Ева Никольская – Чума на тропе любви (страница 7)
Одно радовало: про опрометчиво выдуманного мною ребёнка препод больше не вспоминал и намёков на наши якобы близкие отношения не делал. Более того – он на «вы» перешёл. Порадоваться бы, но… я пятой точкой чуяла подвох.
И интуиция меня не подвела.
Читай лекцию кто-то другой, я бы наверняка восхитилась талантом преподавателя, так понятно и интересно подающего сложный материал. Но это был Александр Рудольфович Штерн, как шёпотом сообщила мне Таня, и думать о сопромате, когда мысли то и дело скатываются к грядущему наказанию, у меня не получалось. Ещё и недосып сказывался, делая меня слегка заторможенной.
Поэтому я просто сидела и, как баран на новые ворота, тупо пялилась на мужчину, которого не так давно успела обозвать, покусать и даже поцеловать. Воспоминания о последнем почему-то были самыми навязчивыми. Я даже очки сняла, чтобы препод превратился в смазанный силуэт, иначе мозг работать совсем отказывался.
Странно, но, невзирая на моё не самое лучшее самочувствие, кое-что из сегодняшней лекции я запомнила. Придётся всё же признать: Штерн, действительно, хорош. Как преподаватель, разумеется. А вот как человек – не очень. Всю пару ждала, что вредный блондин вызовет меня к доске, чтобы поиздеваться, но нет – пронесло.
Когда занятие закончилось, я, зевая на ходу, поплелась за обещанным наказа… тьфу ты – за домашним заданием! Таня пошла со мной, чтобы морально (да и физически тоже) меня поддержать и не дать сморозить какую-нибудь глупость. Я мысленно себя успокаивала тем, что решить задачки мне помогут интернет, Ритка (за пару шоколадок) или кто-нибудь из парней-старшекурсников, как вдруг…
– Что это?! – Сонливость как рукой сняло при виде стопки листов, выложенной передо мной на преподавательском столе.
– Задание, Ксюша, – пояснил мучитель, как маленькой. И опять я почувствовала себя Золушкой, правда, не сбежавшей с бала, как в прошлый раз, а застрявшей в замке злобной мачехи. Ну а вместо сорока розовых кустов мне предоставили двадцать белых страниц с задачами по сопромату. Или пятнадцать. Мелким шрифтом! Издевается гад! – Штрафное, – добавил тиран с ухмылкой.
– За испорченную рубашку? – вспомнила о ночных подвигах я и чуть не вскрикнула, когда Таня наступила мне на ногу.
– За сон на моей лекции. Раз вам так скучно, Ксения, значит, вы всё уже знаете. Жажду в этом убедиться.
Чёрт! Выходит, за рубашку ответочка прилетит позже. Вот же невезуха!
– Покажите, на что способны, – сунул мне в руки пачку листов Штерн, а потом добил насмешливым: – Завтра после пятой пары жду вас здесь с ответами.
Завтра?! А не офигел ли он?
Меня так и подмывало съехидничать или нагрубить, но стоявшая рядом подруга очень уж убедительно оттаптывала мне ноги каждый раз, как я открывала рот.
– Мобилу верните! – потребовал Шарик, подходя к нам.
На самом деле его звали Илья Преображенский, и учился этот «клоун» на дизайнера архитектурной среды вместе с Маргаритой, которой, кстати, на лекции почему-то не было (надеюсь, не из-за моей вчерашней шоколадки). А вообще странно – это же она нам с Таней позвонила, чтобы мы немедленно шли знакомиться с новым преподавателем. А сама слиняла, получается? Вот ведьма!
Впрочем, не о ней сейчас речь, а о Шарике. Периодически он донимал Ритку, ибо натура у парня такая… пакостная, за что регулярно получал порцию ведьмовской «благодарности». Не только ведьмовской. Этот поросёнок много кого доводил за два года, и ото всех ему прилетало: иногда словом, а иногда и чем поувесистей. Бесячий, короче, персонаж!
Штерн молча пододвинул к ДАСовцу конфискованный гаджет… и два листика с задачками. Два, чёрт возьми, а не двадцать два или сколько их там у меня!
Это разве честно?!
– Ваше домашнее задание, молодой человек, – сказала сероглазая сволочь, как ни в чём не бывало.
– Так, минуточку! – отскочив от Таньки, чтобы она окончательно не отдавила мне ногу, возмутилась я. – Это несправедливо! Почему ему так мало, а мне…
– Он на лекции не спал, – перебил злыдень улыбаясь. Гаденько так! – Бурная ночка была, госпожа Чумилина, да?
Вроде как невзначай спросил Штерн, а меня бомбануло.
– Не ваше дело! – рявкнула я, не стесняясь зрителей. Чуть «собачье» не вставила, но вовремя вспомнила, что это не парень из развлекательного центра, а мой новый учитель.
Танька вцепилась в мою руку и сильно её сжала, взглядом призывая угомониться.
– Моё, если ваше поведение мешает моим занятиям, – парировал препод.
– Что именно вам так помешало?
– Твой храп, Чума! – вставил свои пять копеек Шарик, за что тут же огрёб рюкзаком: тяжёлым, с книжками – я, наконец, собрала всё, что задолжала библиотеке, и притащила в универ, чтобы сдать.
– Храп?! – вызверилась я на очередного «козлика», решившего испортить мне день. – Я не храпела! И даже не спала толком. А вы… – переведя взгляд на худосочные листочки с задачами в руке поганца, рявкнула: – Это дискриминация по половому признаку!
– Ой, Чумилина-а-а, – протянул однокурсник, закатывая глаза. – Хорош уже комедию ломать. Будь поласковей со своим парнем, и он сам тебе всё посчитает. Устроила тут…
– С парнем? – в один голос переспросили мы: я, Таня, Александр Рудольфович и даже кто-то из мимо проходящих, но внезапно задержавшихся.
– И не надо так на меня смотреть, весь универ уже в курсе, – заявил Шарик.
Очевидно, не весь, раз заинтересованных оказалось больше трёх, ну да ладно.
– Поясни, Илья! – потребовала Танюха, не дав мне выразить эту мысль другими словами.
– Да пожалуйста! – фыркнул поганец, набирая пароль на экране гаджета.
Несколько коротких движений пальцев и – вуаля! Нашему взору предстала запись ночного инцидента, которую таки слили в сеть. Со звуком! Проклятый однокурсник врубил громкость на полную.
Мама дорогая! Вот так попадалово! И я ещё хотела, чтобы этот компромат слили? Да мы же там ведём себя, как озабоченная парочка перед соитием!
– Какой интересный ракурс, – протянул Штерн, ничуть не смутившись.
Это он так корректно выразился про свою пятерню, сжимающую то, что у меня пониже талии? Крупным планом! И что за извращенец это всё снимал?
– Ого! – хохотнул кто-то из студентов. – Чума, да ты топ!
– Горячая штучка!
– Меркантильная! Он же препод! – вякнул приятель Шарика.
– Ксюха, вы реально встречаетесь? – спросила Люба – моя одногруппница.
– Так про беременность – это не сплетни? – блеснул излишней информированностью староста.
Ребята принялись сыпать вопросами, и всё это под насмешливым взглядом самодовольного блондинистого кобеля, который даже не пытался как-то объяснить случившееся недоразумение. А раз ему не надо, я тоже не буду. Не хватало мне ещё начать оправдываться, как провинившаяся школьница.
– Вы всё не так поняли…
Боже, Таня! Замолчи!
Настала моя очередь наступать ей на ногу и дарить выразительный взгляд.
– Да, я беременна! – заявила, отметив, как взмыла вверх бровь самодовольного болвана, решившего пустить всё на самотёк. Смутить меня хотел, господин Штерн, да? А вот фигушки! Я эту утку запустила, я её и пристрелю. А нет, не то. Короче, как-нибудь выкручусь… потом. Имя потенциального отца я же вслух не называю, мало ли от кого я там беременна. Я совершеннолетняя, имею полное право. – Наверное, – добавила, куснув губу – вроде как от нервов. Всё равно сплетня уже разлетелась, почему ещё немного не поприкалываться, раз второй подозреваемый молчит? – А он, – указала на препода, – придирается по пустякам и заваливает меня дополнительными заданиями! Садист!
Слова мои сочились ядом, но блондин, увы, не отравился. Непробиваемый тип!
– Я всего лишь забочусь о репутации, – парировал он.
– ?
– Зачем моему наследнику безграмотная мама?
– Что-о-о? Это я-то безграмотная? Да я…
Чёрт! Я его придушу прямо тут, и пофиг, что меня потом из универа выпрут или даже посадят.
Наверное, что-то такое промелькнуло на моём лице, потому что все, кто толпился рядом, резко отпрянули, и только Таня, схватив листы, брошенные мною в запале обратно на стол, мёртвой хваткой вцепилась в моё запястье и с силой, которую сложно было заподозрить в хрупкой девушке, ринулась к двери. Я пару раз пыталась вырваться и вернуться, чтобы договорить, но не вышло.
– Она всё решит и принесёт, Александр Рудольфович! – пообещала подруга преподавателю уже из коридора, имея в виду меня и мои задания.
– Жду не дождусь, – отозвался Штерн.
Даже не сомневайся, хлыщ белорубашечный! У меня уже и план созрел. Надёжный, как швейцарские часы. Осталось только главную «шестерёнку» на просторах альма-матер отловить – и механизм скоростного выполнения навязанной тобой домашки запустится.
– Пс!
– Твою бабушку, Чумилина! – взвыл Лодочкин, подвернув ногу, когда, шарахнувшись от меня, споткнулся.
Поэтому, наверное, и не дал дёру сразу, обнаружив мою скромную персону под дверью мастерской, где корпели над дипломами будущие выпускники.
Пожалела бы его, но нет. Он ещё не до конца реабилитировался, хотя Тане уже накатал большое письмо с извинениями в духе «ты тут ни при чём, это всё я идиот». Так и есть – он идиот, и это его признание мало что меняет. Хотя Танюха (добрая душа!) уже готова была парня простить и окончательно забыть.
Это она зря! У меня на соседушку-старшекурсника имелись свои планы.
– Да что вам всем далась моя бабушка?! – возмутилась я, отлепляясь от стены, возле которой караулила друга детства. Бывшего! – Расскажу ей – и будете по огородам от лопаты возмездия бегать, – пригрозила, вспомнив свою боевую бабулю.