Ева Шембекова – Я – рысь. Время одиночества (страница 13)

— Приступ! — буркнул я. — Больной я теперь на всю голову, тётя Ди. Да ещё и опасный для окружающих. Летяга, а откуда берётся эта злость? Ведь же на ровном месте! Больше того, я точно помню, что не хотел на Аша нападать. Да, и разрешение я ему давал. И вообще, мы с ним всегда закадычными друзьями были…

— А это ни от чего не зависит, — лениво ответил тот. — В этой слепой ярости нет ни логики, ни смысла. Приступ может вызвать все, что угодно. Дождь, белка, сорвавшаяся с крючка рыба, подвернувшийся под ногу камень. Куст не той формы или не понравившийся тебе цвет чьих-то штанов.

— Или запах? — предположила Диана. — Помнишь, как ты комнату-то свою разгромил?

— Точняк! — я аж подскочил на стуле. — Летяга, такое со мной ещё там, в городе было!

— А подробнее? — насторожился тот. — На что среагировал?

— Ну, там к маме Матвей повадился ходить. Волк из местной стаи…

— А, знаю я его, — кивнул Летяга. — Он твоему бате побратим был и за Юлией они вместе ухаживали. Выходит, для него все серьёзно было?

— Ну, да, но я сорвался не поэтому, а когда Матвей в мою комнату сунулся, — вздохнул я. — И тогда реально всю комнату разнёс. Друзей во дворе чуть не… чудом никто не пострадал, короче. А потом сбежал волка искать, видимо решив, что он — источник всех моих проблем.

— Матвея, что ли? — хмыкнул Летяга.

— Не, другого. Рыжего. Которого мы в лесу…

Горло сдавило удавкой клятвы. Я захрипел, с трудом проталкивая воздух в лёгкие. Как же я мог забыть? Ведь волк ещё жив! И клятва, данная мной, до сих пор действует! Рухнув на пол, я скорчился, пытаясь забыть о том, что хотел сказать, но на ум, как назло, приходили лишь ругательства! И все в адрес рыжего пройдохи, связавшего меня кровью.

— Юрка, что с тобой? — встревоженно затараторила Диана. — Господи, ты ранен, что ли? Да, что стряслось-то? Скажи толком? Да, пусти ты, бешеный!

— Успокойся, женщина! — рыкнул Летяга. — Сейчас все пройдёт. Юргеш, найди то, что никак не связано с клятвой. Подумай. Нужен якорь, который не будет напоминать… давай, думай. Вспоминай. Может, Юльшай?

— Юль… шай… — хрипло выдохнул я и тут же почувствовал облегчение. — Уф! — сев прямо на пол, я с трудом пытался отдышаться. Горло все ещё горело огнём, но мысли уже отвлеклись, переключившись на девочку из Озёрного. Подумалось, что будет глупо сдохнуть вот так, и что она не успев оправиться от потери родителей, так и не выйдет из своего подкроватного мирка. — С-паси-бо. Как догадался?

— А, все мы под такими клятвами ходим, — отмахнулся Летяга. — В следующий раз сразу переключайся на якорь. Найди для себя образ, который будет твоим якорем. Достаточно яркий и важный, чтобы затмить злость, и при этом не связанный никак с событиями клятвы. Да, хотя бы и Юльшай. Раз сейчас сработало, то и в другой раз выйдет. У меня, к примеру, это сестрёнка. Хвостик. Я ее так прозвал. Вот, как удавку ощутил, так, сразу и вспоминай.

— Понял, — я почесал шею, которая все ещё ныла от невидимой удавки. — Ну, пошли, что ли, к Ирге?

— А это обязательно? — неожиданно спросила тётя. — Знаешь, Юрка, я как-то пока не готова. Я бы лучше тут Улара подождала. И дыру сама могу заделать. Я же инженер. Умею много чего.

Я внимательно посмотрел на тётю. Кажется, в этот раз она не притворяется. В самом деле, не хочет. Ну, а мне без разницы. Да, и вообще, лучше от всех подальше.

— Ладно, — сдался я. — Оставайся. Ты печь топить умеешь? Ну, мне просто надо поохотиться и кое-куда смотаться. Может, даже с ночёвкой. Ты тут сама справишься?

— Хочешь меня тут бросить? — ужаснулась тётя и явно собралась закатить привычный скандал. Даже воздуха побольше набрала.

— Тётя Ди! — хмуро оборвал я все ее начинания. — Давай без истерики! У меня есть и свои дела, помимо охраны твоей персоны! Не будешь выпендриваться, и никто тебя тут не тронет. Все в курсе, что ты женщина Улара. А его все очень уважают. Неужели так тяжело забыть про свою тупую гордость и начать общаться по-человечески? Ну, ты же любишь его. Иначе бы не попёрлась сюда. Так, признай это, смирись и прояви уважение. Нормальная пара никогда не посмеет уронить авторитет мужа!

Диана мрачно зыркнула на меня, но сдулась и рот закрыла. Потом не удержалась и въедливо спросила.

— Ну, и куда ты собрался? По девочкам?

— Можно сказать и так! — усмехнулся я, подхватывая рюкзак. — Тётя Ди, а ты пироги печь умеешь?

— Так, как твоя мама, нет, — нехотя призналась та. — А тебе зачем?

— Надо! — вздохнул я. — Ладно. Пойду у Ирги хлеба попрошу.

7. Туда-сюда-обратно

Следующие три с половиной недели я буквально разрывался между двумя посёлками, Лесным и Озёрным. Между Юльшай, которую, незаметно для себя стал называть сестрёнкой, и тётей, за которую волновался не меньше, чем за мелкую. За это время я несколько раз срывался в бешенство, зверея буквально на ровном месте. Пару раз это произошло прямо в посёлках, на глазах у всех. После чего в Лесном меня начали сторониться не только дети, но и взрослые, кого я знал. Изменившееся отношение я ощутил сразу же, всей сутью и расстроился. Впрочем, большая часть моего невменяемого состояния приходилась на лес. Летяга следил за мной бдительно, и каждый раз останавливал, не допуская жертв и разрушений. Зато в Озёрном новость обо мне никого особо не удивила. Взрослые только вздыхали сокрушённо и начинали заготовку брёвен для будущего строительства.

Познакомился я и с семьёй моего невольного спутника, которого, как выяснилось, звали Литуш Вранов. в том числе и с младшей сестрой, которая была прежде лучшей подругой Юльшай. Тайин сама подошла ко мне, узнав, что я хожу к Юльке в гости и разговариваю с ней. Пришлось объяснять девчонке, что с ее подружкой за беда приключилась. Узнав, что Юльшай больше никогда не станет прежней, Тайин расстроилась, даже плакала. Но все же поняла и приняла новости, пообещав, что сделает все, как я научил. А посоветовал я, исходя из собственного опыта, при встрече ни в коем случае не вспоминать прошлое. Им придётся знакомиться заново. И заново учиться дружить.

Юльке я носил еду, рассказывал о своей жизни в далёком городе. Она все-таки рискнула и начала перекидываться при мне. Правда, частенько плакала, разглядывая вышивку на сарафанах, или меховые варежки. Как-то сам собой, попавшись на глаза, лёг в руки перочинный нож. Я думал, что после смерти отца больше никогда не смогу взять его в руки. Однако вот он, очередной диковинный зверь, словно сам собой родился в моих руках, расправляя деревянные крылья.

— Какой он красивый! — немедленно восхитилась Юлька. — Юрка, а это кто?

— Не знаю, — честно ответил я, отложив нож. Зверь был странным. Похожим одновременно на кота и дракона, с мощным телом, перепончатыми крыльями, когтистыми лапами и длинным, пушистым хвостом. Он припал на лапы, словно готовился к прыжку или готов был вот-вот взлететь. — Наверное, дракот. Держи. Пусть он охраняет твои сны. Мой папа часто говорил, что мои игрушки получаются волшебными. У мамы есть кабан и лесной кот. Они охраняют ее мастерскую, где она рисует. А у Никиты, моего друга, есть снежный барс. И он охраняет его любимые книги. А у дяди Улара есть змей. Дядя его таскает везде с собой и говорит, что змей охраняет его от излишнего внимания. Я все думал, что это за такое внимание, которое лишнее. Потом понял. К дяде разные женщины все время подходят и… ну, как это у взрослых бывает. Глазки строят или ещё чего. А дядя этого самого змея как достанет, так женщины сразу разбегаются! А дракот умеет охранять сны. В нем живут две половинки, две сущности, как у настоящего оборотня. Одна из них кошачья. Она умеет видеть всякое потустороннее. Духов всяких и ведьм. А драконья сущность умеет ходить по снам.

— Вот, как ты это делаешь? — воскликнула Юльшай. — Я уже давно перестала верить в сказки! И уж точно знаю, что таких вот зверей не существует! Но все равно верится! — она прижала к себе деревянную фигурку и тихо спросила. — А ты откуда знаешь? Про сны…

— Оттуда, — вздохнул я. — Мне они тоже снились. Всякие. Такие, после которых я плакал каждое утро. Они, Юлька, ещё долго сниться будут, — я погладил деревянное чудище в ее руках. — Так, пусть они будут хотя бы не страшными. Такой защитник все зло прогонит.

— Ты снова уйдёшь сейчас, да? — тихо вздохнула Юльшай.

— Надо, Юль, — ответил я. — Там тётя без присмотра. А дядя все ещё на охоте. Браконьеров ловит. Пока его нет, я за тётю отвечаю. Тебе на завтра мяса хватит. А послезавтра с самого утра я приду. И принесу ещё еды.

— Придёшь? — Юлька пытливо заглядывает в глаза. — Тяжело, наверное, вот так, туда-сюда…

— Есть немного, — признал я. — Юль, а может ты к нам? Ну, переселишься? Лесной далеко отсюда и там не будет никого, кто напоминал бы тебе о прошлой жизни. Мне, когда я в город уехал, это здорово помогло.

— Бросить все и забыть? — нахмурилась Юльшай.

— Не забыть, — хмыкнул я. — Забыть это невозможно. До сих пор иногда мысли лезут, как бы было, если бы отец тогда… а, что теперь. И ты не забудешь. Даже если выкинешь все вещи и уедешь в другую страну. Да, ты и не захочешь. Но пока я был дома, мне каждая вещь напоминала о папе. И тоска прямо-таки грызла и грызла,… а там стало легче. Там все другое. Другие люди, другие друзья. Другая жизнь. Новая. И это новое как-то… заполнило пустоту, что ли. Мне стало легче примириться с тем, что папы нет рядом. Тебя, правда, в город не отпустят, но быть может, переезд и тебе поможет, как помог тогда мне? Ты обязательно вернёшься сюда, когда повзрослеешь и будешь готова.