Ева Василькова – Замороженный (страница 3)

– Ой, да что такого, Морозов? Он что, не знает, что он рыжий?

– Знает, – киваю я.

Ещё бы ему не знать, если старший брат всё детство дразнил его и говорил, что он приёмный, потому что единственный в семье рыжий.

– Или ты думаешь, что он этого стесняется? – фыркает Юра. – С его-то самооценкой?

– Не стесняется, – подтверждаю я.

И это всегда меня удивляло. После того, как в пять лет Сёма прорыдал целый месяц, а я так и не смог убедить его, что брат врёт, он не возненавидел цвет своих волос, а наоборот, стал его всячески подчёркивать. А успокоился он только когда мама показала ему фотографию его деда с точно такими же огненно-рыжими волосами.

– В таком случае почему мне нельзя этого делать? – спрашивает Юра.

– Потому, – отвечаю я. – Юра, мы же с тобой друзья?

– Да, конечно, – кивает он.

– Тогда ты можешь просто сделать то, о чём я тебя прошу?

– Ладно, – Юра закатывает глаза, а я понимаю, что этот разговор у нас не последний.

По дороге в класс замечаю ещё несколько любопытных взглядов. Чёрт, если бы Вика так сильно не старалась показать всем, что мы вместе, может, никто и не заметил бы, что мы разошлись. Сколько раз я просил её быть скромнее на людях, а она только обижалась в ответ. И вот результат.

Глава 3

Несколько дней я не вижу Вику и думаю, что это счастливое совпадение, но, когда мы с ней сталкиваемся в коридоре, я догадываюсь, что всё это время она где-то пряталась.

Замечаю, как она пытается быстро прошмыгнуть в женский туалет. Вид у неё так себе: красный нос, заплаканные глаза. Похоже, ей тоже досталась порция общественного мнения. Когда наши взгляды встречаются, она застывает на секунду, поджимает губы, а потом быстро направляется ко мне.

Выглядит это так, как будто она собирается убить меня на месте, но достаётся мне только яростная пощёчина. Я закрываю глаза и немного поворачиваю голову от её удара. Больше никак не реагирую, даже не достаю руки из карманов, хотя лицо сильно жжёт. Похоже, это бесит её ещё больше.

– Вика, ты совсем чокнулась? – Семён преграждает ей путь, чтобы помешать броситься на меня снова.

Она не обращает на него внимания, только со злобой смотрит мне в глаза:

– Зачем ты всем рассказал?

– Это не я.

Вика пару раз моргает, теряя уверенность в своих словах.

– А кто тогда? – кричит она.

Вокруг уже собираются люди, чтобы посмотреть на разборки. А я-то надеялся, что совсем скоро обществу наскучит наша личная жизнь, но, если мы будем орать и драться посреди коридора, этого никогда не случится.

– Вика, если ты сейчас не уйдёшь, я тебя сам отсюда выволоку, – угрожает Семён.

Она наконец замечает моего друга, отпихивает его руку и скрывается в туалете, громко хлопнув дверью.

– Как думаешь, кто на самом деле разнёс эти сплетни? – спрашиваю я Семёна.

– Не знаю, – пожимает плечами он. – Вся команда была в курсе. Но вообще, Морозов, сомневаюсь, что кто-то сделал это специально. И, если честно, я никогда не понимал, зачем ты начал встречаться с этой истеричкой.

– Не надо, – говорю я. – Она не всегда была такая.

– В следующий раз, когда меня будут бить, тоже сделаю такое лицо кирпичом. Это было эффектно, – смеётся друг.

– Не удивлюсь, если ты специально кого-нибудь выведешь из себя для этого. Но можешь не стараться, такое лицо не каждому дано.

– Ладно, оставлю эту фишку тебе, – соглашается Семён.

Глава 4

Утром воскресенья я выхожу на кухню. Наверное, никогда в жизни я не ждал выходных так, как сейчас. Папа уже встал и готовит себе бутерброды.

– Позавтракаешь со мной? – спрашивает он.

– Давай, – киваю я.

Он достаёт ещё два куска хлеба и намазывает их маслом. По телику бубнит какая-то утрене-выходная программа, где участники угадывают слова: ведущий несмешно шутит, и никто не помнит, какое было задание.

– Какие планы на сегодня? К Вике пойдёшь?

Ну конечно, сразу к делу!

– Мы с Викой расстались, – говорю я, продолжая пялиться в телевизор.

– Понятно, – вздыхает папа. – Говорил я тебе, Ваня, не доверяй девушкам. В следующий раз будешь умнее.

Меня так и подмывает спросить, с чего он взял, что это не я облажался. Останавливает меня только то, что он действительно оказывается прав.

– Ага, ну их, этих девушек. Лучше будем жить с тобой вдвоём. Устроим тут мужской клуб: начнём ходить по дому в трусах, разбрасывать грязные носки повсюду… Красота! Отличный совет, пап, – говорю я.

– Что-то мы за десять лет вдвоём так и не научились носки разбрасывать, – усмехается папа.

– Ну ничего, ещё успеем.

– Кстати, насчёт этого. Ты моешь квартиру на следующей неделе.

– Предлагаю отменить график уборок, нам же надо поддерживать имидж одиноких мужиков.

– Я знаю, что ты шутишь, – говорит папа. – Но я не одинок, у меня есть ты.

– Ты же в курсе, что это не то же самое?

– В курсе. Это лучше.

– Ну конечно, – хмыкаю я.

– Я просто не хочу, чтобы тебе разбивали сердце.

– Моё сердце не пострадало.

Вроде бы.

– Хорошо, – кивает папа. – Хочешь, вместе что-нибудь придумаем сегодня?

– Не, я уже с Сёмой договорился.

– Ну ладно, развлекайтесь.

Мы лениво пьём чай с бутербродами, а потом я пишу Семёну. Вообще-то мы ни о чём не договаривались, но неужели у моего лучшего друга не найдётся для меня времени?

Я: Покидаем мяч?

Сёма: Зайди за мной.

И почему нельзя просто спуститься вниз? Иду в соседний подъезд, чтобы забрать друга. Во дворе сегодня слишком много людей. Обычно меня это не останавливает, но сейчас я не хочу ни с кем общаться.

Когда я прихожу, Семён, конечно, ещё не готов. Дверь он мне открывает с зубной щёткой во рту.

– Подожди, я сейчас.

Торчу в коридоре, прислонившись к дверному косяку, пока друг собирается.

– Давай только на дальнюю пойдём? – говорю я.

– Да там же играть невозможно. Дыра на дыре, – из комнаты доносится голос Семёна.