Эван Хантер – Хитрости (страница 24)
И Мари упала в обморок в объятия Клинга.
Энни Роулз была уже на месте, когда Эйлин остановилась у ресторана «У Ларри». Часы за барной стойкой - большая витиеватая штука, отороченная оранжевым неоном, - показывали без пяти минут девять. Сквозь окно из пластинчатого стекла Энни видела белый «кадиллак», прижавшийся к обочине. Бармен тоже мог его видеть. Они вдвоём с непринуждённым интересом наблюдали, как водитель заглушил мотор: Энни - за пивом, бармен - за полировкой стаканов. Мужчина за рулём машины был крупным, чёрным и одет в сутенёрскую одежду.
Они обе смотрели, как Эйлин выходит из машины на обочине, длинные ноги мелькают и сигналят, маленький пистолет спрятан в одном из этих мягких сексуальных сапог, и она, высоко ступая, направляется к входной двери.
А мистер сутенёр откинулся на сиденье и опустил окно со стороны обочины.
Что-то крикнул Эйлин.
Эйлин отступила назад и наклонилась, чтобы заглянуть в окно.
Короткая юбка обтягивает её задницу, мелькает, рекламирует.
Она начала качать головой и размахивать руками.
«Она ему нахамила», - сказал бармен.
Южный акцент можно было резать ножом для масла. Возможно, он был не так уж далеко от Хьюстона.
«И ему это не нравится», - сказал бармен.
Вот мистер сутенёр выскочил из машины со стороны водителя, обошёл оную и стал кричать на неё на тротуаре.
Эйлин продолжала качать головой, положив руки на бёдра.
«Не перестаёт хамить ему, да?» - сказал бармен.
И вдруг мистер сутенёр дал ей пощёчину.
«Отшлёпай её хорошенько», - сказал бармен, ободряюще кивнув.
Эйлин пошатнулась от удара, её зеленые глаза пылали. Она сжала кулаки и бросилась на него, словно хотела убить, но он оттолкнул её, развернул к бару, снова оттолкнул, на этот раз к двери бара, а затем стремительно направился к «кадиллаку». Эйлин поглаживала щёку. Она сердито посмотрела на «кадиллак», когда тот отъезжал от обочины.
Первый акт начался.
Четыре части превратились в одну.
Может быть.
Сначала они показали ей свёрток с одеждой.
Чёрные туфли, синие носки. Синие брюки. Чёрный ремень. Белые трусы «Жокей» (
«Мне кажется, это одежда Фрэнка», - сказала Мари.
Несколько монет в одном из карманов брюк. Четвертак, два дайма (
Никаких ключей. Ни от дома, ни от машины.
Носовой платок в другом кармане.
И бумажник.
Чёрная кожа.
«Это бумажник вашего мужа?» - спросил Браун.
«Да.»
Её голос был очень мягким. Как будто то, что они ей показывали, требовало благоговения.
В бумажнике - водительские права, выданные Фрэнку Себастьяни с 604 Эден-Лейн, Коллинсуорт. Кредитных карт нет. Регистрационная карточка избирателя, то же имя, тот же адрес. Сто двадцать долларов в двадцатках, пятёрках и однодолларовых купюрах. В одном из маленьких кармашков лежал зелёный листок бумаги с надписью «размеры Мари», а под ним:
Шляпа: 22
Платье: 8
Бюстгальтер: 36B
Пояс: 26
Трусики: 5
Кольцо: 5
Перчатки: 6½
Чулки: 9½ (средние)
Обувь: 6½
«Это почерк вашего мужа?» - спросил Браун.
«Да», - сказала Мари. Тот же мягкий благоговейный голос.
Они провели её внутрь.
В морге воняло.
Она отшатнулась назад от вони человеческих газов и плоти.
Они провели её мимо стола из нержавеющей стали, на котором лежали обугленные останки тела жертвы ожогов, застывшие в драчливой позе, как будто всё ещё пытаясь побороть охватившее их пламя.
Четыре части расчленённого трупа лежали на другом столе из нержавеющей стали. Они были небрежно собраны, не совсем соединяясь. Они лежали на столе, как неполный паззл.
Она опустила взгляд на части.
«Нет никаких сомнений, что это одно и то же тело», - сказал Карл Блэйни.
С глазами цвета лаванды, белолицый. Стоит под флуоресцентными лампами и, кажется, не замечает и не беспокоится из-за нестерпимой вони в помещении.
«Что касается идентификации...»
Он пожал плечами.
«Как видите, у нас пока нет ни рук, ни головы.»
Он обращался к полицейским, находившимся в комнате. На женщину он пока не обращал внимания. Боялся, что её может стошнить на его полированный кафельный пол. Или в одну из раковин из нержавеющей стали с внутренними органами. Теперь трое полицейских. Хоуз, Браун и Дженеро. Два дела, которые вот-вот станут одним. Возможно.
Нижняя половина туловища была обнажена.
Она продолжала осматривать тело снизу вверх.
«Вы не могли бы уточнить его группу крови?» - спросил Блэйни.
«Да», - сказала Мари. «B (
«Ну, вот что у нас здесь есть.»
Хоуз знал о шрамах от аппендицита и менискэктомии, потому что она упоминала о них, описывая своего мужа. Сейчас он ничего не сказал. Первое правило опознания - не подсказывать свидетелю. Пусть они придут к этому сами. Он ждал.
«Узнаёте что-нибудь?» - спросил Браун.
Она кивнула.
«Что вы узнали, мэм?»
«Шрамы», - сказала она.