Ева Ройс – Твоя на одну ночь (страница 28)
– Лиззи. – Я вижу, как сжимаются его ладони в кулак. – Скажи честно, эти ублюдки успели что–то сделать?
Я улыбнулась.
– Разве что сильно напугать. Я очень испугалась. И сейчас страшно.
Мне вдруг хочется поцеловать стоящего на корточках у бортика широкой ванны Джеймса, поделиться страхом. Только я не могу – губы горят от не его дыхания. Мерзкого дыхания, отвратительного.
Вы знаете, как извергаются вулканы?
Изливают всю свою лаву злости и ярости, выплевывают все наружу и только потом успокаиваются, погружаясь в мертвый сон.
И мне казалось, что я сейчас очень напоминаю себе вулкан – также эмоции на пределе, хочется все выместить, но только на определенных лиц – на тех, кто издевался над моей девочкой. Она ведь чуть ли тени своей боится, руки все еще дрожат, а когда я увидел, что Элизабет с безграничным омерзением к себе терзает мочалкой свою бархатную кожу… Похоже, мой внутренний вулкан все разрастался, повышая очаги поражения, которые покроет моя ярость.
И себя я тоже винил, как и злился.
Я не уберег.
– Просто залезь ко мне, – просит она, обнимая руками свои коленки. Такая маленькая, незащищённая и…
Я не могу ей отказать, хотя и чувствую, что организм хочет вывести половину “пара” одним из самых древних, даже древнее мордобоя, – естественными потребностями обладания. Но я сжимаю зубы и… и терплю.
Моему отважному кролику требуется отдых и, желательно, какой–нибудь травяной успокоительный настой – сильно она расклеилась. Значит, сильно и получат эти ублюдки. Абсани с женой в частности.
Разделся, оставив себя только в брюках – хлипкий, конечно, барьер, но хоть какой, и устроился позади Лиззи, заключая хрупкую девочку в подобие кокона. Сейчас малышке нужна поддержка, а не моя дикая злость.
– Спасибо, – прошептала она, поворачиваясь ко мне, а дальше ошарашила меня следующей просьбой: – Поцелуй меня, пожалуйста.
– Зачем? – не понимаю я. Но вот отчётливо понимаю следующее – мне до одури хочется сейчас целовать ее сладкие губы, оставлять на них следы своей страсти, которые бы кричали остальным – она не свободна. Она моя.
– Я так хочу, – дрогнувшим голосом сообщает девушка, обнимая мое лицо своими мокрыми от пены ладошками.
– Твое желание – закон, – улыбаюсь своей малышке, склоняясь к ней и проводя губами по ее щеке. И думал ограничиться только щекой, однако Элизабет сама подставляет губы.
Проклятье!
Я сорвался.
Поцеловал ее – жадно, прижимая хрупкое тело к себе, делясь с ней своим воздухом. Я сорвался, но изо всех сил контролировал себя – поцелуй, только поцелуй, ничего более.
И отстранился от нее сразу же, когда почувствовал соль ее слез на губах.
Черт! Это я?..
– Что случилось? Я что–то… – поднимаю ее опущенную голову Лиззи, заглядываю в глаза, полные слез, и надеюсь, что виноват не я.
Твою ж!..
Она качает головой, всхлипывая, пытается что–то произнести, но у нее не получается – ее голос утопает в рыданиях.
И я не знаю, что делать – сидеть так, сдыхая от давящей вины, обнимая ее, или же встать, хоть из–под земли достать тех ублюдков и… И остальное лучше применить сразу на практике.
Второй вариант отпадает сразу, как только моя девочка доверчиво обнимает меня за шею, прижимаясь, ища поддержку. Отпадает, но лишь на время.
Глава 13.
Прежде чем решиться на переезд, я долго–долго думала, пересматривала все варианты развития событий. Хотя, если быть честной, я просто пыталась подольше побыть рядом с мужчиной, который напрочь обосновался в моей жизни.
Только все равно, рано или поздно, я должна была это сделать, ведь решение приняла еще неделю назад.
Тем утром, неделю назад, мне отчего–то захотелось стейков. Сочных, с зеленью и печеной картошкой. Конечно, это не та еда, которую стоит есть утром, но мне хотелось и все тут. Однако мяса дома не было, потому послала ворчащего брата за оным. Пока он был в магазине, я успела почистить картошку, натереть ее травами и приправами и сунуть в духовку печься. Николас не заставил себя ждать:
– Держи, бессовестная, – вернулся Ник с бумажным пакетом в руках. Бросил ключи на кухонный стол, туда же положил покупку и, заняв стул, шутливо приказал: – Приготовь мне! И не забудь, что я терпеть не могу базилик.
– Конечно, ваше величество! – я изобразила неловкий книксен. – Есть ещё пожелания, мой принц?
– Есть, – кивнул Ник. – Хочу кофе, вкусный, с мороженым!
– Только после стейков, – непреклонно ответила, распаковывая мясо, чтобы помыть.
– Скучно с тобой, вот, – совсем не обидно произнес брат и направился к выходу из кухни, бросив: – Зомби сами себя не убьют, как и еда сама не съестся. Зови, короче!
Я кивнула и сосредоточилась на готовке – достала глубокую миску, положила в нее мясо и… И чуть ли не уронила все на пол от дурноты, вдруг накатившей на меня, едва запах сырого мяса достиг моего носа.
Миску удержала, даже поставила куда–то, а потом стремительно побежала в ванную – освобождать желудок.
После этого процесса мне было хреново. Чисто эмоционально, потому что в голову лезли совсем неудовлетворительные догадки. Может, я беременна? Ведь несколько таблеток я пропустила… И после вовсе про них забыла – с проблемами, похищением и…
Стараясь не паниковать раньше времени, тщательно почистила зубы, радуясь хорошей звукоизоляцией наших комнат. Да и Ник наверняка ещё в наушниках играет, так что вряд ли бы смог услышать в принципе.
Стейков больше не хотелось, вообще ничего не хотелось, кроме как теста на беременность вовсе не для гастрономических целей. Поэтому жарить ничего не стала – просто убрала все лишнее. Поедим печеной картошки и салата!
Еле дождалась, когда приготовится картошка. В голове царил хаос из вопросов, на которых ответа у меня не было.
А что если да? И вправду? Как я скажу Джеймсу? А он будет рад? Что мне делать, ведь нет никаких “нас” в отношениях с Харрисоном?
Нас нет…
Накрыв по–быстрому Нику стол, ушла в аптеку, даже не помню, что ответив на удивленный вопрос брата по поводу моей вылазки. Я купила даже не один тест, сразу несколько, и побежала обратно домой, спрятав их в сумку.
Дома царил полный порядок. Как будто бы я не ушла, побросав всю испачкавшуюся посуду в раковину.
Ник помыл и все убрал.
Благодарность наполнила меня – вряд ли сейчас смогла бы хоть чем–нибудь заниматься. Слишком голова болит от вопросов, которых становится все больше.
В ванную я пошла даже не сняв уличную одежду – лишь скинула кроссовки. Дрожащими пальцами начала вскрывать упаковку с тестов и пробовать каждую.
Две полоски. Две полоски. Две полоски. Две полоски. Две полоски…
Я беременна!
Я беременна…
Хотела было написать Джеймсу, даже телефон достала из сумочки, взялась печатать сообщение, но не смогла нажать на “отправить”.
Я слишком боялась его реакции. Была не готова услышать… А что он скажет?
“Прости, но я не готов”? Или “Я тебе помог, как и обещал, но теперь ты можешь уйти”? И “Аборт я оплачу”?
Не хотелось верить, что он может сказать подобное, но в злые слова собирались в предложения с новыми вариациями его реакции…
А я беременна…
Подняла кофту, обнажая пока что плоский живот, дотронулась ладонью до кожи.
И быстро смахнула набежавшие слезы.
Вечером мне позвонил Джеймс, только я не решилась ему рассказать. Все равно боялась его реакции.
Он был радостный, сказал, что закончил проект, над которым долго работал. Позвал меня к себе на ужин…
И его слова были такие… Теплые? Какие говорят лишь близкому человеку. И я согласилась.
Я не знала, что будет дальше. Я не знала и даже пока не хотела пока знать. Все потом.