Ева Никольская – Чума на тропе любви (страница 2)
– Я сказал…
– А я сказала – нет!
Вот упёртая! Решив проучить нахалку, переместил ладони с её талии ниже и чуть сжал упругие ягодицы, затянутые в джинсы. Зря! Во-первых, испытал острое желание продолжить наш разговор в каком-нибудь тёмном уголке без свидетелей, чтобы дать волю рукам, губам, а, может, и чему-то ещё. Во-вторых – меня опять покусали.
Да чтоб её! «Пиранья», а не «мартышка»!
Ещё и поцарапала, вырвав клок волос ко всему прочему, а потом заявила во всеуслышание, что я грязный извращенец, за что по своей аппетитной заднице и получила.
Я извращенец?! А не эта сумасшедшая, налетевшая на меня, точно ураган, и вцепившаяся клещом. Поганка мелкая! Ни стыда, ни совести! Куда только родители смотрят!
Так, стоп… родители.
Она хоть совершеннолетняя? Не хватало мне для полного счастья обвинений в растлении.
На этот раз я приложил больше усилий, отдирая от себя девчонку. Но она извивалась, как ящерица, продолжая цепляться за меня. Мало того что разорвала мне рубашку, так ещё и на барабанные перепонки покусилась, заверещав на весь зал:
– Ты мне ноготь сломал, смертник!
Смертник? Я? Да она совсем без тормозов!
– Ксю, пойдём… О! – Ну, вот и подружка с батута выползла. Надеюсь, с туфлями для обеих. – А что это вы делаете? – поинтересовалась она, глядя на нас.
Хороший, кстати, вопрос.
Тут бы мне отпустить зарвавшуюся «мартышку» с миром и забыть о ней, как о страшном сне, но желание наказать паршивку оказалось сильнее здравого смысла.
– Вызовите охрану! – крикнул я в толпу, крепче прижав к себе брюнетку, чтобы не сбежала. – Хочу в суд на эту ненормальную подать за домогательства и оскорбления.
Думал, испугается, извиняться начнёт… Как же!
– Да, вызовите! – поддержала меня «пиранья», отлипнув, наконец, от моей шеи.
Не школьница вроде – уже хорошо! Миловидная, очаровательно-лопоухая… заноза. Знать её не знаю, а уже будто под кожу влезла и зудит, провоцируя на всякие глупости. На вид ей лет двадцать плюс минус год. Глаза чёрные, как угольки. И хитрющие! Не к добру! А губы полные, нежные, сочно-красные… Только бред какой-то несут!
Выпав из созерцательного транса, вслушался в монолог прилипалы и чуть не поперхнулся от запредельной наглости этого существа! Точно «нечисть»! Мелкая.
– Бер-р-ременна? – переспросил, невольно отмечая рычащие нотки в собственном голосе.
– Да! – соврала артистка, даже не моргнув. Громко, чётко, эмоционально… чтобы все слышали. Судя по звуку, что-то упало. Может, туфля, которую подруга этой предприимчивой обманщицы держала в руках, а может, и её челюсть. – Какой же ты подлец, милый! – добавила «мартышка», театрально шмыгнув носом. – Хотел навредить нашему будущему ребёнку, столкнув меня с высоты? Мерзавец!
Ни чего себе обвинения от незнакомки! Пока переваривал, это юное дарование патетично воскликнуло:
– А я тебя так любила!
После чего, продолжая отыгрывать роль обиженной любовницы, она меня… поцеловала. Прямо в губы, с которых должно было сорваться всё, что я о ней думаю.
Не сорвалось.
А вот инстинкты с цепи точно едва не сорвались. Это удивило и взбесило – обычно я на женщин так не реагирую. Тем более, на таких. Хотя ТАКИЕ мне ещё, признаться, не попадались.
Я настолько увлёкся поцелуем, что ослабил хватку, чем эта шельма и воспользовалась. Вывернувшись из моих рук, она «ящеркой» соскользнула на пол и пулей метнулась к обалдевшей не меньше меня подруге. Сунула ноги в валявшиеся на полу туфли, схватила тоненькую, словно тростинка, блондинку за руку и потащила её к выходу.
– А ну, стой! – очнувшись, крикнул я, наблюдая, как ловко эта «коза» скачет на каблуках. – Слышала про статью за клевету?
– Какая клевета, брат? – хихикнул один из зрителей. – После такого «кино для взрослых» никто не поверит, что вы не пара.
– Вот-вот! – поддержала его девица, тоже наблюдавшая за происходящим. – Милые бранятся – только тешатся.
– А ребёнка надо бы… – попытался поучить меня жизни очередной умник, однако я грубо оборвал:
– Нет никакого ребёнка! – Немного подумав, мстительно добавил: – Но будет! – и бросился догонять паршивку, решившую, что ей всё сошло с рук.
Чёрта с два!
– Ребёнок будет? Алекс! Какой ещё ребёнок? – донёсся вслед голос Ника, который тоже, по-видимому, выбрался из «бассейна». – А… куда это вы все? – спросил он заинтригованно. – Меня подождите! Я с вами хочу!
Глава 2
Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Охрана, которой я всерьёз побаивалась, учитывая мои подвиги, нас как раз и спасла. Вернее, охранник и его фамильяр – редкий зверь в наших пенатах, и оттого очень ценный.
Когда териоморфный дух находит своего человека, у того обычно открывается какая-то сверхъестественная способность. У охранника это был «отвод глаз», который он и использовал, помогая нам.
Молодой улыбчивый парень, наверняка видевший всё происходящее по камерам, узрев нас с Танькой, несущихся к главному выходу с таким видом, будто в здании пожар, посоветовал бежать к запасному. Там неподалёку как раз была ещё одна стоянка такси.
А его лиловая птичка с мордой, похожей на кошачью, даже вызвалась нам дорогу показать, на лету потешаясь над охотниками, потерявшими добычу в лабиринте коридоров. Я бы тоже посмеялась… злорадненько так, но времени на веселье не было.
Перевести дух мы с Танюхой смогли только в такси. И то не сразу. Поначалу всё оглядывались, невольно сползая пониже на сидении. Случившееся не обсуждали, ибо без слов было ясно, что сначала надо удрать с места преступления, а потом уже об этом говорить.
Домой приехали в полночь, будто Золушки, сбежавшие с бала. Слава небу, в полной комплектации: ни туфли, ни голову, ни что-нибудь другое мы на внезапном празднике абсурда не потеряли. Разве что немного нервных клеток и капельку совести – но это детали.
В конце концов, не я к мужикам цепляться начала, а «костюм» с «рубашкой» к нам! Поэтому переживать о содеянном смысла нет. Получили оба «козлика» по заслугам! Один – сумкой по башке от Тани, а второй… от меня.
Так и представляю, как он перед своей девушкой будет оправдываться, когда она похожие на засосы укусы увидит, помаду на рубашке и, если повезёт, видео в сети. Как-то даже жалко его стало.
Так, стоп! Жалко?
А нечего было нас с подругой трогать!
Усыпив некстати проснувшуюся совесть, я принялась лечить нервы остатками вафельного тортика, завалявшегося в холодильнике. Танька, несмотря на диету, присоединилась. Хотя коктейли, которые мы пробовали в развлекательном центре, тоже вряд ли входят в меню правильно питания.
В итоге мы, объедаясь вкусняшками, проржали с ней полночи, наперебой вспоминая недавние приключения, и спать завалились только под утро. Зато от страданий по вероломному возлюбленному Таня, кажется, избавилась окончательно.
Вот она – животворящая сила экстрима и мести – пусть даже не адресной.
Первую пару в универе, естественно, проспали. На вторую собирались со спринтерской скоростью, что означало – ни макияжа, ни причёски, ни приличного наряда, на подбор которого требуется время. Натянули то, что попалось под руку, и сломя голову понеслись в нашу альма-матер – благо дело бежать недалеко: всего-то две остановки.
– Есть хочу, – выдала я, когда мы, наконец, добежали до цели.
– Опять? – посмотрела на меня, как на ненормальную, Таня.
– Мы не позавтракали.
– Зато ужинали едва ли не до утра!
– Раз спали потом, значит, не считается!
– Куда в тебя только влезает всё? – вздохнула любительница модных диет, окинув меня хмурым взглядом.
И почему она мой здоровый аппетит считает нездоровым?
– Ты так говоришь, будто я троглодит какой-то. – Наскоро перевязав растрепавшийся узел на затылке, я закрепила его тонкой кисточкой, которую использовала, как заколку.
Дёшево и сердито! Ещё удобно и вроде как в тему мне – я же человек творческой профессии.
– Почему будто? – изобразила удивление Танька.
Вот язва!
Я подарила ей выразительный взгляд, она не менее выразительно указала на свои старомодные наручные часы (память о покойном отце), намекая, что скоро начнутся занятия, а нам ещё до аудитории надо добраться, и мы, дружно вздохнув, отправились штурмовать лестницу во имя знаний и доцента Васнецова, который из-за прогулов на экзамене заваливает.
Наивреднейший тип, скажу я вам, но лекции интересные.
– Без меня-а-а-а! – вопил, подпрыгивая, точно мяч, круглый кошкоголовый хомяк, гордо именующий себя хомяуром. – Оседлала, покусала, угрожала-а-а…
– Чем? – вклинился в его ор Никита.
– Потомством!