Ева Ройс – Твоя на одну ночь (страница 4)
В дверь зазвонили внезапно. Изрядно удивилась: брат должен был приехать ближе к вечеру, сдав повторные анализы, но все же пошла открывать. Мало ли? Вот с этого все и началось.
– Добрый день. Офицер Эванс Лоуренс. Вы Элизабет Скотт? – уточнил один из полицейских.
– Здравствуйте, – я обвела взглядом копов. В сердце же закралось подозрение. Неужто Ник?… – Да. Вам чем–нибудь помочь?
– Вы арестованы по подозрению в краже ценных документов. Вы имеете право хранить молчание, чтобы выданная информация не использовалась против вас в суде…
Сердце пропустило удар, чтобы забиться втрое быстрее.
Уже несколько дней не мог забыть ту малышку, которая утром словно испарилась. Вроде и ничего особенного, но из–за нее я не мог концентрироваться на работе, а надо было. Новые разработки должны стать очень прибыльным проектом из всех имеющихся. А этот кролик с шикарным хвостиком лез совершенно всюду…
В голове крутились тысячи картинок: вот я беру ее снова сзади, только уже в своей спальне, потом в ванной, или же она сидит на кухонном столе, а я между ее ног, вот на диване в гостиной она на моих коленях сама насаживается на мой каменный член…
Я даже обещал Гортензии крупную сумму, если Элизабет к ней снова обратится, чтобы та перенаправила ее ко мне. Анджи меня более не устраивала, так почему бы не купить себе устраивающую по всем параметрам любовницу? Удовольствие стоит любых денег. А то, что я почувствовал с этой девочкой, было восхитительно.
Мои мысли нарушил трель телефона.
– Да, Тэд? – я оторвался от созерцания видов города с высоты двадцать девятого этажа, уделяя свое внимание полностью другу.
– Привет, дружище! – раздался жизнерадостный голос на том конце линии. – Ты где ходишь? Совсем запропастился, скоро забуду, как выглядишь, ботаник наш.
Поморщился.
“Ботаник”. Это прозвище меня до сих пор бесило, но не шутливой колкостью по отношению ко мне, а пренебрежением в сторону моей профессии. Биотехнологии и биоинженерия – это направления будущего, ее основа.
– Склероз замучил? – позволил усмешку. – Ну так сходи Джоанне, она как раз по этому направлению. Поимеет и забудет, забудет и… В общем, вместе будете страдать.
– Все, проехали, – поморщился друг при имени бывшей. – Я чего звонил–то?
– Сам задаюсь этим стратегически важным вопросом, – язвительно вставил я.
– Значит, – “не услышал” мою фразу Тэддис, – звонит мне, значит, дочь покойного Скотта, просит взять срочно дело. Девчушку жалко, но и работы у меня /запрещено цензурой/ как много. И не думаю, что у нее достаточно денег на наши услуги. Но, так как я дядька добрый, решил дать ей номер моего недоконкурента.
Скотт? Это тот, который полностью обанкротился перед кончиной?
– И? – поторопил я друга, страдающего пустословием.
– И дай личный номер Бригга. Я к черту его удалил. А малышке Лиззи…
– Малышка Лиззи? – переспросил, сопоставляя информацию в голове.
Скотт. Риверс Скотт. Вспомнил. Скотиной той еще был мужик и вроде реально дочь имел. Лиззи. Элизабет, да, Элизабет. Зовут ее так же, как и моего кролика… Будет у меня аналог, значит, зайка, некогда богатая стервочка. Вдруг удастся первую забыть?
– Тэд, а скажи–ка мне номер этой мисс. И адрес еще. Я помогу ей сам, – задумчиво произнес, вновь переводя взгляд на суматошный город за панорамными окнами.
Дочь старика Риверса оказалась вообще в полицейском участке по подозрению в краже. Мда, от отца недалеко ушла. Но я уже принял решение заполучить ее любым способом, поэтому теперь ждал Эдена, моего личного адвоката, чтобы вызволить девушку. В голове же мелькнула мысль, что я и в плотских утехах не ищу легких путей. В какой–то степени это и так, но ведь удовольствия стоят любых денег, а так эмоции острей и напряженней.
Пока подписывала протокол, пока ехала в участок, судорожно искала выход из ситуации. У меня есть один звонок. Как использовать? Торчать двое суток в участке желания вообще не было, время сейчас очень ценно для меня. Мне все равно не поверят на слово. Особенно с такой семейной репутацией–то. А если еще посмотрят на историю банковского счета, то и подавно. Откуда у меня появилась вдруг огромная сумма? Куда она делась после? Нельзя упоминать про “Полет”. И про дилеров и долги тоже.
Я не знала, что делать. Я снова оказалась в тупике. В прямом и переносном значении.
Прижалась лбом к холодному металлу решеток, в попытке хоть как–то освежить ум.
Ничего.
Отчаяние и безысходность – я в тюрьме. Меня окружают стылые решетки, которые мне не преодолеть.
Осталась лишь одна надежда – адвокатская контора, которую так расхваливал отец когда–то. Даже отчего–то мне и визитку сунул – наверное, в хорошем расположении духа от их работы пребывал.
Но не факт, что они примутся за мое дело, и не факт, что я смогу оплатить их услуги. Как же быть? Ведь меня, по сути, считают воровкой в компании, где я работаю, точнее, уже работала. А я понятия не имею даже, что за ценные бумаги как бы украла, ибо работаю в отделе продаж. Какие вообще ценные бумаги?!
Это никак не хотело доходить, в принципе, до никого. Просто всем наплевать. А Тэддис Батлер, глава конторы, все же не перезвонил, как обещал.
Села на обшарпанной скамье, обняв колени руками.
Я в тюрьме. Мне никто не поможет. А дома у меня Николас… Поднялась и принялась мерить пространство обезьянника шагами в попытке хоть как–то направить в нужное русло мысли, успокоиться.
За что мне все это?
Сначала банкротство, потом смерть отца и болезнь брата, а сейчас ещё и абсолютно беспочвенные обвинения. А я ничего не могу сделать – я одна. У меня нет никого, кроме несовершеннолетнего младшего брата.
Все вновь катится в бездну.
В этом я еще раз удостоверилась, едва за мной зашел коп, чтобы освободить. Это вызвало недоумение и…
За меня кто–то вступился.
Но меня эта догадка совсем не обрадовала, потому что безвозмездных услуг не бывает. И, когда я увидела этого человека, вовсе пожалела, что не заперлась как–то в камере и не вцепилась в прутья решетки не только руками и ногами, но и зубами.
Это был ОН!
Джеймс Харрисон, купивший мою первую ночь. Светловолосый, с правильными чертами лица, в костюме, идеально подчеркивающем тренированное тело. Уверенный, с прямым взглядом, который раздавил надежду на то, что он просто проходил мимо, в зачатке.
Господи, я ведь не виновата ни в чем. Абсолютно! Так почему же с каждой минутой все больше и больше проваливаюсь в трясину безысходности?
Сжала ладони в кулак, поджала губы и молча прошла рядом с внушительной фигурой мужчины, следуя за полицейским. На меня никто, кроме чертового Харрисона, внимания не обратил, только он не отрывал от меня своих шоколадно–кофейных глаз, пока остальные заполняли кипу бумаг, переговариваясь между собой.
Стараясь абстрагироваться от назойливого внимания, села на свободный стул и вновь начала перебирать варианты.
От помощи отказываться глупо, если не хочу сгнивать в тюрьме, потому что я одна, без денег и с несовершеннолетним братом, а вот те, кто меня так качественно подставили, явно не имеют подобных проблем. Здесь без вариантов. Меня более волновала сейчас оплата этой самой помощи. Очень.
Что же я могу предложить в оплату, кроме, собственно, себя? Разве что квартиру продать – то единственное, что у нас осталось, потому что оформлено на мое имя. И потом остаться без крыши над головой.
– Мисс Скотт, – ко мне подошел мужчина в форме с пакетом. – Ваши вещи.
– Да, спасибо, – устало пробормотала, забирая из его рук прозрачный пластик. Достала оттуда свой выключенный телефон, включила. Ник, наверное, уже должен был прийти и теперь волнуется. Оказалась права – около пятидесяти пропущенных звонков и немногим меньше сообщений.
Дьявол!
Дрожащими пальцами нажала на “вызов”. Нельзя Николасу волноваться, может ведь бед натворить!
– Ник, ну Ник, ответь, – прошептала, вслушиваясь в протяжные гудки.
– Элизабет?! – заорал на том конце провода брат. – Ты где пропадаешь?! Я с ума чуть ли не сошел.
– Нииик, – облегченно выдохнула я. – Потом объясню, что случилось. Лучше скажи, где ты и что делаешь?
– Дома. Обзванивал больницы и морги, – хмуро ответил Николас. – Тебя когда ждать? Потому что надо сгонять за новой индейкой, приготовленную я схомячил от нерв.
От его слов я впала немного в прострацию. И все вдруг стало неважным. Да, совершенно неважным и легко преодолимым, только бы Ник вот так говорил, таким тоном, с такой интонацией, словно еще до пагубного пристрастия.
– Не знаю еще, но вот что: яблочная шарлотка в духовке, – с улыбкой сказала, но чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Не скучай, постараюсь побыстрее освободиться. Люблю.
И выключилась раньше, чем он успел хоть что–то добавить. И вместе с этим действием вновь вернулась в реальность – в душный полицейский участок, который лишь “старт” на поле моих испытаний. Впереди суд, разборки и попытки доказать, что я невиновна.
К моему удивлению, меня даже не позвали для подписания бумаг! Просидела в уголке битых полчаса, пока Харрисон жестом не указал следовать за ним. Так как гордость в моем случае не самый лучший помощник, я послушно встала и пошла сначала прочь из участка, а потом и на стоянку, к его машине. Там он меня также молча пропустил вперед, даже открыл дверцу. И звук захлопнувшейся дверцы за мной показался мне звуком захлопнувшейся клетки, какой бы глупой и банальной ассоциацией не было.