Эван Хантер – Кровное родство (страница 30)

Суббота, 9 августа

Сегодня я ходила на прием к доктору Келлеру, но не для того, чтобы выяснить, беременна я или нет. Слава богу, нет. Я сходила к нему, чтобы он выписал мне противозачаточные таблетки. Я решила принимать таблетки, чтобы больше ничего не опасаться. Энди по-прежнему хочет сказать матери, что мы любим друг друга и собираемся пожениться. Вот только я не сомневаюсь, что она тут же встанет на дыбы. А если об этом узнает дядя Фрэнк, то он немедленно вышвырнет меня из дома.

Доктор Келлер оказался пожилым господином, за шестьдесят. Он без лишних слов выписал мне рецепт, прочитав при этом маленькую лекцию о вреде беспорядочных связей. На это я ему сказала, что помолвлена, скоро выйду замуж, а он ответил, что рад это слышать, и пожелал мне всяческих благ. Я сказала ему, что месячные у меня начались шестого, и он порекомендовал мне принять первую таблетку одиннадцатого, после чего принимать их дальше, пока у меня не кончатся все двадцать восемь штук. Потом через несколько дней у меня придут следующие месячные. Затем мне надо отсчитать пять дней, начиная с того дня, когда начались месячные, после чего снова принимать по таблетке каждый день. Вроде все очень просто.

Четверг, 14 августа

Я и не подозревала, что Энди такой ревнивец. Сегодня я ждала его после работы минут десять, потом он объяснил, что попал в пробку. Пока он не подъехал, я болтала с мистером Армстронгом, начальником счетного отдела. Он очень милый человек, но на самом деле годится мне в отцы. Правда-правда. Ему минимум тридцать лет, он женат, у него маленькая дочка. Одним словом, мы стояли, трепались, убивали время, и тут подъезжает Энди. Я попрощалась с мистером Армстронгом, кстати, я даже не знаю, как его зовут по имени, села в машину, и Энди первым же делом осведомился, с кем это я разговаривала. Я ответила, что это сотрудник треста, начальник счетного отдела, мистер Армстронг. Тут Энди захотелось узнать, о чем это мы с ним разговаривали. Я говорю: ни о чем, я просто стояла на тротуаре, мистер Армстронг меня увидел, подошел ко мне, и мы начали болтать – вот, собственно, и все. Но Энди уперся: нет, мол, я хочу знать, о чем вы разговаривали. Я ему: «Да зачем тебе? Ты что, ревнуешь?» А он сказал, что если я закручу роман с другим, то он меня убьет.

Похоже, он говорил серьезно.

Суббота, 16 августа

Сегодня Энди поделился со мной своими планами.

Днем никого не было дома – все ушли на пляж: и дядя Фрэнк, и тетя Лилиан, и Патриция. Я сказала, что мне нужно пройтись по магазинам и прикупить одежды на осень, а Энди соврал, что у него свидание. Так мы остались дома одни. Наконец-то мы позанимались любовью с Энди в его постели. Теперь я принимаю таблетки и чувствую себя отлично. Энди говорит, что теперь из-за них я в постели буквально зверею. Не знаю, что он хочет этим сказать. Может, он и прав. Просто теперь мне не о чем беспокоиться.

Планы у Энди дурацкие.

Он решил, что не пойдет осенью в колледж. И это после того, как его туда приняли. Вместо этого он собирается устроиться на полную ставку в ресторанчик, в котором сейчас работает. Причем кем! Официантом! Он говорит, что сможет там прилично зарабатывать, и если сложить наши зарплаты, то мы будем очень неплохо жить. Короче говоря, он хочет как можно быстрей на мне жениться, поставить крест на колледже, переехать со мной в отдельную квартиру – ну и так далее. Я ему сказала, что мать придет от его планов в восторг. Сыночек женится на двоюродной сестре и ради этого отказывается от высшего образования. Есть чему обрадоваться! Энди ответил, что ему плевать на мнение матери, но я ему сказала, что мне все нужно хорошенько обдумать. А он такой спрашивает: «Зачем? Чего тут думать? Мы ведь любим друг друга, разве нет?» Я ему сказала, что очень его люблю, но забирать документы из колледжа, даже не начав там учиться, – глупо. Кроме того, мне всего семнадцать, а значит, я несовершеннолетняя. Восемнадцать мне исполнится только в марте. Его мать является моим опекуном, и, пока я несовершеннолетняя, она решает – разрешить мне вступить в брак или нет. Ясное дело, она никогда не согласится. Энди сказал, что тогда мы сбежим. А я такая: «Энди, я подумаю. Договорились?» Затем мы занимались любовью, пока они не пришли.

Когда мы занимаемся любовью, я и вправду зверею.

Понедельник, 18 августа

Когда я сегодня шла на обед, меня остановил мистер Армстронг и спросил, кто меня постоянно встречает после работы. Мой парень? Я ответила: нет, мой двоюродный брат. И это правда. Однако он мой парень – и это тоже правда. Энди мой парень. Мистер Армстронг спросил, куда я иду, я ответила, что обедать, а он такой: «Ну, конечно! Вот я дурень – нашел чего спрашивать. Куда еще вы можете идти в половине первого?» И тут он спрашивает, можно ли ему со мной немножко пройтись. Я ему: «Конечно, мистер Армстронг, отчего бы и нет?» И тут он попросил называть его по имени – Джеком. Оказывается, его зовут Джек. Он пожаловался, что ему изрядно достается из-за того, что его зовут Джек Армстронг, но я не поняла, что он имеет в виду. Тогда он объяснил, что когда-то давно, еще в тридцатые годы, была радиопередача, главным героем которой был Джек Армстронг – стопроцентный американский паренек. Он сказал, что я еще тогда не родилась. Тогда я сказала, что и его в те времена, скорее всего, еще не было на свете. Он рассмеялся и сказал, что, действительно, сам он этой передачи не помнит – о ней ему рассказали его родители. Он сказал, что ему двадцать шесть, что меня очень удивило. Если честно, выглядит он значительно старше. Одним словом, мы расстались возле закусочной. Я пошла покупать бутерброд и больше его сегодня не видела. Он и впрямь выглядит значительно старше двадцати шести.

Энди я ничего говорить не стала. Он бы наверняка встал на дыбы, а я не хочу ссориться на ровном месте.

Воскресенье, 24 августа

Сегодня утром в церкви я молилась о том, чтобы Энди передумал забирать документы из колледжа. Начало занятий чуть больше чем через две недели – восьмого сентября. Боже, прошу тебя, пусть он одумается. Мы очень друг друга любим, но я считаю, что рассказать все тете Лилиан сейчас – неправильно. Кроме того, мне кажется, он слишком торопит события. Я ведь не беременна.

Понедельник, 25 августа

Сегодня утром Джек подошел к моему столу и спросил, как насчет того, чтобы пообедать во время перерыва вместе. Первым делом я подумала, что если об этом когда-нибудь узнает Энди, то он очень рассердится. А потом я решила: а чего здесь, собственно, такого. Только нельзя забывать, что Джек женат. Поэтому я сказала: «Большое спасибо, Джек, за приглашение, я очень ценю ваше внимание, но вы женаты и все такое. Я знаю, что у вас есть супруга и четырехлетняя дочка». (Это мне Хейди рассказала.) А Джек мне: «Да и что с того! Я всего-навсего спрашиваю, хотите ли вы со мной пообедать, или нет. Я не зову вас с собой ни в Сингапур, ни в полугодовое турне по странам Востока». С одной стороны, мне это показалось забавным, а с другой стороны, я решила, что он со мной достаточно честен, и ответила: «Хорошо, почему бы и нет, давайте пообедаем вместе».

Он потрясающий человек.

Привлекательным его не назовешь, но у него очень интересная внешность. В нем явно чувствуется характер. У него каштановые волосы, но очень темного оттенка, почти черные. Глаза – голубые, а рост – около метра восьмидесяти, хотя я могу и ошибиться на несколько сантиметров.

Он рассказал мне, что его отец работал на угольной шахте где-то в Пенсильвании. Название города я не запомнила. Джек уголь не добывал, ему повезло в восемнадцать лет выиграть стипендию, и он уехал из той дыры учиться в колледж. С женой он познакомился, когда еще учился на бакалавриате в Мичигане. Некоторое время она работала, чтобы он смог закончить магистратуру. В тресте он начал работать всего четыре года назад, незадолго до того, как у него родилась дочь, но все равно он надеется, что его скоро повысят до помощника управляющего.

Еще он предупредил меня, чтобы я не истолковывала его приглашение пообедать превратно. Он не собирается ни с кем заводить отношений и считает наш обед столь невинным событием, что сам расскажет о нем жене. Кроме того, мне всего семнадцать лет, а совращение несовершеннолетних его не интересует. При этом он был вынужден признать, что я хорошенькая, и, если его жена спросит о моей внешности, он ей скажет, что я настоящая красавица. Я из-за него вся раскраснелась. Правда-правда. Ну, честно, какая из меня красавица? Но с его стороны было очень мило сказать мне такие вещи.

Я рассказала Энди, что пообедала с Джеком.

Я не упомянула, что Джек назвал меня красавицей.

Когда я все рассказала Энди, он очень надолго замолчал. Потом, когда все улеглись, а мы с ним вдвоем сидели в гостиной и смотрели телевизор, он вдруг ни с того ни с сего сказал: «Ты меня больше не любишь? Я тебя правильно понял, Мюр?»

«Ты рехнулся?» – говорю.

Он высморкался. Наверное, он плакал.

Ну, конечно же, я его люблю.

Я его обожаю.

Вторник, 26 августа

Сегодня я получила ответ на письмо, которое отправляла в авиакомпанию «Юнайтед Эйрлайнз». Я не говорила Энди, что им писала (кроме «Юнайтед Эйрлайнз», я отправила письмо еще в одну авиакомпанию). Теперь Энди желает знать, почему я от него это скрывала. Я ответила, что ничего от него не скрывала, а он сказал, что скрывала, раз написала в авиакомпанию, а от него это утаила. Он осведомился, что я собираюсь делать. Устроиться на работу в авиакомпанию? Мотаться по всему свету? Я ответила, что у «Юнайтед Эйрлайнз» нет международных рейсов и ее самолеты летают только по США. Тут он рассердился, схватил меня за запястье и велел не дразнить его, когда он со мной серьезно разговаривает. Он сказал, что я прекрасно поняла, о чем он говорил. Для него нет никакой разницы, буду ли я мотаться по всему свету или только по США. Если я устроюсь на эту работу, то мы подолгу не будем видеться друг с другом. Я ему ответила, что меня еще ни на какую работу не взяли, я даже документы не подавала. Я просто написала письмо с кое-какими вопросами. Кроме того, в буклетах «Юнайтед Эйрлайнз» сказано, что у соискательниц на должность стюардессы должно быть как минимум полное среднее образование, а возраст – не меньше двадцати лет. Ну а я, во-первых, бросила школу, а во-вторых, мне даже нет восемнадцати лет, восемнадцать мне будет только в марте. Так что, даже если я в один прекрасный день решу стать стюардессой, речь идет о планах на далекое будущее. Энди сказал, что стюардессы – это обычные официантки, просто они летают на самолетах. Я что, хочу стать какой-то сраной официанткой? Тут уже я не выдержала и взорвалась. «А ты кем хочешь стать? – говорю. – Официантом в закусочной?»