Ева Никольская – Бал поцелуев (СИ) (страница 2)

Так… что-то меня не в те дебри понесло. О чем мы говорили? Эш-кар, платья, ателье!

— Догоняй! — крикнула я сестре, срываясь с места. Под ногами зашуршали листья, по раскрасневшемуся лицу расползлась довольная улыбка — бегала я всегда лучше Евы!

— Зараза ты, Крис! — пыхтела сестра где-то позади.

— Ага! — хихикнула я и прибавила скорости.

Под энергетическим куполом, где круглый год поддерживалась идеальная для людей погода, господствовала золотая пора. Все тут было, как на Земле: теплое лето, пестрая осень, мягкая зима и цветущая весна. Но стоило оказаться за пределами защитного контура, и тепличность созданных для нас условий становилась особенно ощутима. Впрочем, лучше за город нос было не высовывать — чревато смертельно опасными последствиями. Я бывала гам… дважды. Потому, наверное, и охотником становиться не хотела, в каких бы романтически-героических красках не расписывали этот путь агитаторы. Да и какой охотник из неинициированного псионика?

Наверняка у меня другое предназначение. Узнать бы уже какое!

К ателье подлетели минут через пятнадцать. Причем до эш-кара я, естественно, добежала первая, и Ева, честно проиграв это маленькое состязание, пообещала купить мне любимое мороженое, о котором я благополучно забыла, когда нам принесли костюмы. И вроде видела их виртуальные копии, примеряла даже, но настоящие платья — это что-то с чем-то! К дальней звезде десерт и гения Туманова с его детективами туда же!

Сегодня я буду наряжаться, краситься и вертеться перед зеркалом, выбирая подходящий образ для бала поцелуев. Девочка я, в конце концов, или кто? А книжка никуда не убежит, ночью холодящие душу истории читать даже интересней.

Еванжелина

Я сидела на диване, поджав ноги, и с интересом наблюдала за сестрой. Энергия в ней всегда била через край, и сегодняшний вечер не стал исключением. Кристина напевала кровожадную пиратскую песенку, кружилась по комнате в новом платье, сшитом на заказ, и вертела в руках изящную полумаску, украшенную серебром, периодически сетуя на то, что вместо маски не заказала себе черную повязку. Какой же она еще, в сущности, ребенок! И не важно, что через две недели по законам Таалиса станет совершеннолетней девушкой с целым набором прав и обязанностей.

Закрыть один глаз, повесить на пояс кинжал… ну, конечно, именно так на бал поцелуев и следует приходить! А то вдруг какой-нибудь нерадивый студент решит нарушить правила и поцелует девушку с черной, а не с красной помадой на губах. Ему быстро все объяснят, угу… с помощью ножа и кулака. Рука у сестры тяжелая, несмотря на хрупкое телосложение. Ох уж эта Крис! Счастье, что она осталась сегодня дома, а не полезла на дерево дочитывать свой роман. Примитивный, кстати, и весьма предсказуемый. Убийца вычисляется в первой же главе, но сестра почему-то этого в упор не видит.

И потом… что за манера — читать книги в странных местах? Не на скамейке в парке, как все приличные люди, а на ветке или в углублении между древесными корнями. Еще может забраться на крышу или, наоборот, спуститься в подвал, посещать который без спецпропуска, между прочим, запрещено. Почему ей дома-то не сидится? Лично я бы предпочла читать за чашечкой чая в уютном кафе, а лучше дома на диване, но Кристина, как всегда, не могла без приключений. Потому и сбежала днем после занятий в парк, кольцом огибавший академгородок, где мы жили с детства.

Сначала в преподавательском корпусе, так как родились в профессорской семье, а теперь в студенческом общежитии, где нам, как первокурсницам, выделили небольшую двухкомнатную квартирку с собственной маленькой кухней и санузлом. У ведьмаков, как и у квазаров, условия значительно отличались от тех, что были у обычных студентов. Наше здание больше походило на многоквартирный дом. Их — на коридоры с кучей нор и помещениями для общего пользования на каждом этаже. Поэтому нас, наверное, и не любили. Завидовали, ненавидели, считали зазнавшимися, зажравшимися и психически неуравновешенными мутантами. Некоторые из нас даже соответствовали портрету.

Но если людскую неприязнь можно было как-то понять, многолетний конфликт между квазарами и ведьмаками лично для меня оставался загадкой. И мы и они были модифицированными. Им вводили в организм так называемых нанороботов Иоши, которые вполне могли оказаться живыми организмами, а некоторые и с весьма пакостным характером.

Способности же псиоников проявлялись именно на Гере и исключительно сами по себе. Они не передавались по наследству, их невозможно было спрогнозировать или вызвать, просто некоторые рождались с даром, а другие нет. И этих некоторых, понятное дело, было мало. Да и квазаром мог стать далеко не каждый.

И вот мы, по-своему необычные и не очень-то любимые другими студентами люди, по всем законам жанра должны были объединиться против общего «врага», а выходило все наоборот. Квазары и ведьмаки постоянно конкурировали. Обучение в одном здании, как и проживание в общем общежитии лишь подливали масла в огонь бесконечных конфликтов.

Сильные, тренированные, быстрые и бронированные они против нас: не таких физически развитых, зато обладающих целым набором паранормальных способностей. Признаюсь, порой я завидовала ребятам, которым в дар достался телекинез или управление стихиями с помощью силы мысли. Мне же выпал синий «билет» искусств, а кисточкой, как и скрипкой, от накачанных придурков, решивших докопаться до ведьмы, не отобьешься. Хотя… Кристина бы смогла.

Чтобы обезопасить себя от каверз задиристых квазаров и прочих личностей, жаждущих досадить псионику, я запаслась телепортами, которые мы между собой называли «амулетами». На шее моей висело аж четыре таких кулона. Три могли перенести меня в общежитие, один — в архив, где частенько дежурил папа. Я и сама подрабатывала там летом, поэтому знала его как свои пять пальцев.

Столь запасливой я была не только из-за страха попасть в щекотливую ситуацию, встретившись в темной подворотне с малоприятными личностями. Был у меня один маленький секрет… Хотя нет — большой и опасный секретище! Его я не смела открыть даже сестре, от которой раньше никогда ничего не утаивала. Знал только отец, и лишь потому, что именно он, по счастливой случайности, оказался координатором особой группы одаренных, называемых поющими.

— Ева, сколько можно сидеть! Ты на парах не насиделась? — подскочила ко мне Кристина, швырнув на диван свою маску. — Давай потанцуем!

— Завтра натанцуемся, — улыбнулась я.

— А сегодня порепетируем! — упрямо заявила она, стаскивая меня с дивана. Я оказала сопротивление, и тогда она перешла к запрещенному методу — начала меня щекотать. Хихикая и отбиваясь, я все-таки встала. Расправила складки пышного черно-голубого платья, крутанулась на носочках перед виртуальным зеркалом, развернутым во всю стену, и позволила неугомонной сестричке закружить меня по комнате.

— Я… я веду! — выкрикивала она, играя роль моего кавалера. — Ай, ноги оттоптала, медведица! — обвинила меня Кристина, я привычно возмутилась, и мы обе рассмеялись. — Ты каким цветом губы на бал накрасишь? — перестав хихикать, заговорщически спросила она.

— Черным, как и ты.

Черная помада означала нежелание девушки целоваться. Все оттенки красной — согласие. Когда-то давно осенний бал был просто праздником в честь начала учебного года, но около ста лет назад кто-то ввел эту забавную традицию с масками и поцелуями, и бал превратился в нечто интригующее, особенное и очень любимое учениками и преподавателями академии. Да-да, за ширмой карнавального костюма мог оказаться как зеленый первокурсник, так и препод. И целоваться было не зазорно как с тем, так и с другим, если на щеке кавалера, конечно, не маячила запретная черная мушка.

— А вдруг кто-нибудь понравится? — подмигнула сестра.

— Сменю колер, — лукаво улыбнулась я, коснувшись указательным пальцем губ, с которых завтра, быть может, какой-нибудь парень в маске сорвет поцелуй. Первый в моей жизни. — А ты?

Кристина отпустила меня, перестав кружить, повернулась к зеркалу и, чуть склонив к плечу голову, посмотрела на свое отражение.

— Хм… красный, без сомнения, подойдет к платью, но черный явно смотрится лучше.

— Не увиливай! — потребовала я. — Ты планируешь с кем-нибудь поцеловаться или нет? — спросила в лоб.

— С кем, Евуль? — обернулась она. — С фронтменом твоей группы разве что. Только он, чую, так замаскируется, что и мама родная не узнает.

— Я тебе на него укажу, — сдала приятеля я.

Хотя не совсем приятеля. В группе «Стихии» я играла на клавишных всего пару месяцев, и только потому, что моя предшественница Мелоди Грэйс бесследно пропала. Наш брат Ник по долгу службы как раз расследовал ее исчезновение, но девушка, к сожалению, так и не нашлась, хотя запросы о ней были отправлены и в другие города тоже. Иногда (редко) потеряшек находили там и даже пытались вернуть, но это были уже совсем другие люди. Они не помнили свое прошлое, не узнавали родных, и лучшее, что можно было для них сделать, — это оставить в покое и позволить им строить новую жизнь на новом месте. В противном случае найденыши могли и умом тронуться, что тоже случалось.

Несмотря на печальный повод, связанный с пропажей Мелоди, я все равно была рада выпавшему шансу. Взяли меня в группу по результатам кастинга и дали сценический псевдоним Аква. В клубах лазурного тумана я выходила на сцену в сине-голубом наряде. Все участники нашего коллектива были стихийниками,[3] исключая меня. Фронтмен, к примеру, виртуозно управлялся с пламенем, устраивая на концертах настоящие шоу. Ему-то и симпатизировала Крис.