Ева Валетти – Сосед по даче — катастрофа (страница 1)
Ева Валетти
Сосед по даче — катастрофа
После измены мужа я сбежала с сыном на старую дачу – лечить нервы тишиной и запахом сосен. Но покой закончился в тот момент, когда я узнала, кто живёт по соседству – мой главный кошмар детства, парень, который когда-то доводил меня до слёз. Теперь он косит траву в семь утра и доводит до безумия уже другим способом. Мы по-прежнему не можем друг друга терпеть… хотя наши ссоры всё чаще искрят и превращаются в опасно притягательный флирт.
Глава 1
Я стиснула зубы и в который раз надавила на газ. Старенькая машина, которую мне с барского плеча отдала мама после покупки новой, жалобно затряслась, но вперёд поползла. Пробка под Москвой была липкой и душной.
Два дня назад мне исполнилось двадцать семь. Я должна была сейчас лежать на пляже, как мы планировали ещё зимой: тёплый песок, коктейли с зонтиками, любящий муж… А вместо этого я толкалась в пробке, раздражённо отсчитывая каждый пройденный метр, пока мой благоверный – уже-почти-бывший супруг, скорее всего, нежился под южным солнышком, наслаждаясь «новой жизнью» с моей заменой. Двадцатидвухлетней заменой, если быть точной. С идеальным прессом и без растяжек после родов.
– Мам, мы скоро приедем? У меня зарядка закончилась, – заныл Максим с заднего сиденья.
Мой девятилетний сын. Я родила его рано, и он с самого рождения был центром моей вселенной. Максим не искал шумных компаний – он предпочитал мир гаджетов, а в душе оставался мягким, мечтательным мальчиком. И сейчас он был единственной причиной, ради которой я должна собрать себя по кусочкам и начать новую жизнь.
– Скоро, Максик. Ты же знаешь, там связи почти нет. Придётся тебе переключиться на книжки. Или… на свежий воздух.
Он издал страдальческий вздох, выразив всё презрение современного ребёнка к дачной жизни.
– Надеюсь, там хотя бы… кто-нибудь будет.
– Там будет тихо, Макс. Очень тихо. Нам это сейчас нужно.
Мне это нужно. Очень нужна тишина.
Наконец, мы свернули с шоссе. Дорога мгновенно превратилась в разбитую грунтовку между старыми дачными кооперативами. Машина скрипела так, будто собиралась развалиться на запчасти прямо под нами.
По сторонам мелькали новые коттеджи с претенциозными заборами, а затем появился наш старый переулок среди остроконечных елей.
Сердце сжалось от ностальгии. В детстве я проводила здесь много времени: мы с ребятами жгли костры, строили шалаши, плакали над разбитыми коленками. Никаких тебе гаджетов и интернета. Красота!
И здесь же я встретила свой первый – и самый невыносимый – кошмар. Игорь Соколов, сын соседей, на три года старше, высокий и наглый. Он самого первого дня считал своим долгом портить мне жизнь.
Я сбросила скорость. Наша дача выглядела точно так же, как в моих воспоминаниях: покосившийся деревянный домик с облупившейся краской, заросший участок, который мы с мамой так и не успели расчистить после смерти бабули, и старый дырявый забор, державшийся исключительно на честном слове.
Но рядом…
Да у меня просто челюсть отвисла!
На месте старой дачи Соколовых, где когда-то ютились три поколения их семьи, стоял современный двухэтажный дом из дорогого бруса с панорамными окнами и стильной террасой. Кажется, там даже плетёная мебель имелась.
Идеальный газон, подстриженный под линейку, был огорожен низким дизайнерским забором (уж я-то могу определить, где дизайнер приложил руку), за которым виднелись два дорогих внедорожника – чёрный и серебристый. Здесь, в этой глуши, кипела жизнь, которая стоила целого состояния.
Я посмотрела на свой участок. Потом снова на соседский. Контраст был настолько разительным, что хотелось провалиться сквозь землю.
Заставив себя отвести взгляд от впечатляющего жилища, я заглушила мотор.
– Ну что, приехали, – пробормотала я. – Добро пожаловать в лесную сказку.
Максим мгновенно выскочил из машины, чтобы размять ноги.
– Только не отходи далеко! – привычно крикнула я, выбираясь из салона.
Я открыла багажник и прислонилась к машине, прикидывая, как лучше вытащить вещи.
Сзади со стороны соседского участка, послышался резкий нарастающий гул.
Я не успела среагировать.
В следующую секунду меня сбил с ног ледяной удар. Мощная струя воды прорвалась через открытые ворота и врезалась мне прямо в грудь, окатив с головы до ног. Я взвизгнула от неожиданности и в панике отпрыгнула в сторону, но было уже поздно.
Футболка мгновенно прилипла к телу. Волосы превратились в сосульки. Я стояла перед покосившейся калиткой, промокшая насквозь, и дрожала от ярости.
Из-за забора послышался сдавленный звук – то ли смех, то ли кашель – и гул мойки высокого давления стих.
К воротам подошёл крупный загорелый мужчина в футболке-поло и брюках. На носу у него были солнцезащитные очки, которые он теперь неторопливо снял. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала о самых успешных людях страны: широкие плечи, аккуратная борода, идеальная стрижка. Даже стоял он с какой-то раздражающей уверенностью.
Я, вся мокрая и жалкая, подняла на него глаза.
Он смотрел на меня. И медленно, очень медленно его губы тронула ленивая насмешливая улыбка.
Сердце ухнуло вниз.
Мне не нужно было смотреть на него дважды, чтобы узнать. Эта циничная ухмылка была той же самой, что и пятнадцать лет назад, когда он окатил меня водой из ведра на глазах у всех детей, а я, двенадцатилетняя дурочка, расплакалась и убежала.
– Игорь…
– Ты специально? – я едва сдержала дрожь в голосе.
Игорь Соколов неторопливо приблизился. В свои тридцать он выглядел как живая реклама жизни-мечты: холёный, уверенный, довольный собой.
– Мила, – его голос был низким и до отвращения довольным. Как будто встретились старые друзья. – Какими судьбами? Я думал, ваш… архитектурный памятник скоро снесут.
Он окинул взглядом мой дом, и я видела, как его губы дрогнули.
– Извини, – продолжил он, явно не извиняясь. – Напор слишком сильный, не рассчитал. Вода у нас артезианская, очень полезная. Считай, что я сделал тебе бесплатную спа-процедуру.
Я сжала кулаки.
– Спа-процедуру? – переспросила я, стараясь не кричать. – Ты меня облил ледяной водой! Что, не наигрался в детстве?
– О, – он почесал подбородок, изображая глубокую задумчивость. – Ты про то лето? Я думал, ты уже выросла и забыла детские обиды. Но раз ты всё ещё помнишь… значит, произвело впечатление.
Его улыбка стала шире.
Я открыла рот, чтобы ответить что-то едкое, но тут раздалось громкое протяжное ржание.
Максим, который до этого замер у машины с открытым ртом, мгновенно очнулся. Он сунул телефон в карман и бросился к забору, его глаза расширились от чистого, незамутнённого восторга.
– Мама! Кто это?! – закричал он, вцепившись в ограду. – Это же кони?!
Игорь и я одновременно обернулись.
К невысокому забору подошли две лошади, привлечённые шумом. Невероятно красивые. Настоящие, великолепные, живые.
Максим замер как зачарованный.
Игорь взглянул на моего сына, и на его лице на мгновение промелькнуло что-то похожее на удивление. Затем он снова перевёл взгляд на меня – мокрую, злую и абсолютно беспомощную.
– Никогда бы не подумал, что у малявки из дома напротив есть ребёнок.
Я сжала челюсти.
– Сам ты… Иди к чёрту, Соколов.
Игорь окинул меня нечитаемым взглядом.
– Приходи в гости, малыш, – неожиданно сказал он моему сыну. – Я познакомлю тебя с лошадками.
Усмехнулся, развернулся и неторопливо направился вглубь своего идеального участка. За ним потянулись лошади.
Я же отправилась в свои заросли, мокрая, злая и уже жалеющая, что вообще сюда приехала.
Этот отпуск обещал стать самым тяжёлым в моей жизни. А Игорь Соколов даже спустя пятнадцать лет оставался моим личным кошмаром.
Только теперь этот кошмар выглядел… ужасно хорошо.
Что, конечно, всё только усугубляло.