Ева Волкова – Принцесса по желанию (страница 3)
Изысканные шляпки и платки венчали головы дам. Что говорить, если даже мужчины предпочли свободные льняные рубашки и просторные брюки! И лишь я томилась в тисках делового костюма. Тема пресс-конференции была чётко обозначена в приглашении, каждому репортёру полагался один вопрос. Я готовилась несколько суток, но когда до меня дошла очередь, мозг перегрелся, и его сил хватило лишь на то, чтобы удержать меня в вертикальном положении и не дать упасть в обморок то ли от солнечного, то ли от теплового удара. Очередь моя была последней, я выпала из реальности, и Джонатану пришлось меня подтолкнуть.
– Мисс Адельмия Ривайз, у вас есть ко мне вопрос? – прогремел голос принца, поторапливая замешкавшегося репортёра.
Все, задавшие вопросы до меня, впились в меня взглядами, полными немого укора. Косые взгляды я ловила и раньше. Ехидные усмешки одних, презрение других. Пара мужчин обменялись колкостями…
– Интересно, её пригласили или она проходила мимо и решила постоять рядом?
– Ты же знаешь, что вся территория оцеплена.
– Может, она притворилась воспитательницей из приюта.
Оба рассмеялись, видимо, рассчитывая на мою глухоту. Было обидно. Но не так, как за тот вопрос, что мне пришлось из себя выдавить.
– Да… Мой вопрос… – Перегретый мозг лихорадочно пытался найти в своих извилинах всё то, что я подготовила, но миссия провалилась. – Какое у вас любимое дерево и есть ли оно среди посаженных вами саженцев?
Взгляд Джонотана потерял осмысленность и, похоже, забился в тех же конвульсиях, что и мой.
– Дуб. Моё любимое дерево – дуб. И нет, сегодня я не занимался его высадкой, – всё же смог собраться с мыслями принц.
Все начали расходиться, а я осталась смотреть в небо и думать о том, какую статью я предоставлю редактору для выпуска. Ведь все в офисе ждали моего триумфа и вхождения в высшую лигу. Писать о королевской чете можно только с их личного дозволения, и иметь в штате такого сотрудника – роскошь. Обычно такие репортёры уходят в ведение собственных блогов. Пока я размышляла, что можно написать, кроме «Любимое дерево его высочества – дуб», ко мне со спины подошел слуга её величества.
– Мисс Ривайз, меня зовут Бенедикт Йорлович. Я личный помощник её величества королевы Адальстана Элаизы Имейны Онары из династии Хеймисов. Меня просили передать, что вам следует более ответственно отнестись к подбору образа. С большим сожалением должен сообщить, что в случае несоблюдения дресс-кода в следующий раз вы не будете допущены на мероприятие.
Бенедикт, не дожидаясь ни слова в ответ, растворился за кромкой горизонта, оставив меня стоять, словно громом поражённую. Мало того, что моя статья летела в пропасть, так ещё и замаячила перспектива лишиться не только статуса, но и даже призрачной надежды на реабилитацию!
– Адельмия, ты как? Я видел, Бенни подходил. Всё в порядке? – голос принца прозвучал за спиной.
Я судорожно выдохнула, развернулась и постаралась изобразить на лице подобие беззаботной улыбки. После злополучного вопроса о дереве, мой интеллектуальный уровень в глазах принца, вероятно, сравнялся с пнём.
– Всё в порядке. Бенедикт лишь указал на моё несоответствие установленному дресс-коду, – честно призналась я.
– О… Да, я заметил, что ты отличаешься от остальных. Видимо, ты не обратила внимания на мелкую приписку по ободку приглашения. Я должен был тебя предупредить. Мама весьма требовательна в таких вопросах.
– Нет-нет, репортёры обязаны замечать такие детали, это моя вина. Обещаю быть внимательнее в следующий раз, – и в этот самый момент мозг подкинул издевательскую картинку обода, который я приняла за рамку приглашения. Не день, а сплошное подтверждение собственной глупости!
– Вот и отлично. Мне тоже следует готовиться основательнее. С твоим появлением в моём окружении появилась какая-то свежая нота. Я был готов к вопросам о парке, приюте, планах на будущее. Я даже знаком со всеми воспитанницами, которые мне помогают. Но вопрос о высаживаемых деревьях застал меня врасплох, а такое случается нечасто.
– Почему же? Дуб – хорошее дерево… – попыталась я сгладить неловкость.
Судя по его взгляду, попытка провалилась с треском. Значит, я ещё и принца подставила! Полный комплект!
– Хорошее, но, честно говоря, это выдумка. Надеюсь, ты меня не разоблачишь, – Джонатан улыбнулся и подмигнул. – У меня нет любимого дерева, а дуб пришёл в голову, потому что я знал, что его нет среди саженцев, да и форма листьев весьма занимательная. А вырос я, можно сказать, под их кронами.
– Умно, – хмыкнула я. – Теперь вам придётся полюбить дуб, ведь я обязана написать о том, что я узнала.
– Не представляю, что об этом можно написать. Жду с нетерпением статью и прочитаю её для одобрения лично.
Он ушёл, а мне пришлось попотеть, чтобы выпутаться из ситуации. Я направилась в храм к Адельесу и провела там несколько часов в раздумьях, пока меня не посетила гениальная мысль. Тот набросок, что я начеркала той ночью, до сих пор стоит в рамочке у моей кровати, ведь он проложил мне путь на вершину.
Позже этот набросок был скорректирован помощниками королевской четы, но моя идея пришлась принцу по душе. И я получила от него личное письмо, полное восхищения моими способностями. Это стало для меня поистине бесценным даром.
Позже я все же внимательно изучила мелкий шрифт, шедший по краю приглашения.
«Запрещается проносить с собой скрытые камеры, а также нерегламентированные переговорные и записывающие устройства» – этот этап я оценила еще при проверке. Мой личный телефон изъяли при входе, вернув лишь при выходе из парка. – «Допустимо делать заметки в блокнотах» – чем, собственно, мы все и воспользовались. – «Требования к одежде: Легкие летящие ткани ярких цветочных оттенков».
Казалось бы, ничего сложного. Но я заглянула в свой гардероб и с удручающей ясностью поняла, что из легких летящих тканей у меня была только ночная сорочка весьма пикантного вида, да и черный цвет определенно не соответствовал буйству цветочных красок. У меня не было и шанса случайно попасть в образ…
Следующее приглашение на мероприятие настигло меня лишь спустя пару недель. К тому времени я уже опустошила кошелек почти на половину гонорара, скупая наряды в бутиках, что, признаться, не добавляло мне оптимизма. На этот раз я более тщательно изучала примечание к приглашению. Помимо стандартного запрета на беспокойство гостей, инициативу в разговоре и навязчивое преследование особ королевской крови, мое внимание привлекли требования к дресс-коду:
«Для мужчин – смокинги в темных тонах, для дам – коктейльные платья светлой палитры».
Лаконичность – их второе имя. Вечная неразбериха между вечерним туалетом и кокетливым коктейльным платьем вновь заставила меня судорожно рыться в модных справочниках. Парадокс: шкаф ломится от нарядов, а выбрать нечего! Под строгий коктейльный формат подошли два платья, и лишь одно из них – нежнейшего, едва уловимого розового оттенка. Бордовое, с глубоким декольте и шлейфом, пришлось с сожалением отложить до более торжественного случая. Розовое, признаться, скромностью не блистало, но и вычурности в нем не было: длина до колена, пикантный разрез, прямой лиф без бретелей, слегка упрямый в своей геометрии, и асимметричный пояс, словно небрежно наброшенный шарф. Консультант шепнула, как заговорщик, что это «артефакт» прошлогодней коллекции, оттого и цена – подарок судьбы. Я ликовала, ведь платье из новой коллекции пробило бы в моем бюджете зияющую брешь.
Укладку пришлось доверить парикмахеру, а макияж – визажисту. В этот момент я порадовалась, что королевская чета устраивает открытые мероприятия лишь раз-два в месяц, иначе можно было бы пуститься по миру. Остальную жизнь семьи дозволено освещать лишь штатным королевским репортерам, в чьи ряды я когда-нибудь мечтаю попасть.
По моему скромному мнению, выглядела я превосходно и дресс-коду соответствовала. Но и в этот раз окружающие не преминули уколоть мое самолюбие. И это не о высшем свете, присутствовавшем на благотворительном вечере. Для них репортеры с бейджиками – такая же прислуга, как официанты и охранники. Цель подобного мероприятия для журналиста, помимо скрупулезной фиксации деталей и протоколирования пожертвований, – выуживание драгоценных сплетен, обрывков фраз, которые можно уловить лишь краем уха. Однако все, что мне удавалось услышать, – это ядовитое шипение моих же коллег…