Ева Шембекова – Небеса двух миров. В поисках судьбы (страница 5)

– Спасибо тебе, ведунья! – женщина прижала к себе поясок и рубашку. – Тяжело мужа простить, но ради дочери я постараюсь. Сколько я должна за лечение?

– Иди, – отмахнулась я. – Тебе денег только до дома добраться и осталось. Мне отдашь, на что жить будешь? Иди. А, нет, постой-ка! Вот, что, – я всмотрелась пристально в женщину. Хмыкнула. – Отдашь мне первую вещь, которую своими руками сотворишь! Именно первую. По почте пришлёшь на этот адрес. Теперь иди.

Спровадив гостью, я улыбнулась. Женщина мастером игрушек станет. Как только мой поясок у неё в руках очутился, так и заработал. Дар открыл, ауру чистить начал. Я ей свою первую работу отдала, а взамен она свою отдаст. А первой её работой большой, мягкий леопард будет. Такой же корявенький, как моя рубашка. Но сошьёт его мастерица для меня.

Ещё через неделю вернулся маг. Довольный, как бабушкин кот, Васька после целой миски сметаны! Через плечо аж две сумки, битком набитые разным поделочным хламом. Аквамарин, гранит, бирюза, халцедон, кошачий глаз, авантюрин, аметист, хризолит, турмалин, янтарь, обычное стекло, крашенное и прозрачное и прочая, разная блажь, которая и в самом деле стоила недорого. А ещё оловянные ложки, солдатики и прочие вещицы. А они-то зачем?

– У нас такого металла нет, – пояснил Керт, заметив мой недоуменный взгляд. – Нигде. А работать с ним одно удовольствие! Плавится на обычном костре, магически инертен, сочетается с любыми материалами, ну, разве что, золото исключая. Но и это даже не минус, а плюс! В золото ещё не всякий камень оправишь. Откуда вы его берете? Где он рождается?

– Олово рождается на заводе! – хмыкнула я. – В природе его нет в чистом виде.

– Но это же не сплав из других металлов, – с сомнением фыркнул маг, всматриваясь в одну из ложек. – Это чистый, однородный металл!

– Нет, не сплав, – с удовольствием подтвердила я. Полюбовалась на растерянную мину мага и пояснила. – Насколько я помню, в природе олово встречается в виде минерала с кучей всяких примесей и солей. Этот минерал плавят на заводе при определённой температуре, потом очищают и на выходе получается отдельно металл и отдельно остальное. Ну, технологию всего этого я, извини, не знаю. Это тебе на завод надо попасть, где олово плавят.

– Ясно, – улыбнулся Керт. – Спасибо. А то я не знал, у кого спросить, чтобы не сочли за идиота.

– Да, брось, этого не знает большинство людей, – рассмеялась я. – Несмотря на то, что это проходят в школе. Кстати, вот, школьники знают.

– Ну, что, Алиса-Хранительница, проводишь до тропы?

– Провожу, уж! – фыркаю я.

Керт переодевается в свою одежду, пристёгивает за спину меч, перекидывает через плечо свои сумки. До начала тропки не так уж и близко. Гиблый Овраг покрыт туманом во всякое время. Иной раз и ядовитым! Но не сейчас. Передо мной туман расступается, открывая тропинку. Не та. Мне другая нужна. Эта на ту сторону оврага выведет. А эта? На кладбище. Знание приходит само собой. Как будто изнутри. Словно я всегда это знала, да подзабыла, а теперь, вот, вспомнила. Ещё развилка. Да, это она!

– Вот твоя тропа, – я указываю на дорожку. – Только не сворачивай. Прямо иди. Выйдешь в Карнат, так туман рассеется.

– А если ещё раз приду, не прогонишь? – весело спрашивает маг.

– Да, куда я денусь?! – ворчу я. – Вы, маги, народ приставучий, хуже репейника! Тот хоть можно отцепить и выкинуть, а от вашего брата не отвяжешься, покуда сам не отстанет! Ладно уж, – я расплетаю косы, вытаскиваю синюю и зелёную тесьму, связываю их в памятный узелок и протягиваю магу. – Вот, держи. Он тебе в другой раз путь укажет, поможет на тропке междумирной не заблудиться и к избушке моей приведёт. Или ко мне, если меня дома не будет. Смотри, не потеряй.

– Не потеряю, красавица! – улыбнулся Керт. – Жди в гости по весне!

И он зашагал по тропке, не оглядываясь. А я смотрела ему вслед и… думала о том, что было бы здорово снова его увидеть! Что и говорить, маг мне понравился. Красивый, сильный и человек хороший. Мне с ним легко и приятно. Знаю точно, что не обидит, не предаст, не изменит. Откуда знаю? Оттуда же, откуда и про тропу, про обереги и про все остальное. Я всегда это знала.

3. Ликан

Отпуск подошёл к концу, а я так ничего и не решила. Так уж получилось. Сначала маг, потом девочка эта. Потом потянулись страждущие и любопытные из окрестных деревень. Впрочем, до меня доходили не все. Далеко не все. Придёт такой любопытный, спрашивать начинает, где, мол, ведьма живёт? Ему укажут, мол, по этой тропке иди и придёшь. Наверное. Дошло только с десяток людей. А большинство потопчется, походит кругами и уезжает ни с чем. Нету, говорят, у вас никакой ведьмы. Брехня все! Ну, и скатертью дорожка.

Одна ушлая журналистка три дня вынюхивала. Даже привела ко мне действительно больного пацана с матерью. За руку его держала, на камеру все снимала. А потом заяц из кустов как порскнёт ей под ноги! Журналистка шарахнулась в сторону, потом отряхнулась, обматерила несчастного зайца, повернулась, а ни женщины, ни пацана! Их защита пропустила, а её нет. Пацану я помогла. С глазами у него проблемы были. И ещё двоим из того десятка, что добрался до избушки моей. Тем, кому реально помощь требовалась.

Тихая жизнь в избушке на отшибе мне нравилась, но душа тянулась куда-то вдаль. Не моя эта жизнь. Бабушкина. А я… кто я? Ведьма? Художница? Журналистка? Или… кто-то ещё? Осознание пришло внезапно, когда тёплым, пасмурным вечером я вышла на крыльцо. Я стояла долго, любуясь на закат. А потом из леса, припадая на одну лапу, выступила худая, рыжая рысь. В капкан попала. Как уж смогла освободиться, Бог весть. Я её во двор пустила, накормила, перевязала, подлечила. Утром она ушла восвояси. И вот, когда я смотрела ей вслед, вдруг чётко поняла, куда меня тянет. К Гиблому Оврагу. В Карнат. Там моя кровь. А, возможно, и семья. Мои корни.

Решение пришло мгновенно. Собрав вещи, я рванула в город. Первым делом направилась в офис редакции, где уже четыре года трудилась сначала внештатным корреспондентом, потом дизайнером, уже штатным, на полной ставке.

– Шеф у себя? – спросила у секретарши Любови Андреевны, немолодой, полноватой дамы, обожавшей ретро-стиль и сплетни.

– Да, – кивнула та, уставившись на меня. – А что это вы, Алисочка, так рано на работу? У вас же отпуск ещё три дня.

– А я не на работу! – хмыкнула я и решительно постучалась в дверь. – Пётр Николаевич! Это Рыжова. Можно?

– Заходи, – отозвалась дверь голосом шефа, и я прошла внутрь. Сразу же плюхнулась на стул. – А я, признаться, сам хотел звонить. Тут, понимаешь, премия тебе. Да. Твоя последняя работа признана лучшей и… да, вот, почитай-ка!

И он протянул мне газету. Я вчиталась в статью и… хорошо, что я уже сидела. Нет, про конкурс фотографии я слышала. Краем уха. Но участвовать в нем не собиралась, как ни уговаривал меня на это дело шеф. Помнится, перед тем, как взять отпуск я сильно поскандалила с ним на эту тему, заявив, что если ему приспичило, пусть сам отправляет на конкурс что хочет, а меня в это не впутывает. Он и отправил. Мою работу! От имени журнала! И она, эта работа заняла на конкурсе третье место!

– Ну, ё-моё! – простонала я. – Зачем же мои слова понимать так буквально?! Я же… Пётр Николаевич, я уволиться хочу.

– Что? – кажется, шеф даже подпрыгнул в кресле. – Рыжова, ты сошла с ума? Уволиться?

– Да, – твёрдо сказала я.

– Но почему? – шеф прищурился. – Нашла местечко получше? У конкурентов? Кто тебя сманил, признавайся!

– Никто меня не манил, – вздохнула я.

– Тогда, может, тебя зарплата не устраивает? Коллектив? Руководство?

– Я уезжаю, Пётр Николаевич, – отвечаю я, с ходу отметая все предположения. – Я накопила приличную сумму и хочу путешествовать.

– В чем вопрос? Давай я переведу тебя в коротдел, будешь кататься по командировкам! Путешествовать за счёт компании!

– Нет, Пётр Николаевич, – поморщилась я. – Все уже решено. Я больше не хочу работать. Хочу побыть свободной птицей. Хочу… – я наткнулась на внимательный взгляд шефа и сдулась. – Ладно, я хочу найти своих родителей. И я их найду.

– А надо? – поморщился шеф. – Раз от тебя отказались…

– Не отказались, – ворчу я. – Мою маму убили. Я знаю это точно.

– Рыжова, ты точно сошла с ума! – вскипел шеф. – Ты хочешь влезть в пасть тигру и попутно оттаскать его за усы? Ты хочешь, чтобы и тебя прибили где-то в подворотне? Ты…

– Пётр Николаевич, – я в упор посмотрела на шефа. – Я в любом случае уже все решила. Оставлю заявление здесь. А подпишите вы его или нет – ваше дело. Я все равно уеду.

Я потянула себе из стопки чистой бумаги, лежавшей тут же, на столе, один лист, стыбзила ручку шефа и принялась строчить стандартное заявление об увольнении по собственному желанию.

– Ну, Рыжова! – кипел шеф, бегая по кабинету кругами. – От тебя я такого не ожидал! Ты… да ты… я не подпишу! Так и знай! Я тебе волчий билет выпишу! За прогулы уволю! Куда ты собралась ехать?

– Не скажу! – я поставила на листе свою подпись, припечатала лист ручкой и встала. – Пётр Николаевич, мне все равно. Хоть по статье увольняйте. Я все решила.

– Решила она! – буркнул шеф. – Решительная нашлась! – он взял заявление, потом плюхнулся в кресло, размашисто подписал и сердито пришлёпнул печатью. – Беги в отдел кадров, пока я не передумал! И это… не пропадай. Хоть позвони, что ли, когда вернёшься? Я тебя на любое место возьму. В любое время. Поняла?