Ева Василькова – Петрушка в Городе Ангелов (страница 6)

– Слушай, это, конечно, очень мило, что ты помогла мне в первый день и всё такое, но не надо постоянно звать меня с собой. Ты же дружишь абсолютно со всеми, тебе явно есть с кем пойти на обед. Я-то тебе зачем? Если это из жалости, не стоит, я привыкла быть одна.

Я ожидала, что Нелли скажет: «Ну как хочешь» и пойдёт тусоваться со своими подружками, но вместо этого она поджимает губы и неестественно быстро моргает. Я почти физически ощущаю болезненный укол, когда смотрю на неё. Соседка отворачивается от меня и начинает копаться в рюкзаке, как будто что-то сосредоточенно ищет. Даже я с моими навыками общения понимаю, что сказала что-то не то. Я молчу некоторое время, не зная, как поступить.

– Нелли, слушай… – я неловко пытаюсь как-то разрядить обстановку, но соседка не обращает на меня внимания. – Слууууушай, – повторяю я, хотя всё ещё не знаю, что пытаюсь сказать.

– Я слушаю, – она резко поворачивается ко мне. Её лицо такое серьёзное, что между бровей появилась складка. Ещё ни разу я не видела её такой.

– Э-э-э…

– Да, я хорошо общаюсь со всеми, – слава богу, она может продолжать диалог и без моих осмысленных реплик. – А знаешь, сколько я вложила в это сил и времени? Я в эту школу перевелась в прошлом году, у меня никого здесь не было. Так что я прекрасно знаю, как трудно быть новенькой.

Она снова отворачивается. Мы молчим, и я не знаю, как прервать эту неловкую паузу.

– Я не знала, что ты тоже перевелась.

– Да откуда тебе знать про меня хоть что-то? Ты же мне ни одного вопроса не задала с тех пор, как пришла. Здесь все хорошо ко мне относятся, зовут на тусовки. Вот только делиться чем-то личным и важным со мной никто не будет, для этого у всех есть близкие подруги. И мне тоже поделиться не с кем.

С каждым её словом мне становится всё больше стыдно. Я действительно ничего у неё не спросила, даже не попыталась её узнать. Зато успела повесить на неё ярлык поверхностной дурочки. Похоже, поверхностная дурочка здесь только я.

– Нелли?

– Ну что? – складка между бровями становится ещё сильнее.

– Можно я поделюсь с тобой чем-то личным?

Она смотрит на меня скептически, но всё же кивает, давая мне шанс.

– В прошлой школе меня не любили. Я была… кхм, изгоем.

Нелли приоткрывает рот и хлопает глазами. А я тут же жалею, что раскрылась перед ней, потому что теперь чувствую себя голой и единственное, чего мне хочется – спрятаться. Мне становится так тревожно, что я не могу подавить тяжёлый вздох.

– Ого… Мне жаль. Хотя это кое-что объясняет.

– В смысле? – тревожность уходит, потому что я начинаю злиться.

– Ну ты остро реагируешь на достаточно безобидные шутки. И ещё как будто никому не доверяешь, заранее ждёшь подвоха.

– Ничего я не остро, – возмущаюсь я. – Зря я тебе сказала.

– Извини. Я не хотела тебя обидеть. Я никому не скажу, обещаю.

Нелли выглядит расстроенной, вряд ли она действительно хотела сказать что-то неприятное. А я, кажется, в первый раз сказала вслух то, что не давало мне жить последние десять лет.

– Но почему тебя не любили? Ты что-то сделала?

– Нет. Дело было не в том, что я делала, скорее в том, кем я была.

– Что это значит? Кем ты была?

– Не такой как все.

– Всё равно не понимаю, – она хмурится.

– Нелли, мы были бедными.

– Ну и что? Большинство учеников в школе из небогатых семей.

– Только не в моей бывшей школе. Я училась в лучшей гимназии в городе. Мама всегда была помешана на том, чтобы я смогла «выбиться в люди», поэтому пристроила меня туда. Это, кстати, было непросто, но мама – та ещё заноза в заднице.

– Типа школа для избранных?

– Ага. Со мной в классе учился сынок одного нашего депутата, мерзкий тип. Остальные тоже были из особенных семей. Когда у всех детей были дорогие смартфоны, я ходила с кнопочным телефоном моей мамы. Когда весь класс решил организовать доставку горячих обедов из ресторана, я носила из дома пустые макароны. Короче, я отличалась. И им казалось, что я не имею права находиться с ними в одном ряду.

– Блин, это жестоко. Ты поэтому не хотела заканчивать там школу?

– Да, – мне хочется побыстрее сменить тему. – Ладно, я рассказала про себя, теперь твоя очередь. Ты почему перевелась?

– Слышала историю про обрушившийся потолок в школе?

– Да, – киваю я.

– Ну вот, это была моя школа.

– Да ладно, – история Нелли ещё круче моей. – Как такое могло случиться?

– Школа давно была в аварийном состоянии, – отмахивается она, как будто это и так понятно. – Ремонт обещали каждый год, но постоянно откладывали – денег нет. Хотели на какого-нибудь застройщика повесить, но как-то не сложилось.

– Но это же опасно.

– Да, но, слава богу, никто не пострадал, потолок упал ночью, когда в школе было пусто.

Я в шоке. Да, я слышала эту историю, но одно дело – смотреть новости и совсем другое – видеть человека, который мог погибнуть из-за чьей-то халатности. Человека, который сидит теперь со мной за одной партой.

– Тебе не страшно после этого вообще в школу приходить?

– После этого случая у нас все школы проинспектировали, каждую мелочь теперь ремонтируют, каждую трещинку шпаклюют. Вот и на этих каникулах опять что-то делали, всё краской пропахло.

– А куда дели всех учеников?

– Кого куда. В ближайших школах открыли по дополнительному классу, некоторых ребят распределили на свободные места. Я вот решила перевестись сюда.

– Ты сама решила? Почему именно сюда?

– Из-за Е. В.

– Что за Е. В.?

– Елена Владимировна, наша классная.

– Серьёзно? – не могу поверить, что кто-то добровольно захотел учиться у этой грымзы.

– Серьёзно. Она – самый сильный учитель биологии в городе. К тому же она не такая стерва, как может показаться на первый взгляд, – смеётся Нелли. – Просто у неё крышу срывает, когда что-то идёт не по плану. Она помешана на порядке. Может, поэтому и учит так хорошо.

– Ого, я не знала. Жаль, мне биология никак не пригодится.

– Кто знает, – пожимает плечами Нелли.

– Мы, похоже, уже не успеем сходить пообедать, – я вытаскиваю из рюкзака два банана и протягиваю один соседке. – Давай завтра вместе пойдём в столовую?

Она кивает, с громким хрустом надрывая черешок от банана.

Глава 10

Из всех школьных предметов больше всех я ненавижу физкультуру. И у меня на это пять причин: первая – раздеваться при посторонних, вторая – потная вонь преследует до конца дня, третья – возможность получить мячом по голове, четвёртая – позорно не справляться ни с одним нормативом, задыхаясь и краснея.

И, наконец, пятая – когда никто не хочет брать тебя в команду или в пару. Обычно я либо остаюсь одна, либо оказываюсь с тем, кому больше некого выбрать. В такие моменты я особенно остро чувствую себя лишней среди других людей.

Не успеваю я обрадоваться, что физрук – увалень, который даже не смотрит на нас, как он командует всем разбиться на пары, чтобы потренировать передачу мяча. Пока я растерянно оглядываюсь по сторонам, под локоть меня подхватывает Толстый и ведёт в сторону:

– Будешь моей парой, – заявляет он. – Хочу посмотреть, умеешь ли ты держать мяч в руках.

Может, лучше было бы позорно остаться одной? Как же меня бесит этот парень. Он что, думает, что он тренер? Странно, что ещё свисток на шею не нацепил. Внутри меня всё сопротивляется подчиняться его командам, но я не хочу привлекать внимание и просить кого-то поменяться партнёрами, поэтому всё же плетусь вместе с Толстым.

Мы перебрасываем друг другу мяч какое-то время. Самопровозглашённый тренер выкрикивает советы, которые я демонстративно игнорирую. Я не привыкла к таким нагрузкам, поэтому быстро устаю. В прошлой школе мне удавалось отлынивать от физкультуры большую часть времени.

– Ты подумала насчёт тренировок? – спрашивает Толстый, в очередной раз запустив в меня мяч.

– Я, пожалуй, откажусь, – стараюсь говорить вежливо, чтобы не показать своё раздражение.