Ева Яблоневская – Любовь на двоих. Строптивая невеста. Книга 1 (страница 3)
Я добилась всего, чего хотела. Мама с папой об этом не подозревают, и даже не представляют, какая я на самом деле. Они старались всегда сделать из меня идеальную партию для достойного жениха. Хорошую хозяйку, покорную жену. Мама до сих пор считает, что я краснею, если нужно поругаться с обслугой, даже по телефону. А папа, что я тихая скромная служительница «великого и могучего», канцелярская крыса, корректор для чужих творений. Что я… хм… парниковый одуванчик. Сначала нужно оберегать, чтоб не сорвали, а после, чтоб не сдули. А я…, – Ася махнула рукой.
– Не только не отвечаешь родительским стандартам, но и вообще далека от них. А тебе не кажется, что родители бы гордились вот такой своей дочерью? Сильной, уверенной. Молодая, талантливая женщина, которая держит в руках немалый коллектив. От которой зависят жизни других людей и благополучие их семей. Железная леди. Замечательный автор и журналист. Красавица. Тайная мечта любого мужчины.
– Знаешь, это как мужчины: сначала любят глазами, а уже после видят твою душу. Никому с первого взгляда не придет в голову сразу в душу заглянуть, а не на фейс. На обложке книжки почетное место занимает имя автора, а в журнале – главного редактора. Никто сразу и не подумает, что без тех, кого не видно – корректоров, ведущих специалистов, фотографов, визажистов, верстальщиков, журналистов – ни книги, ни журнала не было бы. Мое имя и значимость в профессии для родителей находится в том месте, где титры уже обычно не дочитывают.
– К сожалению, есть и такой момент в жизненной реальности…
– Вот-вот. И потом, думаешь, папа бы понял, как я матом разговариваю с рабочими из типографии или каждый месяц кричу «Вася, мать твою, что это!», швыряя Ваське очередной опус?
– Ну, знаешь. Как говориться, если хочешь найти общий язык с младенцем, стань на четвереньки. А если хочешь подружиться с обезьяной – залезь на дерево. Так что, везде есть издержки. Ты говоришь на таком языке, который понимают твои подчиненные. Кстати… давно хотела спросить, а чего ты Ваську не уволишь? Ты ж его постоянно склоняешь вдоль и поперек? Не проще ли…
– Не проще. Это я так, ворчу на его счет. Васька уникальный экземпляр. Он смотрит на вещи совершенно под другим углом. Просто его нужно научить, как этот взгляд правильно подавать. Он у меня самый молодой и особо ценный кадр.
– Креатив, значит?
– Вроде того.
– Ась?
– А.
– На последнем приеме ты была настоящей леди. Леди с большой буквы. Да у тебя на лице написано, что ты у нас голубых кровей. Графиня, одним словом. – Ланка подперла подбородок кулаком и, любуясь, уставилась на подругу.
– Не произноси при мне этого «ругательства»! – фыркнула та.
– Другие бы миллион отдали, чтоб принадлежать к такой фамилии, а ты выделываешься.
– Если б они побывали в моей шкуре, то быстро бы о своих желаниях пожалели.
Лана, настойчиво переводила неприятную для подруги тему в другое русло:
– Наш черноволосый адвокат с тебя тогда глаз не сводил, даже хотелось ему слюнявчик предложить.
– Леснов. Мда… – Ася оперлась на стол локтем, подперев голову, – он теперь ничего общего не находит между той Настенькой, с которой поначалу решил так неласково поиграть и…
– …той женщиной, которая теперь точно снится по ночам.
– Снится… хм… По ночам эта женщина обычно с ним спит.
– С самого начала у вас сплошные страсти. Не иначе потому он и решил здесь обосноваться, в Донецке?
– Не знаю, если честно. Не спрашивала. После всей этой истории мы несколько раз пересекались случайно. Или неслучайно. Ну, ты же помнишь, он мне помогал немного с делами журнала. Потом уже я его пригласила на постоянную должность.
– Я же говорю: сериал! Романы на работе в общем-то не есть хорошо.
– Ну, так что ж мне круглые сутки пахать, как папа Карло? Иногда и расслабиться хочется. Зато все под рукой, отнимает минимум времени и телодвижений.
– А, ты ему доверяешь?
– За такие бабки? Доверяю. Я много чего дрянненького про него знаю, так что – как змея и черепаха. Никто никому вредить не будет. И Крым, и Рим прошли вместе. Все грязное белье друг у дружки изучили. Хотя, в последнее время, мне стало казаться, что отношение Леснова ко мне переходит понятие «деловые отношения». Наверное, мы слишком уже долго вместе…
– Я так и знала!
– Речь сейчас не об этом. И реальность настоящая вовсе не такая, как хочется. Некогда теперь о развлечениях думать. Сейчас моя настоящая жизнь может измениться до неузнаваемости. И рухнут в первую очередь приоритеты. – Ася закусила губу, глядя невидящим взглядом перед собой.
– Постой – постой, а как ты на самом деле относишься к Федору? Ну, кроме тех моментов, когда тебе скучно и появляется охота похвастаться очередным комплектом нижнего белья из заморских кружев?
– Мое отношение к Федору вообще отношения к делу не имеет. Он мой адвокат и этого вполне достаточно. Максимум могу сказать, очень хороший приятель. Всегда в нужное время в нужном месте, без лишних вопросов и комментариев. Бесценное качество! – Анастасия сделала глоток вермута и откусила кусочек шоколадки, которую вертела в руках уже несколько минут. – И вообще, ты хочешь дослушать?
– Конечно! Но я задала важный вопрос!
Ася, не обращая внимания на протест Ланки, продолжила:
– Как оказывается, отцы тогда здорово поддали, про обиды поговорили, а потом приструнить отпрысков решили. Состряпали завещание. Теперь папа пишет, то был порыв, и они не собирались ничего такого предпринимать всерьез. Даже на днях говорили, что вместе поедут, поправят документы. Столько лет прошло, забылось, закрутилось. Дела, заботы всякие. Обеспечили благополучие своих детей на всю жизнь. Обезопасили Империю… Крестный умер, и завещание вступает в силу. Опуская нудные юридические подробности суть такова: в случае смерти одного из отцов, я и сын моего крестного, Александр Воронцов, должны пожениться и прожить в браке пять лет. Тогда мы полностью унаследуем дедовское дело и прочее, и прочее. Если кто за это время улизнет на сторону и опозорит семейство недостойным поведением, тот теряет свою часть Империи в пользу пострадавшего.
Жаль, кому попало отдавать семейное дело, над которым трудились твои прадеды. Традиции семьи. В противном случае не только мы остаемся без наследства, без которого, кстати, вполне можно прожить. Без средств к существованию остается вся семья. Имущество переходит какому-то фонду. Попросту говоря в – никуда и продается этим фондом конкурентам, жаждущим урвать от жирного пирога. – Ася на минуту замолчала. – Такое ощущение, что вместе с Империей, и семья наша будет разорвана на клочки и разрушена. Бумаги составлены на совесть, как и все, что делает наш семейный адвокат. Последний – тоже пострадавшее лицо, поскольку лишается налаженного в течение многих лет рабочего процесса, а также щедрых средств оплаты за свой добросовестный труд. Сейчас он судорожно перечитывает бумаги, в поисках лазейки для обхода им же установленных правил, и приходит к единому выводу, а именно: свадьба наследников т.ч.к.
– Хм…не знаю, что и сказать даже. Дай промочить еще раз горло перед взятием слова. – Ланка потянула к себе бутылку с вермутом.
Ася поднялась и стала ходить по комнате, сложив руки на груди и периодически останавливаясь.
– К этому добавь, что огласка получится немыслимая и при любом исходе писаки просто не слезут с нашей души. Уж, мне то это известно! А знаешь, как это, жить все время под прицелом? Я потому и сбежала от семьи подальше, чтоб жизнь свою устроить как-то отдельно от Империи VERITAS. От всех этих аристократических заморочек. Чтобы просто жить, обычной человеческой жизнью. – Ланка хмурилась и внимательно слушала Асю. – И мое детище, мой журнал. Что с ним будет? – Анастасия зажмурилась и снова резко распахнула глаза. – Ну, вот, как я его оставлю? Все решат, что богатенькая девочка захотела поиграть в игрушки. Как я буду выглядеть перед своим коллективом? Как? Да я замараю всю свою репутацию и потеряю уважение! – Ася никак не могла остановить слезы, так настойчиво вытекающие из глаз. – И что самое обидное, Ланочка-а-а, знаешь? Да то, что мой собственный отец меня предал! Предал! Оказывается, все эти годы без согласования ситуации, я даже не могла выйти замуж, как все белые люди! Контракт на жизнь.
– Ну…, давай посмотрим, какие у тебя выходы есть?
– Какие выходы? Ну, какие?! – Ася почти кричала. – А. Я выхожу замуж.
Б. Я 31-летняя «старая дева» выхожу замуж неизвестно за кого, а точнее известно – за избалованного деньгами и жизнью юнца!
В. Я не выхожу замуж, и папа на старости лет идет работать дворником, а мама училкой. Того минимума, что, возможно, получится отсудить будет достаточно лишь для проживания в старой пятиэтажке с кучей соседей. Семья прерывает со мной всяческие отношения и будет права.
Г. Я выхожу замуж, потому, что не могу поступить так с родителями – они пожилые и здоровьем не блещут, и тем более я не могу предать память крестного. А после пятилетки мне будет уже почти 40, и как строить дальше свою личную жизнь представляется смутно, даже с такой кучей денег. Папа окажется прав. Я повторно выйду замуж за какого-нибудь охотника за состоянием, который не будет любить виноград, так, как его любит моя семья. И папа умрет от горя. Все. Занавес. – Ася плюхнулась на свой стул и подперла лоб рукой.