на дешевую какофонию, которую они производят.

Наверху все репетировали, репетировали с маленькими и большими оркестрами, репетировали с пианино, с барабанами, репетировали танцы, симфонии, импровизированные представления. Единственно, что в этом здании не репетировалось, так это, пожалуй, разговоры, которые происходили в холле или перед входом.

Трудно было решить, была или нет отрепетирована речь Чарльза Тюдора. Его маленькая приемная находилась на восемнадцатом этаже. Две бледные, миловидные, высокие девушки с шляпными коробками сидели у него в приемной. Розовощекая, невысокого роста девушка с плоской грудью сидела за столом в дальнем конце комнаты. Карелла подошел к ней, показал полицейский значок и сказал:

— Мы из полиции. Нам хотелось бы поговорить с мистером Тюдором.

Секретарша окинула изучающим взглядом сперва Хейвэа, затем Кареллу. Обе сидящие в приемной красотки стали еще бледнее. Та, что была повыше, внезапно встала, подобрала свою коробку и поспешно вышла. Вторая погрузилась в номер «Варьете».

— По какому делу? — спросила секретарша.

— Мы это скажем мистеру Тюдору, — ответил Карет."*.— Сообщите, пожалуйста, ему, что мы здесь.,

У девушки на лице появилось, натянутое выражение, *'на нажала кнопку на столе и сказала в микрофон:

— Мистер Тюдор, здесь два джентльмена, которые уверяют, что они детективы. Они сказали, что будут говорить об этом с вами, мистер Тюдор. Я не могу отказать. Никогда раньше не встречалась с детективами. Да, они показали мне значок. Хорошо, сэр, — Она выключила микрофон.

— Вам придется немного подождать. У него кто-то есть.

— Спасибо, — поблагодарил Карелла.

Они стояли около стола и осматривали маленькую приемную. Вторая девушка сидела неподвижно, уставившись в «Варьете», не осмеливаясь даже перевернуть страницу. Стены комнаты были покрыты черно-белыми фотографиями раздевающихся женщин в вызывающих позах. Каждая фотография была подписана. Большинство подписей начиналось словами: «Чарли, который.» и заканчивалось экзотическими именами типа «Пламя» или «ФаксЛ? или Майя, или Эгзота, или Бали. Хейвз ходил по комнате, рассматривая фотографии. Де, — вушка с номером «Варьете» в руках следила за иН^м глазами,

Наконец, тоненьким голоском, который казался необи!^чЧ^о тонким в устах такой крупной женщины, она проговорила:

— Это я.

Хейвз повернулся:

— Что вы сказали?

— В мехах. Фотография, на которую вы смотрели. Это я.

— О, — выдавил он из себя, не зная, что сказать. И снова посмотрел на фотографию. Повернувшись опять к девушке, он проговорил — Я вас не узнал в_.— Он замолчал и улыбнулся.

Девушка пожала плечами.

— Марла? Это ваше имя? Подпись не очень ясная.

— Да, Марла. На самом деле меня зовут Мари Лу, но мой первый агент переделал его в Марла. Звучит экзотично, правда?

— Да, действительно, — согласился Хейвз.

— А как ваше имя?