Ева Яблоневская – Мучитель мой (страница 3)

Я никогда не была дурой, но далеко не понимала многих вещей. Сразу после свадьбы Антон составил завещание, а еще мы подписывали брачный контракт, по которому мне, кстати, немало причиталось, и только в случае крайней подлости с моей стороны не доставалось ничего. Потом почти сразу он вывалил на меня еще один момент, который просто не вмещался в рамки моей картины мира, но тем не менее. Муж показал документы, сказал, что это трастовый фонд на мое имя и что про него никто никогда не должен знать. Даже мои родители. Дал инструкции, что я им воспользуюсь только в случае крайней необходимости, когда нужно будет вообще начать жизнь сначала. Ну а если такого не случится, то ближе к пенсии. Так, я ни в чем не буду нуждаться, даже если наступит армагеддон, и я никогда не буду ни от кого зависеть. Лезть в трастовый фонд ради карточного долга пусть и большого точно не стоило, но если мне нужно будет сбежать или просто начать новую жизнь подальше от Москвы и семьи Антона, то я буду в шоколаде. Это немного успокаивало. Антона я поняла только теперь: чем бы мне ни угрожал его брат, его семья никогда не доберется до того, чем муж хотел меня обеспечить.

После знакомства с семьей Антона не все было гладко. Семен несколько раз ловил меня на работе и в городе, угрожая, что я не должна морочить голову его брату. Однако мы с Антошкой выстояли. Я получила предупреждение, что милости мне не будет, как только Семен застанет меня за изменой или за тем, как я обманом тяну деньги из мужа. Для меня это было абсурдом, но он не сомневался в моей непорядочности с какой-то упрямой болезненной уверенностью. Единственное, о чем я так сильно жалею, что у нас с Антоном не было детей. Он переболел свинкой в детстве, и врачи сказали, что наше счастье в наших руках. Ничего не исключено. Старайтесь и, возможно, будет дадено.

Не знаю, сколько я так проплакала, вспоминая свою жизнь, но в какой-то момент слезы закончились, и я бессмысленно смотрела в одну точку. Охранник вежливо нарисовался в поле моего зрения, и я кивнула. Напоследок присела и погладила улыбчивое лицо Антона на фотографии. Они с братом были сильно похожи, возможно, потому я подсознательно выбрала его. Потому что в школе была влюблена в его родного брата.

Пока иду к машине, набираю своего старого охранника, который работал на мужа.

- Владь, привет!

- Привет, Милена Адревна! Рад вас слышать очень! — слышу бодрый привычный басок.

- Скажи, Владька, ты нашел работу?

- Угу. Семен Анатольевич всех забрал к себе. Я завтра приступаю.

- Отлично. А где, не знаешь? В доме или в холдинге?

- Вроде в доме.

- Хорошо. Значит, увидимся, Владь. Я тоже теперь в этом доме.

- Правда, что ли? Здорово как. Может, я снова при вас буду?

- Угу. Только вряд ли он тебя ко мне приставит. Мы ж с тобой из одной команды, считай заговорщики, а ему нужно, чтоб про каждый мой чих докладывали, — кошусь на амбалов по обе стороны от меня. Оба недовольно хмурятся. Один открывает мне дверь машины, пока прощаюсь с Владом, второй садится за руль.

Едем в особняк Семена. Его родители живут отдельно, на другом конце того же роскошного поселка подобных им богатеев. А наш с Антоном дом находится в другом поселке. Видя, как в штыки меня принимают его родственники, Антон резко сократил наши визиты к ним, и даже дом принципиально выбрал подальше.

В голове царит полнейший хаос. Что делать? Что меня ждет? Чего конкретно хочет Семен? Он что меня будет своим друзьям на ночь продавать? С него станется. Даже не удивлюсь. Хоть он и родом из Таганрога, но давно стал москвичом, а у богатеньких москвичей есть такие забавы. Сказал же вроде, что отдавать долг буду лично ему, и это лучше, чем с посетителями казино. Значит, другим не продаст. Но это не точно. Мои глаза опухли так, что даже трудно смотреть. На кого я сейчас похожа? Рожа, наверное, вся красная. Нужно как-то привести себя в порядок. Надеюсь, он даст мне на это время. В том, как именно мне придется отдавать долг, теперь я даже не сомневалась. Хорошо бы еще время на траур выделил, но… это вряд ли. Боже, о чем я вообще думаю и где мой привычный мир? Мне нужно панихиду на 40 дней Антону заказать и отстоять… Завтра поеду. Да, точно завтра. Ведь уже совсем скоро.

Глава 2

Семен

Сева говорит, что это моя карма. Эта женщина. Я не проработал ее как следует и не отпустил. Теперь она меня будет преследовать, как преследует всю сознательную жизнь. Мне, наверное, было бы легче, если б она умерла или исчезла с белого света. Тогда бы, возможно, я ее забыл и отпустил.

Совершенно за гранью моего понимания, как можно быть настолько лживой и выглядеть при этом как ангел, сошедший с небес, и вести себя как жертва. Наверное, от природы гениальная актриса. Уже б Оскара получила, если бы снималась. Теперь играет роль убитой горем вдовы. Ничего, я выведу ее на чистую воду. Наследство Антохи она не получит, не заслужила. Брат любил ее без памяти, как и я когда-то, ему простительно. Он был глуп и слеп, а я уже прозрел. Резко и жестоко. Она получит ровно все, что и заслуживает такая циничная шлюха, какой всегда и была. Хочет свободы — пусть отрабатывает по полной, как и положено шлюхе. Большие деньги запросто так с неба не падают.

Но надо отдать ей должное, играет она блестяще. Прекрасно понимает весь расклад и тем не менее держит голову высоко, словно королева в изгнании. Кажется, даже поставив ее на колени, не увижу, как она роняет свою корону. Уронит. И переживет то унижение, которое пережил когда-то я. Главное — не дать слабину.

Когда позвонил Аслан и я приехал к ней в больницу, увидел избитое лицо, внутри все дрогнуло. Неправильно дрогнуло, и выдержка меня чуть не подвела. Приехав домой, напился. Поистине страшно было признать, что первым желанием в больнице было обнять ее так крепко, чтоб кости захрустели, и сказать, что ей больше нечего бояться, что я скорее сам умру, чем позволю причинить ей боль еще раз. Не-ет, так не пойдет. Нужно вовремя принимать что-то отрезвляющее от ее ядовитого влияния.

Если бы Антон не умер, для него со временем все закончилось бы так же, как и для меня. Она не считается с чужими чувствами, а поступает ровно так, как и сказала тогда, еще в юности: вижу цель — не вижу препятствий, не один брат, так другой, не они, так их отец, а еще есть друзья и другие олигархи.

Вижу, как в ворота въезжает машина, которая должна ее доставить из больницы. Долго задержалась. Охранник передал, что заезжали на кладбище. Какого там делать так долго, непонятно. Надо будет камеры посмотреть, я приказал установить с самого первого дня. Со смертью Антона все как-то не слишком прозрачно. Мысли всякие были. Конечно, следователь говорит, что с информацией о большом долге в казино, по его мнению, все становится на свои места. Вряд ли здесь было заказное, но он еще будет опрашивать друзей Антона.

Ох, ты ж сука, как я тебя ненавижу! Ненавижу! Я едва не сказал это вслух, завидя, как она вышла из машины. Ну точно, несчастная королева в изгнании. Пышное платье по фигуре с многослойной юбкой, подчеркивающее бомбезное декольте, и черный плащ поверх с королевским воротником и подкладкой бордо. Черные лаковые туфли на устойчивом высоком каблуке, в руках клатч. В белокурых волосах какая-то кружевная заколка, тоже черного цвета. Ни хера себе вдовушка! Ей только на подиум или мужиков соблазнять. Пошел встречать.

Милена вошла в просторную гостиную, ни грамма не выказав восхищения роскошью или чего-то подобного. Да ладно, ты ж к этой жизни стремилась, вот она перед тобой. Вот так выдержка, мне точно есть чему поучиться.

- Добрый день! — поздоровалась.

- Добрый, — я ответил, борясь с желанием рассматривать ее… нет, пожирать глазами.

- Прошу прощения, — на пороге появился охранник с небольшим чемоданом, — куда отнести вещи Милены Андреевны?

- Оставь, я сам, — приказываю и дополняю. — На сегодня свободны. — Он и его напарник удаляются через главный вход, не рискуя сейчас идти на кухню через хозяйские апартаменты.

Снова украдкой бросаю взгляд на бывшую невестку. Стоит как кукла и смотрит куда-то перед собой. Какого хуя очки напялила, сегодня на улице пасмурно — непонятно. В глаза мне стыдно смотреть, что ли? Ну-ну. Подхватываю чемодан и иду наверх. Следом слышу вздох, будто делает одолжение и шаги за своей спиной.

- Это твоя комната, — вхожу в ту, что рядом с моей, ставлю чемодан.

Милена входит следом и равнодушно оглядывает интерьер. Потом делает несколько шагов вглубь, толкает одну из дверей и бегло осматривает ванную, дальше идет к двери слева от кровати и заглядывает в нее. Там такая же размером комната — гардероб. Реакция без энтузиазма. Бросает перчатки и клатч на кровать и идет к последней двери, задрапированной шторами. Открывает и видит мою спальню. Как будто этого и ждала. Хлопает дверью и возвращается.

- О впечатлениях не спрашиваю. Иначе не будет.

- Сойдет. И на том спасибо, — слышу вердикт и немного разочарован. Сейчас бы вообще в других интерьерах отдыхала, если б не я. - Я могу сегодня отдохнуть? — смотрит на меня сквозь цветные стекла оттенка антрацита.

- Сегодня можешь. К ужину позовут, — что она там прячет под очками? Ужинать тоже в них будет? Уже собираюсь уйти и какого-то черта спрашиваю, — Тебе горничная нужна?