Ева Шембекова – Я – рысь. Время одиночества (страница 5)

— Ага, меня! — хмыкнул я. — Вот, видишь, ты меня уже почти знаешь. Значит, друзья?

— Друзья! — совершенно серьёзно ответила рыся. И повела носом. Её животик выдал скорбную руладу. — Ой!

— Ты проголодалась? — я скинул на пол рюкзак. — Ну, тогда я, как друг, просто обязан с тобой поделиться! У меня тут бутеры есть. И чай. Будешь?

— Бутеры? — рыся заинтересованно принюхалась к моему рюкзачку. — А с чем?

— Сейчас посмотрю… этот с сыром и колбасой. Этот тоже… хм… о, есть ещё и с рыбой. Копчёной. Это мне мама в дорогу собирала. Я к ней ездил в гости и только вчера приехал. А бутеры она в специальную упаковку положила, чтобы не испортились. А я забыл про них. И вообще, в самолёте куча всяких вкусностей была! Ты колбасу любишь? Вот, держи!

И я протянул ей бутер, не вставая с места. От кровати до стены было не такое уж большое расстояние, всего-то два шага, но рысе все равно придётся вылезти, чтобы взять бутерброд. Сможет, или нет? Честно говоря, не слишком надеюсь на результат. Я бы не вылез. Но Юльшай, немного посопев, всё-таки решилась и выползла из своего подкроватного убежища. Неуверенно шагнула ко мне. Силы Небесные! Какая же она худющая и облезлая! Просто смотреть страшно! Неужели я так же выглядел? Ам! И половина бутерброда исчезла. Рыся аккуратно откусила, как раз по мои пальцы. Я хмыкнул и вторую половину положил на ладонь. Ам! И её шершавый язык прошёлся по коже. Я даже засмеялся. У меня все получилось! Она будет жить! Будет! Только надо очень осторожно себя вести. Только бы не спугнуть её!

— Ещё хочешь? — предложил я.

— А ты? — с подозрением спросила рыся. — Разве не хочешь?

— Неа, я охотился! — для верности мотаю головой. — Так что, можешь есть все! Ой, тут ещё и йогурт есть! И бананы! И пирог… через плёнку непонятно какой, но, кажется, мама пекла с мясом. Давай, ешь йогурт, а потом я тебе в баночку чай налью. У тебя мордочка не особо большая, должно быть нормально.

— А ты точно не хочешь? — с сомнением спрашивает рысёнок, косясь на мой рюкзак.

— Точно! — уверенно киваю я. — Ешь! А то, если моя мама узнает, что её пирог не съели, то ужасно расстроится. А она узнает!

— А расскажи про самолёт! — рыся обнюхала баночку с йогуртом. — Ой, черничный! Я люблю чернику! А мне йогурт точно можно? Мама… не разрешала…

Кажется, она снова собиралась заплакать.

— Знаешь, я думаю, что от одной баночки вреда не будет, — говорю я. — Мне папа тоже не разрешал. А мама украдкой делала мне молочные коктейли! Только очень редко, когда приезжала к нам в посёлок, а папа уходил в тайгу. Потом, правда, я узнал, почему нам не разрешают это есть. И правда, опасная штука. Но только для детей и если много сразу. А если по чуть-чуть и раз в полгода, то можно.

— Знаешь, я тебе верю! — пискнула рысёнок и осторожно лизнула йогурт. — Ой, вкуснятина какая! Я хочу вырасти! Хочу поскорее вырасти! Хочу! И вырасту!

— Конечно, вырастешь! — улыбаюсь я. — Хочешь, секрет скажу? В тайге, в са-амой глухой глуши есть особенная поляна! Она вся покрыта только белыми цветами! Вот, почему-то не растут на ней другие. Только белые. И на эту поляну можно позвать души тех, кто уже ушёл по Звёздной Тропе.

— Это все сказки! — ворчит недовольно Юльшай. — Я сто раз слышала эту историю!

— Да? — я улыбаюсь ещё шире. — А я нашёл её! — у рыси и без того тощая, измождённая мордочка вытянулась ещё больше. А глаза наоборот стали огромными и круглыми. Я рассмеялся. — Да, нашёл! Я так хотел увидеть папу, что искал без устали. И нашёл. Но, правда, увидеть папу не получилось. Потом дядя объяснил, что, оказывается, видеть духов могут только взрослые. Но я вырасту! Ещё немного осталось. И обязательно проверю, врут сказки или нет!

— А если не врут?! — рыся с волнением заметалась по комнате. — Если не врут, то я, когда вырасту, смогу увидеть маму и папу? Правда, же?

— Сможешь! — кивнул я. — Только это… надо сначала вырасти. И потом, знаешь, я бы хотел, чтобы мой отец, там, в мире духов, мной гордился. Пусть, я и не могу с ним сейчас увидеться, но я знаю, он рядом. И помогает. И твои родители, наверняка, тоже хотят тобой гордиться.

— Я тоже хочу, — воинственно рявкнула рыся, но тут же сдулась. — Думаешь, мне надо туда?

И она кивнула на дверь. Нерешительно потопталась на месте.

— Ну, не обязательно сейчас, — я жму плечами. По себе знаю, что вот так, сразу, она не сможет. Ей надо собраться с духом, привыкнуть к мысли, что её мир не заканчивается родителями и кроватью. Что там, за дверью, её ждёт друг. И большой, незнакомый мир, в котором она больше не одна. — Можно, я ещё к тебе приду? У тебя здорово прятаться от дяди! Правда, он все равно скоро меня найдёт. Дядя Улар самый лучший в нашем Роду следопыт и охотник. Так Вожак сказал.

— Вожак?! — пискнула рыся. — Ты его видел?

— Угу, вот, как тебя сейчас! — я улыбаюсь. — Видишь ли, Ульташ дядя моего отца и дяди. Ну, то есть, мой родич.

— Ой! — рысёнок даже ушки поджала, пытаясь переварить информацию.

Но тут с улицы донеслись голоса дяди и Ульташа.

— Ты уверен, что он здесь? — с сомнением спрашивает Вожак.

— Уверен ли я? — ворчит Улар. — Готов сожрать собственные уши, если его тут нет! Юргеш! Так-то ты, паршивец, охотишься? Мы пол утра тебя ждали, свин ты эдакий!

— Упс! А я и забыл совсем, — пробормотал я и, поднявшись на ноги, повернулся к рысёнку. — Эх, пойду сдаваться. Я к тебе завтра приду, хорошо? А хочешь, я тебе зайчика принесу?

— А ты точно придёшь? — обеспокоенно спросила она, ткнувшись носом в мою коленку.

— Конечно! — я осторожно коснулся её рукой, провёл по голове, потом, убедившись, что она не возражает, обнял её за шею. — Всё будет хорошо, рысёнок! Я приду! Ты мне веришь?

— Верю! — фыркнула она и вывернулась. — Я буду ждать!

— Тогда, до завтра!

Махнув рукой маленькой, отважной рысе, я выскользнул из комнаты. Повсюду лежала пыль, в углах пауки свили целые сети из паутины! Неплохо было бы завтра прихватить мыла и отдраить тут все. Нельзя же жить в такой пылище! Я вышел из дома, зажмурился от яркого света, брызнувшего в глаза. Потом перемахнул через забор.

— Ну, чего ты шумишь, дядя Улар? Я же не потерялся. Я давно умею ходить по тайге. Ты же сам всегда учил меня полагаться на интуицию. Вот, я на неё и положился.

— Да, вырос твой воспитанник! — смеётся Ульташ. — Самостоятельный!

— Иногда, даже чересчур! — ворчит дядя. — Ты мог бы сказать, что хочешь идти один! Мы бы тебя не ждали все утро!

— Ну, вот, — вздыхаю я. — Уже все утро! А только что была половина. А завтра уже целый день будет. Выходит, ждали вы меня минут двадцать. Ну, или полчаса.

Ох, как вытянулось лицо у моего Наставника! А Ульташ оглушительного расхохотался.

— Два… двадцать… пять! — простонал он сквозь смех. — Двадцать пять… минут! Ждали. А потом… сюда!

— Пошли уже домой, воспитанничек! — с досадой рыкнул Улар, махнув рукой.

И мы направились назад, в наш посёлок. На границе деревушки и леса я обернулся, нашёл взглядом осиротевший дом и мысленно пообещал, что сделаю все, что от меня зависит, чтобы маленькая рыся больше никогда не оставалась одна. Улар и Ульташ благоразумно молчали до тех пор, пока мы не отошли достаточно далеко в лес. Но потом Вожак не утерпел.

— Ну, что? У тебя, ведь, получилось? Ты был у неё?

— Да, получилось, — ответил я и нахмурился. — Я прошу прощения за то, что ничего не сказал, но… просто, если бы мы пришли вместе, как задумывали, то ничего бы не вышло. А так, все получилось как нельзя лучше! Неожиданно для всех и… правильно. Пожалуйста, дядя, и ты дед, не вмешивайтесь. Я сам буду приходить к ней. Один. Если вы её спугнёте, то она закроется насовсем. И больше никому, никогда не поверит. Нужно время, чтобы её оттуда вытащить. Время и терпение. У меня тогда мама была, которой я верил. И то ей понадобилось не меньше недели, чтобы вытащить меня хотя бы из-под кровати. А у неё… только я.

— Хорошо, — кивнул Вожак. — Я не стану вмешиваться. Надеюсь, у тебя все получится, Юргеш. Я в тебя верю.

— Дядя, я сегодня в лесу переночую, — говорю я.

— Нет! Нет, нет и нет! — тут же вскипел Улар. — Люди уже угробили четырёх рысей! И они не успокоятся, пока не набьют шкурами все свои машины! Я… — его голос дрогнул, выдавая истинные эмоции, страх, боль и бессилие. — Юргеш, я не хочу потерять ещё и тебя! Пожалуйста… побудь дома, пока я не найду браконьеров.

— Но, я же все равно буду ходить к Юльшай, — заупрямился я. — Дядя, не волнуйся, я буду очень осторожен.

— Может, лучше включить его в состав вашей группы? — нахмурился Ульташ. — Тогда он хотя бы будет под присмотром.

— В состав отряда карателей? — я поперхнулся вздохом и умильно уставился на дядю. — Дядя…

Он сурово поджал губы и строго спросил.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что ни к каким браконьерам я тебя и близко не пущу?! Достаточно и того, что ты будешь к этой девчонке мотаться.

— Я понимаю, дядя! Я буду во всем тебя слушаться! Обещаю!

— Хорошо, — кивнул нехотя Улар. — Тогда зайдём домой. Тебе понадобится другая одежда. И… подберём тебе приличный дырокол. С пустыми руками много не навоюешь.

4. В отряде

Про отряд карателей я слышал множество легенд, и, если честно, не во все верилось. В него входили особые воины и охотники, которые отбирались из всего Рода. Создавался он ещё в те, древние времена, когда оборотни жили свободно и кланы враждовали между собой. Для защиты и мести, для захвата новых земель, да, много для чего. Их называли Ночными Убийцами, Вестниками Смерти и прочими, мрачными эпитетами. Потом появились вампиры, переселенцы из другого мира, которым для еды нужна лишь человеческая кровь. Они захватывали людские города, повсюду уничтожали жизнь, а оборотней, непригодных в пищу, старались вовсе стереть с лица Земли. Тогда оборотни объединились, защищая свои исконные земли и людей. В то время у многих были смешанные семьи и люди не делали различий между собой и звериными народом.