Ева Перепалкина – Цепные: Багровые тени (страница 13)

Внутри закипал гнев на его окружение. Насколько ни был бы мой образ жизни жесток, то, что сделали с ним, в разы жёстче…

– Да. Может, о ремонте поговорим? – мягко попытался сменить тему Данила.

– Давай так, – серьёзно начала я. – Завтра съездим выбрать обои, краску или ламинат , в общем, всё, что пожелаешь. На следующей неделе запустим процесс. Согласен?

– Естественно. Спасибо большое!

– Рано ещё спасибо говорить. Приеду за тобой завтра после школы. Понимаешь, о чём я?

– Понял, – разочарованно протянул Данила.

– Всё, до завтра.

Довольно сбросив вызов, затянулась и стряхнула пепел тлеющей сигареты.

Спокойная музыка на фоне располагала к тому, чтобы расслабиться на диване. Голова не беспокоила, и появилось некое желание помочь Даниле выбраться из этого дерьма.

– «Притянуть его в мафию?» – думала я, выпуская ментоловый дым из лёгких.

– О, мать организации и просто хороший человек! – громко разнёсся по залу голос Еврея с порога.

Я не собиралась поворачиваться на его показушное поведение.

– …Ваш верный товарищ привёл вам очередного раба жадности и жестокости, – продолжал он, приближаясь сзади.

Напротив меня сел блондин, развалившись на двухместном диване. Он устало выдохнул, задрав голову, и рассмеялся, глядя на человека по левую сторону.

– Ты чё, язык в жопу засунул? Где твоя смелость, чувачок? – издевался тот.

Я наконец повернулась к мужчине.

Чёрные волосы, сальные и смешанные с частой сединой. Полный, невысокий, неопрятный, западной внешности. Он сложил руки на животе, не сводя с меня растерянного взгляда.

– Как зовут? Что расскажешь? – устроилась поудобнее, повернувшись к нему.

– Вы так молоды, а на вашем лице столько…шрамов… – выдавил мужчина. – Я представлял вас другой.

Веселье Еврея продолжилось, хоть и в разы тише.

– Говори уже, – свела брови, недовольная его бестактностью.

– Артемий Альбертович Шикарь, кличут Пустым. Сейчас у меня пятеро детей. Одного уже купили сегодня утром.

– Возраст товара?

– Не старше двенадцати, – внезапно осмелев, он продолжил. – Я же не дурак и знаю, что детские органы ценятся в разы выше. Да и предпочтения в удовольствиях частенько выпадают на неокрепшие тела.

– Фу… – поморщился Еврей.

– Что ж, не могу не согласиться, – спокойно ответила я. – Русский товар мы забираем.А ещё, – Продолжила я не дожидаясь ответа – Условие есть,теперь ты принадлежишь к организации,так что предоставляй полный отчёт своих действий этому человеку. – кивнула на Еврея.Понимая, какой вопрос последует, поспешила говорить дальше: – Твои труды будут высоко оплачены, но впредь товар нужно отлавливать не только школьного возраста. Мы предоставим список людей и их местожительство. Дальше дело за вами.

– Под моим контролем больше десять работников. Их надо чем‑то благодарить, если вы понимаете, о чём… Как будет происходить расчёт?

– Давай без этого, бизнесмен херов, а то щас хлопнем как муху и поминай как звали.Так и планировалось, если ты забыл, – угрожающе смотрел Еврей на торговца, прищурив чёрные глаза.

Тот тяжело сглотнул, опустив взгляд в пол.

– Каждый отловленный из нашего списка стоит миллион рублей. В ваших интересах привезти в Багровый полный заказ, – пояснила я.

– Я всё понял. Спасибо. Могу идти? – не поднимая головы, спросил он.

– Нет, – поднимаясь с дивана, ответила я. – Пошли, посмотрим, чем торгуешь.

Мужчина кивнул, направляясь к выходу, по‑прежнему сцепив руки на животе.

До живого рынка недалеко, но мы расселись по машинам.

– Поехали со мной, чувачок, —Еврей, призывающе ,открыл двери чёрного низкого автомобиля.

– Можно мне поехать с вами… – с тревогой посмотрел на меня торговец.

Я молча села в свой автомобиль, проигнорировав его просьбу.

Еврей взял за шкирку плотного мужичка и, насмехаясь, направил в свою машину.

– Сбежать что ли решил, лопушок?

Первой рванула чёрная БМВ Еврея, в секунду набирая скорость по замершим дорогам городка.

Я с сопровождением следовала за ними, не поднимая стрелку спидометра выше девяноста.

Торговая площадь живым товаром ограждена высоким забором и заставлена морскими контейнерами , прицепами фур. Для удобства продавцов на въезде и по периметру стоит охрана. Сторожевые собаки оповещают о новых посетителях рынка или попытках побега.

Мы остановились у двух синих контейнеров на опорах. Ко входу каждого приставлена мобильная лестница.

Пустой ,в спешке ,открыл один из них нараспашку, впуская нас внутрь. Весь бледный, он вытирал пот со лба рукавом куртки, не смея смотреть на нас.

Затхлый запах с примесью тухлого мяса ударил в нос.

Дневного света было недостаточно, и мы с Евреем включили фонари на мобильных.

То, что я увидела, меня ничуть не удивило, но заставило сцепить челюсти от накатившей злости.

На холодном полу расстелены грязные пуховики. Дети укрыты старыми пледами и одеялами.

Девочка шести лет выглянула из‑под укрытия, спросила простывшим голосом:

– Мама?

Глаз ребёнка заплыл от побоев, волосы взлохмачены, на лице припухшие ссадины. Из уха виднелась кровь.

– Со всем товаром так обращаешься? – продолжая светить фонариком на девочку, спросила я.

– Нет, это единичный случай. Эта партия всё срет и срет. Хоть не корми, – оправдывался голос торговца позади.

Двумя пальцами сбросила плед с неподвижного тельца у стены.

Нестерпимая вонь вынудила заткнуть нос. Мальчик дошкольного возраста лежал лицом вниз, в задранной майке и шортиках. Белая кожа с синевой усыпана ранами от ножей.

Внутри всё сжалось. Я медленно повернулась к Пустому , ожидающему на улице. Голос мой звучал ровно, почти буднично:

– Как тебе можно доверять такой ценный товар? Они сильно помяты.

Он побледнел ещё сильнее, но промолчал.

– Еврей, – бросила через плечо, – проследи, чтобы он не сбежал. И подготовь передачу «товара».

– Вероник, – окликнул меня Еврей, —Что с ним то делать?

Я достала сигарету, щёлкнула зажигалкой. Дым, смешавшись с утренним воздухом, на мгновение отвёл от меня жуткие образы.

– Решай сам. Только чтобы к завтрашнему утру его здесь не было.

Капитан встал рядом и обратил внимание на убитого мальчишку.

– Сука! Какой же ты конченый! – выкрикнул Еврей, вылетая наружу, зажимая нос.

Я сглотнула брезгливость и накрыла труп обратно. Присев на корточки возле избитой девочки, выключила фонарик , дневной свет из открытых дверей подсвечивал её лицо.