Ева Яблоневская – Инструктор (страница 4)

Я долго пересматривал их первое свидание, нагло любуясь своей фавориткой, и проявил себя с самой худшей стороны непрофессионализма. Мне было все равно, что она – чужая невеста, что с каждым днём я все сильнее увязаю в этом, как муха в сиропе. Я не мог и не хотел жить без этих умных глаз, без роскошных волос, которым позавидовала бы сама маркиза ангелов. Без ее голоса. Не хочу называть его волшебным или чарующим, просто я не мог без этого звука. При этом на все вопросы Павла о моем мнении, я чётко отвечал, что выбрал ему «по науке», как он любил выражаться, самых из самых, и теперь дело только в его решении.

Финальный отбор прошел весело, но я и так мог заранее предугадать его исход. Спозаранку в назначенный день я проснулся из-за невероятно неожиданного вторжения Павла в мои апартаменты:

– Я тысячу раз прошу прощения… Если бы не обстоятельства, приведшие меня в…

– Павел Борисович, вы можете говорить без предисловий, мы же договаривались, – я потирал глаза, пытаясь окончательно проснуться.

– Мда. Хорошо. Спасибо. – Судзиловский продолжал мерять мою комнату взад-вперед. – Господин Инструктор…

– Ого! Представляю, что может последовать за таким официальным обращением, – я снова попытался стряхнуть с себя остатки сна, который утром был таким крепким.

– Да, вы правы. Я озадачен. Мне нужно посоветоваться. – Судзиловский одним порывом присел со мной рядом на кровати. – По-мужски. Я в растерянности.

– Так. Павел Борисович, не нервничайте! Мы с вами со всем справимся, знайте это наверняка.

– Хорошо. Я, кажется, напартачил, – наконец, выдохнул Судзиловский.

– Я переспал с Ольгой. М-м-м, не удержался.

– Так… Значит ли это…

– Нет. Точно нет. Я не выбираю ее. В том-то и дело. Я окончательно понял, что при всем хорошем, это не мой вариант.

– Ну, а в чем, собственно, проблема? Вы ее… Точнее, мы ее отправляем домой, и все.

– Боюсь после всего она вцепится в меня зубами. А вдруг будут последствия? А вдруг она пустится во все тяжкие и пойдет на шантаж? Вдруг предъявит мне наследника?

– Это исключено.

– Исключено? Это как?

– Ну, во-первых, все девушки подписали контракт, по которому обязуются не иметь никаких претензий, что бы там не случилось. Им это было повторно разъяснено вслух и каждой персонально, а во-вторых, всем им добавляли в еду… вобщем не важно. Если короче, то считайте, что они понимали противозачаточные средства под строгим контролем. Наследники полностью исключаются.

– Ничего себе! Ещё скажите, что они не в курсе.

– Не в курсе. Мне пришлось пойти на это для чистоты эксперимента.

– Да вы страшный человек, Данил! – Судзиловский улыбался на все тридцать два. – И лучший! – Он встал напротив меня. Я ваш должник.

– Ни в коем случае! Павел Борисович, то, о чем мы договаривались, в рамках нашего сотрудничества, и есть самая лучшая благодарность. Я просто делаю своё дело.

– Тогда, спасибо! – Он пожал мне руку. – Значит, до обеда?

– До обеда! – улыбнулся в ответ я.

Именно на это время было назначено совещание с Вайнштайном.

Павел отложил все свои дела, чтобы без спеха закончить наше авантюрное мероприятие. Кое-что давалось в прессу, во избежание искажения информации, и сегодня мы, наконец, должны были предоставить народу избранницу. Новости о таком необычном «отборе» были на высоте и наш видеоканал скоро обзавелся парой миллионов зрителей.

Павел Борисович сидел за огромным монитором и пересматривал нарезку из интервью и фото кандидаток в жены. Мы с Вайнштайном стояли у него за спиной, как два верных пажа.

– Итак, что посоветуют мне советники? – наш босс развернулся в кресле к нам лицом.

– Боюсь, тут уже ничего не посоветуешь, – констатировал я.

– Я бы выбрал Аглаю. Она идеальна, – заверил босса Алексей Адамыч. – Моя супруга тоже полностью согласна с этим мнением.

– С ним и я согласен, – ответил Судзиловский, – она идеальная «первая леди». Однако, а как же хоть капля романтики? Простоватую внешность синего чулка можно не брать во внимание, она чрезвычайно интересный человек. Я провел с ней много сногшибательных встреч. Но, если говорить канцелярским языком: пресно, документально, сухо, в конце концов. Четко и точно, но без перца, соли или горчицы.

– И уж точно без сахара, – отозвался я.

– Верно. Алексей Адамыч, вы же подготовили предполагаемые должности для проигравших финалисток?

– Разумеется, Павел Борисович!

– Тогда определите ее в мою команду. Думаю, она не только обрадуется смене обстановки, но принесет нам пользу на выборах. Она отличный специалист, мне нужны такие.

– Будет сделано.

– Так, Ольга… Ольга…, – Судзиловский повернулся к экрану и снова вернулся к нам. Я кивнул. – Вызывающе красива. Едет домой. Со всем гардеробом и документами на салон красоты. – Теперь кивнул Вайнштайн. – Журналистка Софья отправляется в отдел по связям с общественностью. Весьма недурна во всех отношениях, но не ёкнуло нигде внутри. Совсем не ёкнуло…

– Хорошо, – подтвердили мы в один голос.

– Остаются Василиса и Александра… Александра и Василиса… – Судзиловский снова повернулся к экрану и стал листать фото девушек туда-сюда. Наконец на меня с экрана посмотрела своим спокойным, дающим особую надёжность взглядом, Василиса. – Это она…, – почти шепотом сказал Павел, застывая взглядом на фото. – И дело даже не в том, что красотка-психолог будет видеть меня изнутри. Просто, ЭТО она. – Судзиловский минуту помолчал, а я констатировал мысленно «Есть. Что и требовалось доказать.» – Александру тоже в мою команду.

– Будет исполнено, – подтвердил Адамыч.

– А ты, Данила, принимай свою ученицу! Кстати, нужно купить ей одежду, холодно стало уже. Пару-тройку шубок обязательно не забудьте, на осень и на зиму. Говорят, скандинавская норка нынче в моде…

Я застыл, представляя, как к лицу Василисе будет шуба из этой самой норки.

– И платья там, всякие, что надо. Передайте Эльвире Вильгельмовна эту мою личную просьбу.

– Дань, поговоришь с девушками? Дань!

– Конечно! Разумеется! Это моя работа, Павел Борисович. – Очнулся я, от своих дум.

Мы оставили Судзиловского, лежащим щекой на столе и медитирующим над фотографией своей избранницы.

Глава 3

Сказать, что я был доволен своей ученицей, не сказать ничего. Я искренне наслаждался общением не только с красивой женщиной, но и умным образованным человеком. Мне пришлось посвящать ее только в нюансы новой жизни, не рассказывая очевидных вещей. Надо сказать, что я предполагал худшие варианты, потому готовился рассказывать и о том, кто таков Толстой, и в чем загадка Джоконды. С каждым днём я жаждал увидеть эти глаза и услышать ее «Доброе утро!». Я искренне наслаждался нашим общением и помнил каждую минуту, проведенную вместе.

Василиса сдружилась с женой Вайнштайна и сам он таял, стоило ей с ним заговорить. Она не притворялась тем, кем не была. Не скрывала восхищения и озадаченности, не ломалась, если надо было пробовать нечто новое. По-детски тайком дурачилась с книгами на голове, выполняя упражнение для осанки, и сразу делала серьезное лицо, как только в классе появлялся я, едва сдерживая смех. И я тоже начинал смеяться, не в силах скрыть, что застукал ее. Потом она где-то вычитала, что тот же эффект будет, если пробовать носить на плечах светлый плащ так, чтобы он не вымазался и не упал, и продолжила тренироваться с плащом. Она до ужаса боялась ездить верхом, но собрав волю в кулак, лезла на спину лошади. Оттаптывала мне ноги вовремя вальса и фокстрота. Кривилась при виде устриц и выуживала из учебника по этикету уловки, которые позволят с честью отказаться от предложенного блюда. Мне тоже было интересно учиться у нее. Естественности, открытости и искренности.

Судзиловский был доволен моей работой, не уставая повторять, что я гений. Василису вниманием Павел не баловал, несмотря на все мои наставления. Они гуляли, ходили в кино, но это был мизер. Зачастую девушка скучала и компанию, так или иначе, ей составлял я. Следуя своей гипертрофированной честности, хотел я того или нет, но я должен был выполнить данное слово. И я планомерно склонял Павла к поездке, хотя бы на неделю, на отдых заграницу, где они бы могли остаться вдвоем. Как уж там в семейной жизни выйдет, но, чтобы отношения переросли в нечто большее, как минимум, нужно было чаще общаться. Господин олигарх мне доверял и согласился. Однако планы нарушила трагедия, произошедшая на одной из шахт Судзиловского, где работал отец Василисы.

Зная, что она будет в шоке, я постарался мигом выяснить, жив ли он и только тогда лично сообщил ей о произошедшем, начав с того, что все в порядке. Она любила отца, возможно, даже больше, чем мать. С ним она говорила каждый день, тогда как маме звонила через двое-трое суток, чтобы просто обменяться новостями.

Даже не смотря на шапошное знакомство с обстоятельствами, я мог с уверенностью сказать, что взрыв был подстроен. Василиса соглашалась со мной, ей как никому были знакомы системы безопасности, которые устанавливал в своих шахтах ее будущий супруг. Мы стали видеть Павла ещё реже, не говоря о том, чтобы пообедать или поговорить. Я высказал свои соображения Адамычу и он их принял. Судзиловский, в отличие от своего окружения, был честным, и я не понимал, как он вообще стал олигархом. Против него велась скрытая атака, противник не хотел показывать свое лицо и пока приходилось лишь догадываться, каков будет следующий удар. Тем более, что впереди предстояли выборы, в которых Судзиловский имел все шансы. Естественно, я подозревал конкурентов в политике.