Ева Вагнер – Древние Свитки (страница 11)

Он снова внимательно осмотрел путников с головы до ног.

Такого же как вы, из школы.

Мастер Мунг, – прошептал Даррен.

Да, верно, Мунг! Давно это было. Тоже искал Свитки. Я скажу вам то же, что ему. Если и можно что-то узнать о каких-то древних текстах, то только у старого Доринга, если он еще жив, но он не очень любит компанию.

Где его можно найти? – тут же спросил Ван Хорн.

Этого я не знаю. Лучше вам спросить об этом в Школе Священного Древа.

Как нам добраться до школы? – продолжал расспрашивать Ван Хорн.

Очень просто, – ответил Дорсинг. – “Все дороги ведут к Древу”, так говорят в Дорлингдейле. Идите по главной дороге и никуда не сворачивайте.

Ван Хорн кивнул, присыпав песком барную стойку, которую Дорсинг только что протер. На лице хозяина на мгновение отразилось недовольство, которое тут же снова сменилось радушием:

Располагайтесь, горячая еда и мягкие постели к вашим услугам.

Путники расположились за столиком у окна, за которым бушевала песчаная буря. Они съели по миске сытной густой похлебки, оставивший после себя навязчивый привкус варёной морковки, и Ван Хорн сразу же отправился в свою комнату. Пока Даррен доедал свою порцию, он заметил, как присутствующие часто кидали на него недоверчивые взгляды. В целом, он давно к этому привык. В глазах всех встречавшихся ему представителей пяти рас Медеи он выглядел странно: одет в одежды серринов, но на серрина не особо похожий. Его кожа и глаза были темнее, рост выше, а телосложение крепче, что его сразу выделяло. На другие расы он также не был похож, и кто он такой, для всех оставалось загадкой, которая скорее пугала, чем привлекала. “Все бояться неизвестного, – думал Даррен. – Куда проще иметь дело с чем-то ясным и привычным. Вот и мастер испугался, когда я рассказал ему про фиолетовое пламя. Я непременно должен узнать о нем, и о том, как им управлять. Не уверен, что смогу повторить при случае”.

Даррен улыбнулся уголком рта, вспомнив, как он держал Барха в воздухе. Они столько времени его донимали, и теперь получили по заслугам. Доев свою похлебку, он отправился спать, провалившись в сон сразу же, как только его голова коснулась подушки. Ему приснилось, будто он падает в бездонную бездну, а вокруг него кружится серый песчаный вихрь, унося всё глубже в темную холодную пропасть. Он резко пробудился среди ночи, весь в холодном поту, и крепко вцепившись рукой в край кровати. “Это всего лишь сон”, – сказал он сам себе, пытаясь отдышаться. На мгновение ему почудилось, что его рот снова заполнен песком. Он вскочил, схватил со стола кувшин с водой и сделал два больших глотка. Нет, показалось. За окном все так же бушевала песчаная буря, превратив весь пейзаж в сплошную завесу летящего серого песка. “Это совсем не похоже на Терру, – подумал Даррен. – Это место как будто не отсюда”. Еще немного постояв у окна, он снова лег в постель. Нужно выспаться. Впереди ждет еще один долгий день.

На рассвете они с мастером выехали на северо-запад. Дорога пролегала между пустынных холмов, покрытых пожелтевшей травой, низкими кустарниками и колючками. Утреннее солнце мягко согревало. Иногда встречались одиноко стоящие руины – памятники цивилизации первой эпохи. Поравнявшись с одними из них, Даррен остановился. Это были три высоких плоских камня, стоящих рядом. В центре возвышался самый высокий из них, около пяти метров высотой, а по бокам примыкали поменьше. Перед ними на земле лежал круглый камень с углублением в центре. Все камни покрывала резьба в виде растительного орнамента с изображением различных плодов, которые выращивали дорлинги.

Это древний алтарь, – ответил на немой вопрос Даррена остановившийся рядом Ван Хорн, – возведенный здесь еще во времена, когда эти места покрывал густой лес.

Даррен с удивлением посмотрел на учителя, а потом на окружающий ландшафт.

Здесь был лес? – озадаченно спросил он.

Те времена давно прошли, – ответил мастер голосом, в котором звучала боль об ушедшем. – И теперь здесь остались только эти голые холмы. То, что сейчас происходит с Террой, началось очень давно, Даррен. Пустыни стали шириться, водоемы обмеляться, леса умирать. Неизвестно откуда взялась Пустыня Песков Времени, которая словно стирает в пыль все, что в нее попадает.

Но… почему это происходит с миром?

Ван Хорн вздохнул.

Тьма проникла в сердца семи рас. И поскольку всё живое взаимосвязано, она стала поглощать и мир вокруг нас. Теперь вот появились магуры и другие неведомые твари, которые никогда не водились в Терре. Зло разрастается, и мир умирает. Так говорил Мунг.

Ван Хорн с грустью окинул взглядом окружавшую их степь, и они поехали дальше. Вскоре кустарников стало появляться всё больше, а через некоторое время и первые деревья, сначала низкие, а потом всё выше и выше. Часа через три они уже шли через густой лес из высоких деревьев с длинными ветвями и раскидистой кроной. которая уходила настолько высоко вверх, что начинала теряться в голубой дымке. Длинными цепочками вниз с них тянулись лианы, усыпанные разноцветными цветами, что придавало величественному лесу торжественный и праздничный вид.

Земли дорлингов простирались от горной гряды Кандорран на западе до Великой Пустыни на востоке, частью которой была Пустыня Песков Времени. На севере они граничили с водами ниберийцев, а на юге с горами Акрасис. Издавна их покрывали практически сплошным густым покровом величественные леса. Говорят, тысячи лет назад деревья были такими высокими, что взобравшийся на вершину мог дотянуться до звезд. Их толстые стволы, которые не могли обхватить даже с десяток взрослых дорлингов, взмывали ввысь, словно исполинские колонны, поддерживающие небесный свод, а густая крона создавала нарядный шатер из листьев и лиан. Проходя сквозь разноцветные лепестки цветов, солнечный свет окрашивал пространство в голубой, желтый и розовый оттенки, наделяя лес сказочной атмосферой.

Прародители дорлингов Доран и Дарлина пять тысяч лет назад пробудились в мягкой сердцевине бутона огромного цветка, который издавал дивное благоухание. Цветок они назвали Дарлея, что на их наречии означало “колыбель”. Так же в дальнейшем они назвали свою страну. Когда бутон раскрылся, они увидели над собой уходящее ввысь огромное древо, с широких ветвей которого тянулись лианы, усыпанные белоснежными цветами, и назвали это древо Амарадис – “Цветущее небо”.

Так же, как Серин и Серинэ, они находились в прямой связи с Создателем и были сотворцами ему в созидании красоты мира. Их сердца были чисты, а души возвышенны. Они слагали песни, в которых прославляли творение и премудрость того, кто его сотворил. Создатель дал силу семенам цветка Дарлея воплощать задуманные Дораном и Дарлиной дивные образы. В разных местах леса они оставляли семя Дарлеи, вкладывали в него мысленный образ, который хотели, и через год на этом месте возникал то водопад, то ручей, то лужайка, усыпанная земляникой, то поляна незабудок. Так они украсили весь лес. Звери не боялись их, а они зверей. Когда они встречали их, то давали им имена. Так у всех жителей леса и у всех растений появились свои названия.

В те далекие времена дорлинги жили в мире с лесом, относясь к природе, как к дарованному свыше пристанищу, а к животным как к своим верным друзьям, которые добровольно им помогали. В те времена не было хищников, но все животные питались тем, что им в изобилие давала земля. То были времена мира и гармонии.

Первые потомки Дорана и Дарлины были такими же высокими, как прародители, но постепенно увлекаясь только видимым глазу нижним миром, они стали, как и остальные расы, мельчать. Сердца дорлингов стали занимать исключительно приземленные и суетные вещи мира сего. Мысли их опустились к земле, а вслед за ними и тела. Их кожа и волосы, поначалу имевшие золотистый оттенок, стали тускнеть, большие лазурные глаза темнеть, а рост укорачиваться.

Во времена детей и внуков Дорана и Дарлины еще существовали алтари, на которые дорлинги возлагали самые красивые цветы и самые ценные плоды в дар Создателю в знак того, что лучшее место в их жизни отводится для него. В ответ на это Создатель еще больше даровал им цветов, плодов, здоровье и мирные времена. Но постепенно в сердца дорлингов проникли алчность и лукавство, и они стали приносить дары не в знак благодарности, а для того, чтобы урожай этих плодов умножился, однако получалось ровно наоборот.

Искренность стала уходить из их сердец, и поселилась корысть, а если в сердце поселилось одно зло, то непременно жди другого. Дорлинги перестали приносить дары, и алтари пришли в запустение. Чтобы получить урожай, теперь требовались немалые усилия, на которые у дорлингов стало уходить практически все время. Чтобы что-либо вырастить, теперь нужно было подготовить землю и семена, и непрестанно их удобрять и поливать. То, что раньше в изобилии росло само собой, теперь требовало тщательного ухода. У кого-то это получалось хуже, у кого-то лучше, поэтому со временем стали появляться богатые и бедные, бедные нанимались работать на богатых, появилась конкуренция, торговля, зависть, гордость, уныние.

Те, кто еще помнил времена Великого Расцвета, как называли первую эпоху, пытались образумить новое поколение, призвать их снова обратиться к Создателю, но многие дорлинги уже и не помнили, кто такой Создатель и зачем он им нужен. Вслед за обмельчанием и одичанием душ, мельчала и дичала природа. Мирные ранее звери начали нападать как на дорлингов, так и друг на друга, а поляны с ягодами и цветами заболачиваться. Ручьи постепенно обмелялись, водопады истощались, деревья мельчали, и кое-где стали появляться ядовитые ростки. Сами деревья, на которых жили дорлинги, стали как будто заболевать. Их кора из года в год всё больше покрывалась какой-то гнилью, а листья бурыми пятнами; листва стала редеть, а ветви отмирать.