Ева Ночь – Вверх тормашками в наоборот (страница 16)

— Всё хорошо, ты молодец!

Геллан и Иранна переглянулись, заметив, как тонкие руки покрепче сошлись на Дарином затылке.

Иранна удовлетворённо кивнула.

— Умылись, вымыли руки и сели за стол, — скомандовала она. — Тебя это тоже касается, Геллан.

Как будто он не знал.

Пока они умывались, миска с краской со стола исчезла, Ви споро накрывала на стол, Иранна восседала по-королевски на своём месте.

— Наконец-то можно поесть, — тихо. но с чувством сказала Дара и поспешила сесть за стол.

Она пробовала всё подряд, наслаждалась едой и ни на кого не обращала внимания. Иранна метала строгие взгляды. Геллан прятал улыбку. Мила ковырялась в тарелке. Ви косо поглядывала на Геллана: видимо, слух о происшествии в конюшне уже разлетелся по замку.

— Меданы волнуются. Ты бы съездил в долину, Геллан. Не забудь только переодеться — Иранна неодобрительно кивнула на его наряд. — Незачем им знать, что ухайлы снова появились здесь.

— Это я виновата, — вступилась за Геллана Дара, — я ж не знала ничего про зеркала… то есть про отражательные поверхности.

— Дело не в этом. — Иранна посмотрела на Дару долго-долго, словно решала, говорить дальше или нет. И всё же сказала:

— Всё изменилось, Дара. Весы закачались, но в этом нет твоей вины. Нет ничьей вины: Обирайна не даёт выбора. Она ведёт по своему пути и бросает людей и не совсем людей в разные обстоятельства, события. Ей нравится месить тесто и смотреть, кто как выкрутится. Кто-то утонет, захлебнется. Кто-то выкарабкается, но подскользнется, застрянет. Кто-то покорно позволит себя измолотить и превратиться в хлеб или печенье… А кому-то суждено пройти через весь замес и стать чем-то новым, не похожим, другим. У каждого своя Обирайна. У всех — общая Обирайна, один путь. Только проходят по нему по-разному.

— Обирайна?.. — у Дары голова закружилась. — Слишком уж умные речи для моих мозгов. Судьба, что ли?..

Ирана улыбнулась одними глазами:

— Думаю, вы называете её так. Разницы нет никакой. Обирайна — Судьба — Еще как-то там…

— Папа говорит, нет никакой судьбы. Судьбу мы делаем сами!

— Да? — Иранна опустила глаза, но Дара заметила, как в них промелькнула лёгкая ирония. — Тогда почему ты здесь, Дара?

Она сидела, замерев. Открывала и закрывала рот. Мотала головой, хотела возразить. Хлопала ресницами, сверкала карими глазами. Щёки наливались румянцем. Но перечить было трудно. Можно, но аргументов железных не находилось.

— Ну вот и хорошо. — Иранна поставила точку. — Сходим в долину, Геллан. Заодно и краску Милы испробуем. Думаю, то, что надо, выйдет. Радужная шкура таких размеров уйдёт за хорошие деньги.

— Я с тобой… с вами! — Дара ни на минуту не собиралась оставаться в замке одна. Ещё чего.

— И… я… — тихо сказала Мила.

Геллан удивился. Даже безмятежную Иранну, казалось, это проняло. Но вслух удивление никто не высказал, хотя — Дара чувствовала — произошло что-то необычное.

— Пойдешь, если доешь. — жестко сказала муйба, и девчонка быстро-быстро стала старательно запихивать еду в рот.

На несколько минут стало тихо. Все доедали.

"Хорошо-то как… По-семейному уютно…" — подумалось Даре. Внутри растекалось спокойствие.

Тихий свист первым услышал Геллан. Ударом ноги сбил стулья, на которых сидели Дара и Мила, и накрыл девочек собою. Ви мгновенно превратилась в белую беспомощную птицу, Дред показал клыки волфо, но быстро овладел собою: выдержка у него была, что надо. Пёсоглавы зарычали под столом и тут же встали по обеим сторонам трёх поваленных на пол тел. Только Иранна сидела спокойно, не пошевелившись, и внимательно смотрела на тонкое лезвие, что разбило блюдо, пробило стол насквозь и застряло намертво, выжигая вокруг себя чёрный ореол.

Геллан поднялся, пытаясь справиться с судорогой, что скрутила правую сторону. Огнём запекли недавно зарубцевавшиеся раны. Иранна пальцами начертила знак, помогая ему прийти в себя.

Из-под стола показалось перемазанное соусом лицо Дары. Мила ещё лежала на полу, закрывая голову руками.

— Нифигасе у вас обеды… — протянула звёздная девчонка, с интересом рассматривая холодное лезвие посреди стола.

Глава 16. Дорога в облаках или путь в долину. Дара

У меня уже не только голова вспухала. Мозги набекрень, глаза навыкат, волосы дыбом. Хотелось встать и с силой щипнуть себя за руку. Или нет, — дать пинка поувесистее, чтобы очнуться.

Полдня! А как будто месяц или целый век прошёл. Да я тут поседею раньше времени, если и дальше в таком темпе закружит вальс жизни.

Мила валялась на полу и не шевелилась. Может, в обморок девчонка хлопнулась от испуга. Рядом два пса-броненосца стояли, набычившись. Ви на заднем плане беспомощно хлопала огромными белыми крыльями, роняя перья. Геллан стоял в какой-то странной позе ко мне спиной.

И только Иранна и Дред были спокойны. Первая делала пальцами какие-то пассы, второй стоял темно-золотым изваянием. Вообще не поняла, что он в столовой делает. Торчит как статуя. Может, как раз в этом его и роль — украшать помещение.

У меня так и чесались руки дёрнуть этот блестящий кол из стола, Геллан, видать, понял (или фиг его знает, как он это делает), распрямился, предостерегающе глянул и тут же сам, ухватившись голой рукою, стерженёк потянул.

Ну да, я вряд ли бы его вытянула… Мышцы левой руки напряглись. Красивый такой бицепс, рельефный, как у артистов в кино… Жаль, перчаткой этой без локтя наполовину прикрытый.

На вид стержень металлический, холодный, а черный круг вокруг себя то ли выжег, то ли плеснул чем… Длинная такая штука, с метр, наверное. Геллан вынул кол медленно, плавно. Зажал в руке и глаза прикрыл. Потом посмотрел на Иранну. Такое зло взяло: они словно разговаривали между собой о чём-то глазами, а ты сиди тут, гадай, что и почему.

На полу зашевелилась Мила. Посмотрела на меня беспомощно. Глаза тёмные из-за зрачков расширившихся. Я протянула руку:

— Поднимайся давай, вывалилась тут, как на пляже. Солнца не будет, загара тоже. Это шуточки всё, да, Геллан?

Ну, вы поняли, я так хотела его выспросить исподволь. Харэ им с Иранной глазки друг другу строить.

— В общем, приблизительно верно, — пробормотал он, не отрывая глаз от Иранниного спокойного лица. — По крайней мере, никакой угрозы нет.

— Ты ж говорил, замок чужих не пускает. Поэтому все могут спать спокойно.

Это я больше для Милы говорила. Она уже поднялась и платье отряхивала. Я трясла из её кудрей остатки еды: мы с ней ненароком пару тарелок прихватили на пол, когда Геллан ногой стулья из-под нас вышиб.

Геллан наконец-то оторвался от Иранны и посмотрел на меня. Не сердито, но пристально, словно приказывая не болтать много. И глазами на Милу повел. Ну да, я дура, что поделаешь… Вот же шаракан безрогий! Вечно меня за язык дёргает!

— Ладно, развлеклись немного — и хватит. Это чтобы обед пресным не казался, Дара. Остренького в соус. — Иранна глаза прижмурила, как кошка. Да она издевалась по ходу! Но возражать я не стала, достаточно того, что рука Милы в моей тряслась.

— Марш по комнатам. Умылись, переоделись все. — она зыркнула на Геллана. — И отправимся в долину. Я распоряжусь, Дара, чтобы тебе другое платье дали. Вы сейчас красивые, как хавры.

Я нырнула в глаза Милы, как Геллан учил. Она, видимо, сделала то же самое. Не удержавшись, хихикнула. Мила тоже. Вначале неуверенно, словно боясь, а затем звонче, раскрываясь, как цветок после дождя или под лучами солнца. Я услышала, как приглушенно кашлянул Геллан. Мелодично закурлыкала Ви. И даже у изваяния Дреда дрогнули скульптурные губы. У Иранны тоже потеплели глаза, а на губах заиграла улыбка, делая её лицо красивым до невозможности.

Пока мы веселились, Иранна, видимо, успела на счет одежды распорядиться. В новой комнате меня ждало очередное балахонное платье, правда, уже не домотканно-желтоватое, а ярко-голубое. Видать, чтоб меня издалека видно было, или намекали на моё небесное происхождение — кто их поймёт, шутников здешних.

Чертыхаясь, я умылась, переоделась и наскоро переплела потуже косу. Как смогла, не глядя. За этим занятием и застала меня мышка Мила, что проскользнула в дверь неслышно и замерла на пороге, испугавшись, наверное, своей смелости. Кудряхи старательно приглажены, щёчки розовые. Платье серенькое, неприметное.

— Не бойся, я не кусаюсь.

Мила вспыхнула сильнее и помотала головой.

— Т-тяпка…

— Да зайдём мы к этой обжоре, не переживай. Ей в саду хорошо, нравится. Царица: всё ей одной, представляешь?

Мила смотрела недоумённо.

— Ну… властительница, госпожа она. Царица по-нашему.

Мила застенчиво улыбнулась и кивнула: поняла, мол.

— Пошли, а то эти двое сожрут нас. Или уйдут сами.

Так мы и появились в комнате с камином — рука об руку, как две неразлучные подружки. Естественно, Геллан и Иранна уже нас ожидали.

Никто не возразил против похода в сад. Геллан отправился в конюшню за лошадьми, а мы пошли Тяпку проведать. Как и ожидалось, она балдела. Мимеи разрослись ещё больше, стали гуще и толще, налились голубизной, белый цвет почти исчез, мелькал лишь изредка на концах завитушек и узких толстых листьев. Потрясающее зрелище!

— Воды животному никто не оставил, — недовольно пробурчала Иранна. — Вон, плошку, из которой семена поливали, досуха вылизала.

Мы налили чистой воды, Тяпка тут же присосалась, пофыркивая от удовольствия. Она балдела, подставляла уши, позволяла себя гладить и вообще вела себя так, словно всю жизнь жила среди людей. Мимеи колыхались и пели звонкую песенку — оду радости. Не удержавшись, я им подпела, отчего мимеи полезли ко мне целоваться.