Ева Стоун – Бывший муж. А кто теперь кому не пара (страница 24)

— Ева, стой! — бывший муж догоняет меня прямо на середине пешеходного перехода и, обхватив за плечи, разворачивает к себе. — Ты не можешь вот так от меня убегать.

— Во-первых, я не убегаю… А во-вторых, как видишь, могу! — стряхиваю с себя его прикосновение и прибавляю шаг.

Демидову это не нравится. Я буквально чувствую, как у меня между лопаток горит его разъярённый взгляд. Конечно же, он от меня не отстаёт. Более того, я чувствую, как он будто вот-вот что-то мне скажет…

— После тебя, — он обгоняет меня в самый последний момент, чтобы открыть дверь в офис, и следует строго за мной.

Решаю, что ехать в лифте слишком опасно. В прямом смысле слова. Сейчас слишком взрывоопасный момент, чтобы оставаться с ним наедине, поэтому я иду к лестнице.

— О чём ты думаешь, Ева? — вразвалочку поднимаясь следом за мной по ступенькам, спрашивает он. — Надеюсь, о нашем разговоре.

Я молчу. А он, понимая, какую позицию я заняла, красиво усмехается. В прямом смысле слова — красиво. Я ни до него, ни после не встречала людей, которым дано органично и красиво выражать свой сарказм.

— Я тебе чистую правду сказал. Там в кафе. Подумай над этим.

— Ваня, — я всё-таки не выдерживаю и поворачиваюсь к нему полубоком. — Того, что ты папа Алисы, я изменить не могу, — при упоминании имени нашей дочери у него меняется лицо. — Но то, что касается моей жизни, я контролирую полностью. И поверь мне, Демидов, ты в ней не появишься никогда.

Глава 31.

Тот разговор закончился почти скандалом, в котором мы с Демидовым обменялись взаимными обвинениями.

Он сказал мне, что четыре года не знал о существовании у него дочери.

А я сказала, что он подонок, который уговаривал меня на аборт. И припомнила, что он всегда хотел сына, а не какую-то там девку.

Ваня вспыхнул, я тоже, и до конца дня мы не виделись, не общались и делали вид, что не существуем друг для друга.

День перетёк во второй.

Второй — в третий.

А на четвёртый день молчаливого противостояния я получила по почте толстый конверт и, уже держа его в руках, понимала, что Демидов за меня взялся.

Открывала послание от бывшего мужа я с мыслями о том, что нужно было поступить умнее, а не бороться в открытую, как делала я.

Ему ничего не стоит спустить на меня всех собак. Для этого у Вани есть и ресурсы, и мотивация, и ненависть ко мне.

Те слова, которые мы говорили друг другу на лестнице, были именно такими — полными ненависти, направленной друг на друга.

Я до сих пор ощущаю царапающий изнутри осадок, от которого никак не избавиться.

Деревянными пальцами перебираю бумаги:

Иск об установлении отцовства.

Ходатайство о проведении ДНК-экспертизы.

И сопроводительное письмо, которое я уже не могу прочитать без того, чтобы вытереть с лица слёзы.

Меня трясёт. Я расстроена, раздавлена и унижена, а ведь то, что он решил установить отцовство над Алисой, не такой уж и сюрприз.

Но всё это так тяжело, что, случись это даже в идеальный момент, я бы всё равно отреагировала остро. Ведь речь про мою дочь и её будущее, а заодно и моё.

Если он включится в роль отца, то…

То мне как личности придёт конец! Или не придёт, ведь я, конечно, не переломаюсь пополам… Но в любом случае, если Демидов будет крутить любовь со своей Катей или какой-то другой не Катей у меня на глазах — это будет ужасно.

Даже думать не хочу о том, что однажды он представит Алисе мачеху. А ведь это неизбежно.

Чёрные, негативные мысли оплетают меня паутиной, и от них нет никакого спасения. Ваня может думать о каких угодно причинах, почему я такая плохая, скрыла от него дочь, но факт остаётся фактом: главная причина — это он.

Шмыгнув носом, заложенным по самое не могу, я смахиваю слёзы и обдуваю мокрые щёки.

Вглядываюсь в сопроводительное письмо и, слыша в ушах собственное бешеное сердцебиение, читаю:

«Я не собираюсь отнимать у тебя Алису и хочу, чтобы ты восприняла эти документы как часть процесса установления меня как отца, не больше. Я хочу быть её папой во всех смыслах, и в том числе перед законом. Доверься мне».

— Доверься?.. Так я тебе один раз уже доверилась, и с тех пор всё никак не оправлюсь от ошибки, которая перевернула мне всю мою жизнь… — произнесённые мной в пустоту слова искренни.

Ни о каком доверии не идёт и речи. Раны ещё слишком свежие, и, наверное, я недостаточно сильный духом человек, чтобы взять и отпустить свою боль.

Да и кто сказал, что нужно забывать предательские поступки других людей?

Наоборот, их нужно помнить. Чтобы не поддаваться иллюзиям.

В вечер того дня, когда я получила письмо, у меня поднялась температура. Некритично, но на следующий день пришлось остаться дома и взять больничный.

Буквально через полчаса после начала рабочего дня мне на телефон поступает звонок от бывшего мужа. Уверена, он думает, что я его избегаю.

Первый звонок я пропускаю, потому что на глаза накатываются слёзы — я не хочу, чтобы он понял, как сильно меня задевает его решение стать законным папой Алисы.

Когда он звонит второй раз, я силой воли подавляю расстроенные чувства и поднимаю трубку.

Не хочу, чтобы он даже догадывался о том, как на меня влияет… да всё! Всё, что с ним связано.

— Слушаю.

— Ева… — удивительно, но его голос звучит так, словно он волновался, а услышав мой голос, испытал облегчение. — Ты как?

— Звонишь, чтобы спросить, почему я не на работе? — говорю через заложенный нос.

— Конечно, нет. Я волнуюсь. По голосу слышно, что ты правда заболела…

— Вань, ты чего-то хотел? — перебиваю его. — Если да — то говори, если нет, то мне пора.

— Тебе нужно что-нибудь из лекарств? Или продуктов? Я могу завезти, это не проблема.

— Мне ничего не нужно, — сердце подпрыгивает к груди от одной только мысли, что он может приехать. — Спасибо, что позвонил.

— Ева…

Ваня хочет сказать мне что-то ещё, но я бросаю трубку. К сожалению, выключить звук и положить телефон под подушку я не могу — мало ли, мне позвонят из садика.

Я договорилась с тётей Дариной, что она заберёт Алису из садика после работы, а сама решаю отлежаться.

Правда, из сна меня выдёргивает стук в дверь. Я почему-то решаю, что проспала и несусь открывать. Действую на автомате.

Чувствую, что из-за высокой температуры ломит тело. Надо же было подцепить заразу…

— Привет! — открываю дверь, ожидая увидеть на пороге Алису и тётю, но вместо них взгляд натыкается на большую мужскую фигуру.

Ещё до того, как я понимаю, что передо мной бывший муж, меня окутывает его запах, который непонятно как пробился через заложенный нос, и сшибающая с ног энергия.

— Привет.

— Я тебя не ждала, — говорю прямо, но Демидов сам переступает через порог, словно так и нужно.

— Я знаю, — чуть недовольно отчеканивает он, но, видимо, делает скидку на то, что я болею, и препираться со мной смысла нет. — Купил тебе, — он поднимает в воздух два набитых доверху пакета, — да, всего купил. Чтобы тебе не нужно было идти в магазин. В аптеку я тоже заглянул, препараты с инструкциями тоже там.

С этими словами он ставит пакеты на пол и, чуть повременив, спрашивает:

— Алиса дома?

— Нет. В садике.

— Хм… — он отводит взгляд в сторону. — Жаль.

И сам выходит из квартиры, напоследок бросив мне: