Ева Ночь – Та, что меня спасла (страница 4)

– Только ты, Тайна, могла попасть в подобную передрягу. Не зря я до сих пор тебя помню из сотен лиц, что прошли перед глазами, – из хлебного мякиша Аль ловко лепит человечка. У него идеи живут на кончиках пальцев. – Абсолютно не удивлён. Любишь его? Этого мрачного типа?

– Люблю, – признаюсь сразу же. – И никакой он не мрачный, – защищаю мужа.

– Да видел я его, твоего Гинца. Дед Мороз ему родственник. Только влюблённая девчонка может видеть в этом куске льда что-то хорошее, светлое и доброе. В тебе живёт отблеск пионерских костров далёкого прошлого, Тайна. Таких, как ты, уже не делают. Сами рождаются раз в сто лет. Может, потому земля ещё и не рухнула, держится, старушка. Валяй уже своё главное.

– Если после всего рассказанного тебе захочется выставить меня за дверь, не стесняйся, – предупреждаю я его.

– Прохорова, – фыркает Аль, – не напускай трагичности и таинственности. А то у меня уже и колени трясутся, и руки. Видишь, сидеть на месте не могу от страха.

– Я должна предупредить, – гну своё. А то получится: ты пообещал, взял кота в мешке, а потом неудобно его будет выставить.

– Слишком болтливая дева с собакой – вот что досталось мне в мешке. Рассказывай уж своё главное. Переживу как-нибудь. И даже сердце не разорвётся – поверь.

– Я из дому ушла, – вздыхаю.

– И собаку украла, – фыркает Аль. Ему почему-то весело. Брови у него пляшут. Красивый чёрт. Смуглый до черноты, а лето недавно началось. А глаза зелёные выгодно смотрятся на его породистом лице. – Породистую. Элитную. Сколько там твой бегемот щенками стоит? Тысячу баксов? – клацает он телефоном. Видимо, ищет информацию.

– Меньше, наверное, – вздыхаю. – Это ещё не всё.

– Прохорова, ты рассказывай, рассказывай, я тебя очень внимательно слушаю. А если не запугиваюсь, так это не твоя проблема. Или твоя? Кто-то нанял тебя, чтобы проверить, насколько у меня нервы крепкие?

– Если честно, я ушла, чтобы остыть. Подумать. Побыть в одиночестве. То есть, это не побег в прямом смысле этого слова. Но кое-что изменилось. Мне надо спрятаться на время.

Аль смотрит на меня пытливо.

– Другими словами, ты хочешь сказать, что и по утрам с собакой гулять тоже мне?

– Что-то вроде того.

– Глупее не придумаешь, конечно. Как раз по псине тебя в первую очередь вычислят. Это не стандартная моська, каких куча в каждом дворе. Это такая собака-предатель, по которой тебя в два счёта найти можно.

– На Эдгара покушались, – признаюсь. – И последнее время я жила под охраной.

– А сейчас, значит, он отпустил тебя просто так? – закатывает глаза Аль.

– А я его не спрашивала. Ушла и всё. И, кажется, есть причины, чтобы я пока не возвращалась. Точнее сказать не могу. Эдгар попросил.

– Слабо ты похожа на покорную жену, – вздыхает Аль. – Ладно, придумаем что-нибудь. Оставайся. Не проникся я душевным трепетом твоей истории.

Затем он улыбается. Сладко и предвкушающе. Пальцы его тонкие ныряют в пышную шевелюру. Плечи ходуном ходят от сдерживаемого смеха.

– Скажи мне, Прохорова, а Гинц твой в курсе, куда ты подалась?

Я пунцовею щеками и опускаю глаза.

– Чувствую, скоро будет жарко. Оставайся, Тайна. Это невероятно вдохновляет. Я готов даже красотой лица пожертвовать, чтобы это увидеть. Неистовые страсти. Мужчину, который из-за тебя вызовет меня на дуэль. Что-то подсказывает мне: он явится. Не выдержит без тебя. Я бы не выдержал, Тайна. Честно. Через любой забор перемахнул бы ради тебя.

Он смотрит мне в глаза. Открыто. Улыбается. Поддевает. А я не могу понять, шутит он или говорит всерьёз: столько в его взгляде оценивающей мужской заинтересованности. Он сейчас похож на гончую, что азартно идёт по следу дичи. У него даже ноздри трепещут. И я впервые думаю, что когда раздавали мозги, я проспала или отвлеклась на что-то другое.

– Не бойся, Тайна, – хрипло говорит он, улавливая чутко моё настроение и состояние. – Я принципам своим не изменяю, даже когда пьянствую. Так привык себя контролировать, что меня даже во сне сложно изнасиловать какой-нибудь малолетке или окольцованной дамочке, что бесится от скуки и жиру.

Я снова краснею. Это камень в мой огород. Я тоже прибегала к нему. Правда, не совсем, чтобы изнасиловать, но о чём-то таком думала, шестнадцатилетняя идиотка. Он меня раскусил тогда. Да и что там кусать – я и не сильно старалась скрывать собственные намерения и мысли.

– Брось, Тайна. Я не о тебе сейчас. Ты тогда… больше от отчаяния. Всё в силе. Твоя комната ждёт. Поехал я за покупками. А то и правда страшно жить. Вдруг завтра война, а в доме гречки нет. Или макарон.

– И соли со спичками, – включаюсь я в эту игру.

– Это идея! – щёлкает он пальцами и подсовывает свой телефон. – Пиши список всего необходимого. Вам, девочкам, лучше знать, что понадобится для дома. К тому же, за тобой уборка и обед, Тайна. Секреты секретами, тайны тайнами, а обед по расписанию.

Я вбиваю в его телефон список покупок и слышу, как он напевает. Что-то из классики. Моцарт или Бетховен – не вспомню. Кажется, я его вдохновила. Знать бы ещё, чему он так радуется. Перспективе схлестнуться с моим мужем?..

Глава 5

Эдгар

Ложь – штука противная. Прилипчивая. Ей всё равно, кого марать. Солгав раз, приходится либо выкручиваться постоянно, либо рано или поздно всё вылезает наружу, как гнилые нитки, что рвутся и оставляют безобразные стержки-разрывы.

У меня сейчас нет другого выхода: любой в моём окружении может быть тем самым человеком, что поставит подножку, отвесит оплеуху или воткнёт нож в спину.

Я бы хотел всем доверять. Но жизнь научила меня проверять информацию, анализировать, сопоставлять факты, делать расчёты и выводы, принимать решения и побеждать. Плохо, когда тех, на кого ты можешь опереться, по пальцам одной руки пересчитать можно.

Я рисую в блокноте круг. Выстраиваю людей, что находятся рядом. Строю версии, пусть даже бредовые. Здесь главное – определиться.

Тая, моя жена. Не думаю, что началось всё с неё. Совпало, скорее. Она была случайной девочкой из ресторана. Я сам обратил на неё внимание. Сам принял решение жениться. Никто не подталкивал меня к этой мысли, даже исподволь. Даже если предположить, что она разыграла сцену с заваленной инсталляцией. Я мог пройти мимо. Я мог выбрать другую кандидатуру. Я мог отказаться от затеи в любой момент.

Она не сопротивлялась, но и не горела желанием становиться моей женой. Да и вообще. Не вижу смысла и мотивов. Убить, чтобы стать наследницей состояния? Для девочки, что отбила право собаки жить в доме, а не в приюте, что собиралась экономить на еде и работать в три смены, лишь бы я не позволил чужих ей детей в интернат сдать, слишком нелогично. Она даже вещи от тётки забирала, чтобы не зависеть от меня.

Ну, и сердце, чувства, сердце… я противился даже мыслям, что Тая способна на подобное. Не способна. Никогда. Не в её характере.

Мама и Леон. Неожиданные родственники. Я оговаривал свою жену и смотрел, как мать реагирует. Не блеснёт ли в её глазах огонёк радости или злорадства. Подобные вещи трудно контролировать порой. Но она осталась у разбитого корыта, с тремя детьми на руках, пусть один уже и взрослый, без средств к существованию, без дома и друзей. Всё остальное может оказаться хорошо продуманной ложью. Она, к примеру, лгала, когда пыталась пристроить детей. Не сказала правду.

Прошлое её подтвердилось. Но кто знает, как она жила? Что было в её жизни потом? Она жила с человеком, который не любил её сына. Не каждая мать на это решится. Не променяла ли она одного садиста на другого? Много вопросов и достаточно тёмных пятен на карте судьбы женщины, что вынырнула из прошлого слишком «вовремя».

Да, она жила в лесу. Но в доме оставался её сын. Шпионил и гадил. Пытался ухаживать за Таей. Целовал её, зная, что у меня обязательно снесёт крышу. Случайно или намеренно? Провоцировал или просто юноша с сильной влюблённостью, когда теряются тормоза? Опять миллион вопросов, и заочно на них ответы не найти.

Сева. Давний друг юности, который знает обо мне всё. Наверное, даже больше, чем всё. У нас разница в четыре года. Мы из одного города. Но общаться начали лишь в институте. Прибило его как-то ко мне. И с тех пор мы почти не разлучались. Сева не стремился развивать бизнес. Слишком ленивый и ветреный для серьёзных дел. Кажется, его устраивала роль моей правой руки. Он хорошо разбирался во многих вопросах, а кое-где был просто незаменимым. Один нехороший пунктик меня беспокоил. Раньше я на него сквозь пальцы смотрел: Сева «подбирал» за мной всех моих любовниц. Или почти всех. Ради интереса? Что-то глубоко личное, о чём я не знаю, пропустил, не обратил внимания?

От мыслей и вопросов – голова кругом. А я ещё не по всем кандидатам, кто мог бы меня недолюбливать, прошёлся

– Зачем тебе телефоны? – спрашивает мимоходом Жора. Не могу и не хочу его подозревать, но и он – друг, знает обо мне слишком много. Вхож в дом. Но ему бы ничего не стоило прикончить меня здесь, когда я и так загибался. Но, но, но…

– Я потерял свой, – лгу, не моргнув и глазом. Жора смотрит на меня странно. Видел, наверное, мой телефон в целости и сохранности. Ничего не переспрашивает и не пытается уличить во лжи – и ладно. Остальное как-нибудь переживу, и объяснюсь позже, когда всё утрясётся или рассосётся.