Эва Мун – Авалон (страница 6)

– Так что ничего удивительного нет в том, что твои способности гораздо сильнее, чем у кого бы то ни было. Твой род по материнской линии восходит к самой Создательнице и отец из семьи, обладающей сильным даром.

– Я его практически не помню… Остались только смутные воспоминания, лишь образы и ощущения.

– Когда он погиб, ты была так мала. – Она останавливается под одной из вишен, листья которой уже почти опали и пожухли, а ветви начали засыхать. – Помоги мне.

Я послушно кладу ладони на ствол и начинаю потихоньку пускать по дереву потоки Силы. Ветви оживают, на них появляются почки и распускаются новые листья. Улыбаясь, опускаю руки. Наблюдать за проявлением этой части нашей Силы никогда не надоест.

– Нравом ты пошла в отца. Все его поступки шли от сердца, а не от головы. Он был очень нежным и ласковым отцом. В детстве ты не слезала у него с рук и он позволял тебе абсолютно все, – тут она усмехается и продолжает, – помню, как вы играли с ним, ты вплела в его длинные волосы разноцветные ленты, и он в таком виде пошел встречать короля Джодока и его свиту.

Я тоже смеюсь. По груди разливается теплое чувство, никак не связанное с Силой. Очень жаль, что он сейчас не рядом. И так мало людей, которые могли бы мне рассказать и напомнить о том, каким человеком он был. Нара – одна из немногих, а с королевой мы и вовсе никогда о нем не говорили. Когда мне было шесть лет, он не вернулся из очередной поездки на охоту. Его лошадь оступилась на переправе через ущелье, унося с собой всадника навстречу острым камням. Нара, видимо, чувствует мою жадность до разговоров о нем и тоску, поэтому продолжает:

– Но в вас есть и отличия. Он совершенно не любил военное искусство и оружие. Можно было по пальцам одной руки посчитать, когда его руки держали меч. – Нара смеется, увидев мои округлившиеся глаза. – Да, за грубую силу в их паре отвечала твоя мать.

– Я не понимаю… На первый взгляд они такие разные, почему они были вместе?

– Здесь я могу говорить лишь про то, какими они были в присутствии других людей. Что творилось за закрытыми дверьми – знают только они. Но твой отец спокойно мог взять ее за руку или поцеловать ее в щеку при всех, а ты знаешь, что это неподобающе. При этом твоя мать всегда заливалась краской, как маков цвет.

– О, Создательница! – Я приложила прохладные ладони к своему разгоряченному лицу. – Не могу представить себе ее такой.

Нара согласно кивает:

– Присутствие твоего отца смягчило ее сердце. На долю королевы выпало много испытаний… А когда его не стало, это сильно сказалось на ее нраве. Но мы должны принять ее такой, позволить ей переживать это так, как она сама того хочет. Ее Величество знает, что делает.

Мы останавливаемся на краю сада. Я задумаюсь над ее словами и невидящим взглядом смотрю, как несколько слуг собирают опавшие яблоки в плетеные корзины.

– Поможешь жрицам с приготовлениями к празднику? Нам сейчас не помешает лишняя пара рук.

Я согласно киваю, Нара провожает меня до входа во дворец, а сама направляется к храму.

Глава 5

Следующие недели проходят спокойно и размеренно: я тренируюсь, изучаю записи, которые мне передали по наказу Арлеты. Вместе с Атти помогаю жрицам к подготовке к празднику утомны. В этот день мы провожаем осень и празднуем приход зимы. Все жители королевства собираются на храмовой площади: поют песнопения, наблюдают за обрядом, которым жрицы отдают дань уходящему солнцу и благодарят Создательницу за урожай. В Соул съедутся торговцы со всех соседних королевств – будет яркая, большая ярмарка. В это время на улицах всегда многолюдно, шумно и весело. Можно купить редкие изделия мастеров других земель, отведать интересные кушанья, покататься на карусели.

Но больше всего в этом празднике привлекали людей пышные и цветущие сады в каждом дворе города и, конечно, самый большой сад во дворце королевства. Нередко в день утомны выпадает снег. Удивительно бродить по заснеженным улочкам города и любоваться пышной, цветущей зеленью и яркими цветами, пестреющими на фоне кипельно-белого снега.

Вечером горожане согреваются пряным вином и пивом. Трактиры ломятся от людей, напоминая спелые дыни. Девушки стайками носятся по всему городу, сбивая ноги в танцах на главной площади. А ночью все любуются фейерверками, которые делают наши умельцы. Более ни в одном королевстве не показывают фейерверков такой красоты, что захватывает дух.

Я же любила в этот день съесть тыквенного пирога, выпить имбирного пива. Познакомиться с людьми и послушать новости из других стран. Еще нужно было отвлечь Атти. После отъезда Олана она сама не своя. Он обещал приехать к празднику, но события в Ошене удерживают его вдали от столицы. Все реже я слышу ее смех и все чаще замечаю ее задумчивый, невидящий взгляд. Утопленник кажется веселее на ее фоне. Возможно, он что-то сказал ей перед отъездом, но спрашивать я не стала: захочет – сама расскажет. Со дня на день должна приехать Айрис, и я верю, что вместе с ней мы вытащим Атти из уныния.

Айрис – дочь Вардена и Ровены Нордин, короля и королевы Адкарта. Наши семьи были очень дружны, и с самого детства она со своим братом Кайденом часто гостили у нас. Но в отличие от своей сестры, Кайден по непонятным причинам перестал посещать нас после моего шестнадцатилетия. Я всегда думала, что ему было скучно с нами, так как он старше всех нас. В то время, как нам с Атти и Оланом исполнилось шестнадцать, он уже отпраздновал свое двадцатиоднолетие. И если сейчас эта разница в пять лет была бы не столь заметна, то тогда между нами была пропасть непонимания. По духу мы были более близки с Айрис, которая была младше нас на два года. В детстве все шишки за наши проказы сыпались на Кайдена. Кажется, что ему это надоело, и он решил больше не связываться с нами. Эти воспоминания заставляют меня с грустью улыбнуться.

Мы все были очень дружны, но больше всего его отсутствие сказалось на Олане. Жаль, что его все-таки не будет. Олану нужен друг.

В этих размышлениях проходят дни. Вечером, перед праздником утомны, я коротаю время в библиотеке за прочтением очередного фолианта. Вдруг прямо передо мной появляется Айрис, принеся с собой в растворившемся вихре запах снега и ягод. Я не успеваю подняться с кресла, как она уже подбегает ко мне с криками и крепко обнимает. Я обнимаю ее в ответ и чуть не рассчитываю с силами – Айрис заваливается на меня, и мы смеемся.

– Как я скучала, Авалон! – Она не сводит с меня своих сияющих в приглушенном свете глаз цвета угля. – Мне кажется, мы не виделись вечность. И чтоб тебя, ты с каждым годом становишься все краше! – Она отдаляется от меня на уровень вытянутой руки и окидывает внимательным взглядом. – Пожалуйста, остановись, иначе в королевстве не останется ни одного человека не влюбленного в тебя.

Мне не по себе от ее похвалы и я неловко смеюсь.

– Не понимаю о чем ты. Вероятно, ты давно не смотрела в зеркало. Твои волосы стали еще длиннее! – Я перебираю ее черные, как ночь, волосы, которые великолепно выделяют цвет ее молочно-белой кожи. – А ты сама похожа на морозную клубнику.

Айрис улыбается от этих слов. Это правда. В сочетании с бледной кожей, ее ярко-алые губы придают ей схожесть с клубникой на снегу.

– Я бы появилась раньше, но не могла найти свои перчатки. Пришлось подождать, пока сделают новые.

Мы обе смотрим на ее руки, которые до локтя обтягивают плотные перчатки белого цвета с россыпью мелких сверкающих камней.

Поскольку стихии наших Сил были несовместимы, мы могли касаться друг друга только через одежду. Долгие прикосновения были очень болезненны и даже смертельны. Наши касания оставляли на адкартцах ужасные ожоги, от которых кожа покрывалась волдырями, а затем и обугливалась. На сетонцах последствия тоже были не радужными: место касания вначале немело и неприятно покалывало, кожа становилась жесткой. При более длительном прикосновении становилась серо-синей или вовсе черной. Времени для врачевания таких ран требовалось больше, а иногда следы повреждений оставались навсегда.

Поэтому с королевством Адкарт было установлено правило: любой человек с Силами, желающий посетить соседнее королевство, заботился о своем одеянии, чтобы не навредить другим. По этой причине на Айрис перчатки. Я редко покидала границы нашего королевства и последний раз была в Керте, столице Адкарта, еще вместе с отцом. Мне тогда было шесть лет, и все что я запомнила – это яркий, радужный свет, который отражался от ледяных скульптур в их дворце, запах еловых веток и морозный, свежий воздух. Он сжимал грудную клетку и не давал вздохнуть полной грудью. Но мне бы очень хотелось освежить свои воспоминания и посетить их столицу снова. Меня безумно притягивала эта обстановка и люди с горячими сердцами, решившие жить в постоянном холоде. Хоть Адкарт располагался южнее Сетона, адкартцы любили прохладу и с помощью Силы сотворили в своем королевстве вечную зиму.

Я поднимаюсь с кресла, беру за руки Айрис и помогаю ей встать.

– Как ты поживаешь, лисичка? – обращаюсь к ней, используя ее детское прозвище.

– Ну уж нет! Меня так больше никто не называет! – Она нарочито надувает губы, делая вид, что обиделась. – Мы вместе с Кайденом много путешествовали в последнее время. Я только вернулась из Несбита, столицы Дермонта. Отец настоял на знакомстве с тамошним принцем – Иденом.