Ева Пунш – Крысоlove (страница 3)

– Так вот, возвращаясь к Санта-Клаусу. Я как-то решил на чужбине – нашу церковь навестить, в путеводителе она значилась как Santa Claus Miracle Worker, я с трудом допер, что это, оказывается, мой святой и есть – Николай Чудотворец.

– И с оленем!

– Что с оленем?

– Вот я думаю, мужики, интересно, оленям тоже церкви ставят?

– Ага, святая церковь крупного рогатого скота.

– Олень разве скот?

– Это смотря какой олень. Северный – мелкий, корявый – точно скот. Пятнистый благородный – это скорее дичь.

– Нда, вариантов маловато, как у теток прямо – или в скот, или в дичь.

– Интересно, есть ли у них дискриминация по признаку «дичь или скот». Например, бары только для скота?

– Ты что! Оленям вход в бары и кинотеатры только в сопровождении Санта-Клауса.

– И он там – того – Миракль Уоркер?

– Ага, крутой Уокер.

– Лось!

– Лось – это черная дичь, а олень – красная.

– Это твой святой, Колян, как пить дать! И дружное ржание в три глотки.

...

«Пить дать»... Слушать этот бесконечный бессмысленный пьяный треп было невозможно. Виктор готов был взвыть еще в первую же ночь, а сейчас пошли третьи сутки. Они сидели вчетвером эти третьи сутки в маленькой охотничьей избушке и ждали снега. Несмотря на начало декабря, на дворе царил черностоп.

– По черностопу хорошо выходить на зайца.

– Это да. Самая добычливая охота на беляков – по черностопу, когда они уже выцветут, побелеют и сделаются видны издалека. Спрятаться им, гадам, негде.

2

Для зайца Виктор тоже ожидал снега, но и сейчас выходил один, когда остальная компания заваливалась спать после очередной дозы крепкого алкоголя. Зайцы – это была его главная, настоящая страсть. Как гусь для Паниковского, так и заяц – для Виктора. Схождение малика, сложная путаница жировок, различие взбудных следов русака и беляка, скидки, сметки и «двойки» – для Виктора это все было открытой книгой, написанной на знакомом с детства языке, которую он с любовью и трепетом читал и перечитывал на каждое первозимье.

Зачем он вписался в эту лосиную авантюру – и сам не понимал. Просто давно не был на охоте – вот на такой длинной, затяжной, коллективной.

Коллективная охота еще называется групповой. Да, что-то вроде группового секса, все шумят, все кричат, суетятся, чьи-то конкретные неудачи, осечки – не столь заметны при групповухе, и победы – как бы общие. Удовольствие скорее от суеты, да еще и от возможности хвастовства, выхода на публику.

Один давний приятель Виктора держал в Питере магазинчик товаров для конного спорта под названием «Фиолетовая лошадь». Этот приятель – Юрий – большую часть времени проводил в Англии, где неоднократно принимал участие в соревнованиях по конному троеборью и брал призы. У него было две любви – лошади и Англия, и он был счастлив, когда они воплотились в одну жизнь. Юрий часами мог петь гимны британским конюшням, конюхам, пастбищам, снаряжению, кормам.

Лошади, охотничьи собаки, коллекционные ружья, вечер у камина, над которым висит чучело оскаленной кабаньей башки, подогретый широкий бокал винтажного портвейна – вот он, английский стиль.

Рассказывал Юрий и про старинную британскую забаву – охоту на лис:

– Там, понимаешь, не главное – вот это – выследить, поймать, обезвредить, там важно – какая у тебя лошадь, какая у нее сбруя, родословная твоих собак, и сколько лет выдерживалось в дубе то виски, которое плещется в твоей фляге.

Они выезжают на эту охоту – веселой кавалькадой, половина – пьяные в стельку еще с порога, куда там «национальным особенностям русской охоты», ты вот на охоте курить запрещаешь и громко разговаривать у тебя – не смей! – а они чуть ли не с гармошкой песни поют. Едут на пикник – термос, фляги, бутерброды. Ружья на этой охоте и не нужны – но все равно ведь с собой тащат, где же еще им ружьями похвастаться – при таком скоплении народу. У них это даже не спорт, а просто отдых, клубная тусовка, только на природе. На лису, в принципе, наплевать, если встретится – собаки, конечно, в клочья порвут, но вообще, даже в самом Лондоне – эти лисы на помойках роются, их проще там отстреливать... Но в этом же никакого благородства, ага! Когда парламент объявил о запрете этой забавы, о, какие скандалы были! А как же, это ведь такие табуны лошадей, такие стаи собак – и все «без работы останутся». Лошади, конечно, не протестовали, но их хозяева... Эх, демонстрации и митинги протеста. Чуть ли не в парламент дохлых лошадей подкидывали...

Больше всего Виктор терпеть не мог вот такие забавы – облавные охоты. Согласился пойти на лося «с подхода» в знакомое хозяйство – окладчиком, то есть, современным языком говоря, распорядителем охоты. В команде их было четверо, больше и не имело смысла, потому что с загонщиками Виктор не пошел бы точно. А тут согласился скорее из принципа, чтобы самому отвечать, чтобы иметь возможность проследить и удостовериться – все по правилам. Виктору нравилось, когда все было по правилам и когда правила понятны и просты, при этом он терпеть не мог лишней бюрократии, заполнения вороха различных бумаг и прочей ерунды. Поэтому и ушел когда-то со своей любимой работы в милиции, как только появилась возможность создать собственное детективное агентство – и заниматься тем же делом, но без нудных отчетов и формуляров. Для таковых он нанял секретаря, а все свое время посвящал слежке и прочим расследованиям. Виктор был прирожденной ищейкой. «Взять след!» – для него звучало как для пионера «Будь готов!». Он понимал, что и в милицию-то он попал благодаря своей страсти к охоте. Профессиональных охотников не бывает, а егерем он становиться не хотел. Дед у него егерем был, Виктор нагляделся с малолетства. Ни о какой благородной борьбе с браконьерами и речь не шла, скорее – охотничья прислуга при сильных мира сего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.