Ева Василькова – Замороженный (страница 19)

Мы садимся за стол, и Семён сразу заводит разговор о фильме, который мы с ним смотрели накануне. Девушки тоже его видели, так что активно включаются в обсуждение.

– Ваня, а ты что думаешь? – Кристина поворачивается ко мне так, что трётся коленками о мою ногу и смотрит в глаза, заправляя волосы за ухо.

– Фильм ничего, – говорю я, – но книга мне больше понравилась.

– А что, есть ещё и книга? – удивляется Танька.

– Ну да, – киваю я.

– И зачем ты её читал, если уже фильм сняли? – смеётся Кристина.

В этот момент я понимаю, что никакого хэппи-энда нам с ней не светит. Семён, видимо, тоже чувствует, что разговор пошёл в опасном направлении, поэтому резко меняет тему:

– Девочки, а вы когда-нибудь играли в пейнтбол?

Собеседник из меня никакой, но остальные справляются и без моего участия. Со стороны, наверное, можно подумать, что нам всем очень весело. Через час Семён зовёт меня «помочь кое с чем» и, как только мы пропадаем из зоны видимости, спрашивает:

– Ну что, видел, как она на тебя смотрит весь вечер?

– Даже слепой бы заметил. Она уже десять раз о меня коленками потёрлась.

– Ну вот! Тогда давай, действуй.

– Ну не знаю… – сомневаюсь я.

– Да чего ты там опять не знаешь? Расслабься уже, ты же ничего не теряешь. Мы оставим вас наедине, – он подмигивает мне и скрывается на кухне, а через секунду выскакивает оттуда за ручку с хихикающей Танькой.

Стоять в коридоре не вариант, так что возвращаюсь обратно.

– Привет, – зачем-то говорю я, когда захожу к Кристине.

– Привет, – улыбается она. – Ребята, похоже, решили, что нам надо побыть вдвоём.

– Ага, – говорю я.

Может, ещё не поздно уйти?

– Посидишь со мной? – Кристина похлопывает по сиденью диванчика.

– Хорошо, – я присаживаюсь рядом.

И чего я строю из себя недотрогу? Она смотрит на меня, как будто ждёт, когда я наконец-то решусь. Ладно. Наклоняюсь к ней и аккуратно целую. Она сразу подтягивает меня к себе так, что мне приходится упереться в спинку дивана, чтобы не раздавить её.

У неё мягкие губы. Какие-то слишком мягкие. И скользкие. Как те слизни, которых я собирал для Ксюхи. Фу, о чем я, блин, думаю? Отгоняю от себя глупые мысли. Продолжаю. Теперь-то отступать точно поздно.

Кристина томно дышит и выгибается подо мной. Выглядит это странно, как-то уж больно наигранно. А потом происходит что-то ещё более странное – она отворачивается и шепчет мне на ухо: «Нет, нет, не надо». Отстраняюсь, чтобы понять, что случилось, но она притягивает меня обратно и снова целует.

В этот раз её язык оказывается у меня во рту. Я чуть не давлюсь от неожиданности, но она опять отрывается от меня и шепчет, прерывисто дыша: «Нет, перестань». Да что такое? Отодвигаюсь, чтобы прекратить этот цирк, а она в это время лезет холодной рукой с острыми ногтями мне под свитер. Дёргаюсь от неприятного прикосновения к животу.

– Всё. Хватит с меня, – я слезаю с неё с твердым намерением уйти и больше никогда сюда не возвращаться.

Слишком драматично хлопаю дверью. Кое-как натягиваю кроссовки в темноте коридора. Пытаюсь вытащить свою куртку из-под вороха чужих вещей. Плевать, завтра заберу. Выхожу в подъезд и тяжело выдыхаю. Зачем я в это ввязался? Уже начинаю спускаться по лестнице, но из квартиры выскакивает Семён в футболке наизнанку.

– Морозов, ты чего?

– Ничего, – говорю я и продолжаю спускаться. – Это было отвратительно.

– Это он не про вас, девочки.

Оборачиваюсь и вижу, что они вдвоём смотрят на нас выпученными глазами. Обе пропадают в квартире буквально на пару секунд, а потом появляются в подъезде уже с накинутыми на плечи куртками.

– Педик, – бросает мне Кристина, и они вместе, громко цокая, спускаются по ступенькам.

Мы с Семёном молча стоим , пока шаги совсем не затихают.

– Что случилось-то? – спрашивает он.

– Да она сама весь вечер клеилась ко мне, а потом устроила спектакль: «Не надо, перестань» – как будто я её насилую.

– Морозов, ты же не..?

– Ты дебил? – возмущаюсь я.

– Ладно, извини. Ну ты же знаешь этих девчонок, – отмахивается Семён, облокачиваясь на перила лестницы. – «Да» у них значит «Нет», а «Нет» значит «Да».

– Такие приколы не для меня.

– Ну ладно тебе, хоть развеялся. Посмотрел на других девушек.

– Лучше бы не смотрел. Вика хотя бы была со мной нежной. А это что? – я задираю свитер и демонстрирую живот с красными пятнами от когтей Кристины.

– Это страсть, – смеётся Семён.

– Всё. Я пошёл, – говорю я и продолжаю спускаться.

– Морозов?

– Ну что ещё?

Я разворачиваюсь, и меня ослепляет вспышка телефона.

– У тебя всё лицо в помаде.

– Фу, – я вытираюсь руками, но, похоже, только ещё больше размазываю по себе эту гадость. Надо поскорее умыться.

– Девчонки ушли, может, хоть в приставку поиграем? – кричит Семён мне вслед.

– Нет, – отрезаю я.

Оттерев эту ужасную помаду, я ложусь на кровать. Не могу избавиться от ощущения чужой холодной ладони на животе. Кладу на это место свою руку, но не помогает. Открываю чат с Викой: «Кажется, я ошиблась». А что, если бы я написал ей? Что, если бы попросил прийти? Может, она уложила бы меня к себе на колени, как раньше, и гладила мои волосы. Наверное, мне стало бы легче. Хорошо, что у меня осталось фото, которое не даст мне наделать ещё больше глупостей. Пару минут разглядываю, как моя девушка целует другого парня, и откладываю телефон подальше.

Глава 21

Утром я просыпаюсь от настойчивых звонков мобильного.

– Да, – на ощупь отвечаю на вызов.

– Морозов, привет. Чего трубку не берёшь? Я уж собирался идти к тебе.

– Сёма, чего тебе надо?

– Слушай, есть шикарное предложение.

– Знаешь, где я видел твои предложения? – ворчу я.

– Ты что, обиделся? – удивляется он. – Да ладно тебе. Обещаю отныне тебя ни с кем не знакомить и уважать твоё право быть холостяком. Мир?

– Ладно. Что там у тебя? – протираю глаза, пытаясь окончательно проснуться.

– Короче, тут такая тема: у Котика есть двоюродная тётка, а у неё муж. И у этого мужа брат…

– Семён, – прерываю я его, – ты уверен, что мне надо знать всё семейное древо Котиковых?

– Короче, у них есть снегоход. Пойдём на ватрушках по реке кататься?

– Когда?

– Зайду за тобой через десять минут.