Ева Никольская – Единственная (страница 33)

Где-то на краю сознания билось в конвульсиях трусливое понимание, что дома мы не одни, но и оно растворилось в лавине чувств, захлестнувших нас обоих. Я просто растворилась в этом мужчине, окончательно забыв, где нахожусь и кем являюсь.

— Кхм-кхм! — покашливание сестры было совсем неделикатным. — Я, конечно, извиняюсь, но мне очень-очень надо спросить, — дождавшись, когда я вернусь в реальность, проговорила Крис.

Не зная, куда деться от стыда, я дернулась в попытке вскочить и отбежать подальше от иоширца (желательно на другую планету, чтоб наверняка), но он стиснул меня еще крепче, пресекся маневр. Затем медленно поцеловал в висок, будто подтверждая, что отныне мы точно вместе, и, посмотрев на Кристину, спокойно произнес:

— Слушаю.

Спокойно и убийственно, как по мне.

Однако сестричку мою таким тоном и взглядом фиг напугаешь. Особенно когда у нее вопрос жизни и смерти.

Во всяком случае, именно так она сказала.

Кристина

Сестру трясло. Натурально так. Руки дрожали, пытаясь удержать стакан. И это с водой! Как она чай-то пить собирается, который я ей готовлю?

Заболела вроде бы я, а больной выглядела Ева. Больной и странной. То, пытаясь избавиться от озноба, сестра куталась в плед, который я ей принесла, то зависала, будто компьютерная программа, глядя в одну точку.

Или она букеты изучала? Наверное, их. Особенно тот, который с белыми розами. Периодически Ева касалась собственных губ, явно вспоминая поцелуй, и заливалась румянцем под цвет алого букета. Главное, чтобы не начала мимикрировать под бордовый!

Миры обетованные! Что за фигня-то происходит?

Подумаешь, поцеловал ее мой учитель. Не первый же поцелуй в ее жизни и уж точно не последний. С чего так нервничать?

Это мне впору бегать по потолку и в панике рвать на себе волосы, если то, что он сказал, действительно, подтвердится. А я, наоборот, спокойна, как слон. Да и как волноваться о себе, когда с сестрой непонятки?

— Может, господин Рэйн — вампир? — высказала предположение я, сочувственно глядя на Еву. — Ты сама говорила, что он живет в «морозильнике». Да и руки у него вечно ледяные. Он, часом, тепло твоего тела не похитил? Что-то тебя после его объятий знобит, как в лихорадке.

— Нет. — Сестра замотала головой.

— Не знобит или не вампир? — прицепилась я, надеясь вывести ее на разговор, а то это молчаливое зависание меня напрягало.

— Я просто замерзла, — выдавила улыбку Ева, фокусируя взгляд на мне, а не на неизвестной точке в пространстве. — Чай уже готов?

— И почему же ты замерзла, если в квартире тепло? — не унималась я.

— Потому что… потому… — Оправдание у нее упорно не придумывалось, а пальцы сами тянулись к припухшим губам. — Черт! Ты права — это нервное. Я никак не могу успокоиться, — наконец, признала она то, что я и так видела. — Все было слишком… невероятно. До сих пор не верится. Я ведь сама его спровоцировала. Стыдно…

— Эй! — со звоном опустив чашку на стол, рявкнула я. — Что еще за «стыдно»? Кого ты там стыдишься? Мужчину, которого любишь, и который, как ты сама сказала, любит тебя? А чем, по-твоему, парочки занимаются? Держатся за ручки и беседуют о высоких материях? Стыдно ей! — фыркнула я. — На вот… чай с лимоном выпей. Осторожней только, не обожгись — он горячий.

— Спасибо, — улыбнулась сестренка, подняв на меня глаза. — И за то, что остановила нас, тоже большое спасибо.

— Во-первых, ты уже благодарила, — напомнила я, наливая и себе чаю тоже. — Во-вторых, у меня шкурный интерес был.

Был, не без этого. Еще какой! Но за сестру я, правда, испугалась, когда увидела, насколько горячим было их ночное общение.

Зря, наверное. Господин Рэйн — не юнец, неспособный сдерживать свои порывы. Остановился бы и сам. А теперь за то, что вмешалась, мне придется расплачиваться. Судя по холодному… даже ледяному тону и мрачной физиономии, на уроке завтра дорогой наставник три шкуры с меня спустит. И так раз пять.

— Ой, Крис! — всполошилась сестра, окончательно возвращаясь в реальность из страны самокопаний. — Меня так потрясло произошедшее между мной и Аллегро, что я совсем забыла о тебе. Прости эгоистку!

— Главное, что вовремя вспомнила, — проворчала я, доставая из холодильника остатки праздничного торта. — Будешь? — предложила ей. — Сладенькое успокаивает. Тебе точно не повредит.

— Тебе тоже, — вздохнула Ева, и теперь уже она посмотрела на меня с сочувствием.

Осталось еще обняться и друг друга пожалеть — смех, да и только!

— Именно. — Сев за стол, я отправила кусочек десерта в рот и, довольно зажмурившись, облизнулась. — Или ты думала, что я достала торт, чтобы им полюбоваться? — Открыв глаза, хитро взглянула на сестру. — Ешь давай, а то ничего не останется. Знаешь ведь мои аппетиты.

— Сама ешь.

— Ну, начинается… — протянула я и собственноручно положила один из трех последних кусков на ее тарелку. — Ешь, сказала! Хватит тут дрожать и страдать. А то завтра выкачу претензию господину Рэйну за замораживание моей сестры, — пригрозила шутливо. — Ты точно в порядке? — уточнила, перестав улыбаться.

— В полном, — с готовностью кивнула Ева. Она на самом деле выглядела лучше, и кружка, зажатая в ее ладонях, ходуном, как недавно стакан, не ходила. — А ты?

— А я… думу думаю.

И подумать, действительно, было над чем.

Я успела провалиться в сон, наевшись таблеток, прежде чем меня разбудили. Не Ева с господином Рэйном, и даже не Кася, перекочевавшая из спальни сестры в мою, чтобы лечь рядом и греть мне живот. Это была мысль, которая вспыхнула, как сигнальная ракета, в мозгу, став недостающим пазлом в картине наших с Элроем отношений.

Все дело было в словах телепата, которые он обронил на вечеринке. Про то, что для реинкарнации иоширянки влюбиться в кого-то быстро и по уши — вполне нормально. А почему оно нормально и при чем тут мои инопланетные корни? Правильно! Потому что именно у иоширцев встречается такая штука, как эмоциональная зависимость. И если дело в ней, то… что-то мне жалко стало Эла.

С этим животрепещущим вопросом я и прибежала на кухню, сообразив, что Ева там не одна. Не будь у нас позднего гостя, тоже бы прибежала, потому что меня буквально распирало от желания с кем-то поделиться пугающей догадкой. Но наличие иоширца в доме все упростило.

Заодно и повод появился не дать ему слишком сильно увлечься поцелуями и перепугать до смерти мою скромницу-сестричку. Она и так в себя полчаса приходит, а что было бы, не прерви я их вовремя?

— Что надумала? — спросила Ева, растягивая удовольствие. В смысле, торт она растягивала, не желая наедаться на ночь, в отличие от меня.

— Мне видятся два варианта, — сказала я, посматривая на последний кусок, одиноко стоящий на огромном блюде. Заметив мой взгляд, сестра улыбнулась и переложила остатки тортика ко мне на тарелку. — Ты точно не будешь? — уточнила я. Она отрицательно качнула головой, продолжая улыбаться. Гроза миновала, озноб отступил. Надо было сразу загрузить ее моими проблемами, глядишь, быстрее бы в себя пришла. — Так вот… варианты. Первый: мне просто нравится Элрой. Любой нормальной девчонке может приглянуться такой шикарный парень, как он. Разве нет?

Ева пожала плечами — вероятно, у нее такой уверенности не было.

— А второй вариант — это зависимость? — спросила она.

— Да! Если у меня есть связь с Иоширом, то и закидоны иоширские тоже могут проявиться. Учитель подтвердил.

— И я подтверждаю, — подала голос Чума.

— Вот! — Я подняла указательный палец вверх. — Иоширцы всех мастей подтверждают. Если это не обычная влюбленность, а набирающая обороты эмоциональная зависимость, Эл со мной очень круто попал.

— Как я с Алом.

— Да… Эй! — в очередной раз воскликнула я. — Разве ты недовольна?

— Успокойся, — тихо рассмеялась сестра. — Тортик кушай, нервы успокаивай. Давай, не отвлекайся. Я всем довольна, хотя мне ужасно неловко и немножечко страшно от мысли, что наши отношения с его высокопревосходительством перешли на новый уровень, — призналась она, покосившись почему-то на потолок. — Но я счастлива. Клянусь. — Ева коснулась сердца, подтверждая истинность клятвы, как мы делали в детстве. — Лита… Чума, то есть. Ты ведь не будешь наши личные разговоры никому пересказывать?

— Да как можно! — возмутилась «домовая» и опять замолкла, будто ее тут и нет.

— Ну вот… у вас все с моим учителем вроде как налаживается, — сказала я, расправляясь с тортиком. Надеюсь, оно мне боком опять не выйдет, а то живот только-только перестал беспокоить. — Уже хорошо! А мои перспективы романтических отношений весьма туманны.

— Почему?

— Потому что, если это вариант номер два, я же маньячкой стану с собственническими замашками. А вдруг мой парень меня разлюбит? Или испугается такой девушки, или…

— Ну ты же не испугалась замутить с телепатом, — перебила Ева. — Теперь его очередь… не пугаться.

Мы продолжали болтать, попивая чай и обсуждая наших мужчин с их особенностями. Шутили, смеялись и наслаждались тортиком. Ева окончательно ожила, да и мне стало гораздо лучше. Живот больше не беспокоил, несмотря на опасения, нервы тоже успокоились. И внезапные озарения, к счастью, в голову приходить перестали.

Когда же мы полностью расслабились и начали дружно зевать, снова очнулась Чума и с интонациями пьяного гостя за новогодним столом затянула что-то заунывное.