Ева Меркачёва – Тайны Кремлевского централа. Тесак, Фургал и другие… Громкие дела и «странные» смерти в российских тюрьмах (страница 2)
– Тогда состоялся самый интеллектуальный побег из «Крестов», – рассказывает Чергин. – Двое заключенных из картона и красных ниток изготовили поддельные удостоверения старших следователей ГУВД[5]. В качестве фотографий они использовали полиграфические изображения сотрудников, вырезанные из журналов. Печати взяли из копий приговора.
Это было то время, когда численность арестантов зашкаливала, так что контроль был ослаблен. И вот они отправились на прием к врачу, переоделись в белые халаты, сшитые из белых простыней. В халатах дошли до КПП, там сбросили их и, показав через стекло самодельные удостоверения, оказались на воле. Естественно, мы рассматривали версию подкупа, но она подтверждения не нашла. Через два дня беглецы были найдены, но вся эта история стала уроком для тюремщиков.
«У людей свои герои, у тюрьмы свои начальники» – эта присказка почему-то прижилась в «Крестах». Нынешний начальник «Крестов» Вадим Львов – человек скромный, но веселый (а для скорбного тюремного дела, как говорил Пётр Первый, именно такие и нужны), – показывает галерею портретов своих предшественников.
Мало кто из них умер своей смертью.
Первый начальник (он же по совместительству вице-губернатор) Иванов, к примеру, был застрелен революционерами. Больше всех на посту продержался Владимир Смирнов и покинул его живым, но очень печальным.
– В 1991 году его пригласили в Америку для обмена опытом, – рассказывают старожилы. – Начальник местной тюрьмы его встретил, показал свое ранчо, табун лошадей, покатал на собственном вертолете. Владимир Михайлович догадывался, что в Штатах всё прилично, но не до такой степени. В общем, вернулся он и сразу уволился. Как только его ни уговаривали остаться – бесполезно!
После Смирнова пришел Степан Демчук.
– Ему достались самые тяжелые времена, когда в тюрьме было по 12 тысяч заключенных, – говорит Чергин. – Вдумайтесь: 12 тысяч – это почти город! Я до сих пор не знаю, как мы все тогда справлялись. Электричества нет, еды нет (мы должны были всем хлебозаводам Питера), одежды нет.
Помню как Демчук – маленького роста, худощавый, с большими ушами – всё время курил и ругался, сидя в огромном кресле. Но какое у него было шестое чувство! Вам потом расскажут об этом и сотрудники, и заключенные.
Все начальники «Крестов» занимали один и тот же кабинет на первом этаже. Там в самом углу есть потайная, едва приметная дверца. За ней – старинный сейф. Львов, который руководит «Крестами» последние три года, хитро прищуривается:
– Тайну замка этого сейфа, сделанного в 1892 году, могли знать только начальники «Крестов», никто больше. Сегодня в живых таких четверо. А ключ только у меня. Вот он. У вас есть только один способ открыть дверцу – стать начальником.
Начальник тюрьмы показывает секретный сейф
А вот чтобы открыть дверь старинного храма в «Крестах», знать секретный код и иметь «золотой ключ» с номером 1 не нужно. Этот храм строился на деньги простых питерцев и когда-то был открыт для всех желающих. Потом коммунисты сделали там себе кабинеты, закрасили фрески, сняли иконы. Лишь в 2002 году красивое помещение с огромным куполом снова было освящено. Недавно под семью слоями штукатурки обнаружили просто фантастической красоты фрески. Их судьба пока не решена.
Корпус № 1 на 480 камер. Я в центре большого креста и, поворачивая голову, могу видеть, что творится в каждом из четырех лучей-коридоров. Грандиозно!
– Построив тюрьму такой формы, архитектор дал возможность солнцу, вращаясь, заглянуть практически в каждую камеру, – говорит старший инспектор Наталья Ключарева. – Что в случае с питерским климатом, с его дождливой погодой, играет не последнюю роль. Вся тюрьма построена по принципу паноптикума – максимальная освещенность и открытость для наблюдения за заключенными. Вообще в России тюрем с куполами до «Крестов» не строили (строили по принципу темниц).
Именно благодаря куполу, через который льется световой поток, можно вести наблюдение через все четыре этажа. Все перекрытия между этажами были просматриваемые. Потолки носят сводчатый характер, напоминают арки. Так вот, если хотя бы одну несущую стену в здании снесут, то все остальные сложатся. Переоборудовать невозможно.
Вот через эту дверь заключенных выводят на прогулку, а вот почтовые ящики для жалоб заключенных…
Захожу в камеру. Она совсем маленькая – 8 кв. метров. Изначально предполагалось, что царская тюрьма будет одиночной, то есть один человек на одну камеру. Сейчас здесь сидят в основном по трое.
– Да это санаторий по сравнению с тем, что тут творилось раньше! – говорит один из арестантов. – Я тут был в 90-е, когда в камере было 18 человек. На три шконаря!
– Было такое, – подтверждает Чергин. – Там нормальный человек должен был ужаснуться. Но мы все в тот момент воспринимали это как должное. Заключенные не открывали двери камеры, когда им приводили очередного. Его еле удавалось впихнуть туда. Вещи уже по головам передавали.
Я до сих пор вспоминаю – и аж страшно становится: как они тогда выживали?
– Мы тогда как-то посчитали, что около 1200 заключенных сидят уже по 1,5–2 года вообще за мелочь, – рассказывает бывший заместитель начальника «Крестов». – Кто украл комбикорм, кто овцу утащил… Мы приняли решение пригласить сюда всех представителей судов города и области. Я им говорю: давайте освободим вот этих; ну что мы мучаемся, их мучаем… А судьи на это: «Как арестовывали, так и будем».
Кстати, представители Фемиды тоже бывали нашими «клиентами». Попал к нам один судья, Казаков его фамилия была. Подозревался в зверском убийстве жены (я лично знал её – хорошая женщина была). Не доказали его вины – через три года вышел. А вскоре в ДТП попал и погиб. Он очень сам по себе был нехороший, вредный. Казакова даже в суде один раз пытались взорвать: принесли гранату в зал заседаний. Тогда пострадал пристав… В этот период, кстати, численность заключенных у нас уже перевалила за 16000.
И вот сейчас арестанты-рецидивисты вообще ни на что не жалуются, потому что помнят прошлое. С ними меньше всего проблем. Они говорят: «Нам и не снилось, что сейчас есть! Мы бы тогда и не поверили, что пройдут годы и будет так, как сейчас».
– Ну а как же удаление зубов без анестезии? Разве это не прошлый век?
– Рассказываю, как всё было. Перед приездом Путина сказали, чтобы озвучили самую главную проблему. А в тот момент это были медикаменты (их не хватало катастрофически). Ну, один из наших сотрудников, Александр Житинев, и сказал президенту, что нет обезболивающих. А это потом вылилось в скандал…
Я захожу в камеру № 371. Именно в ней побывал Президент Владимир Путин. Чистенько, скромненько и опять-таки тесно. Двое заключенных расположились возле стола – пьют чай.
Вообще все камеры ну совершенно идентичные. Старожилы говорят, что всё, что здесь есть, не менялось чуть ли не с 1918 года. Правда, деревянные нары заменили на металлические, «срезали» третий ярус. Пару лет назад на втором и третьем этажах оборудовали душевые комнаты, и теперь в «Крестах» нет жесткой регламентации по выводу в душ (раньше ведь как было: только 15 минут, и ни минутой больше, на всю помывку).
Камера в старых «Крестах»
Но старые стены не всегда готовы к новациям – провести вентиляцию тут почти что невозможно, а ночью температура в «Крестах» не опускается ниже 30 градусов. Начальник тюрьмы в этот период подписывает распоряжение: по четным числам открываются форточки камер с одной стороны, по нечетным – с другой (чтобы создавать движение воздуха).
– Позовите библиотекаря! Нужны книги! – кричит заключенный из камеры.
– Самым востребованным художественным произведением был и остается роман Федора Достоевского, – шепотом говорят мне сотрудники. – Вот уж поистине бытие определяет сознание.
Двое заключенных молчат – жуют хлеб. Оказалось, они беспрестанно делают это уже вторые сутки. Потом выложат его на ткань, чтобы кислород вышел. А потом уже другие из этой массы будут лепить фигурки.
– У нас разделение труда: одни жуют, другие лепят, – поясняют те, чей рот «не занят делом». – Потом фигурки разукрасим пастой из цветных ручек, и они смогут храниться года три. В этом году влажное лето, так что многие наши фигурки, терзаемые хлебными жучками, погибали.
В окно тем временем постучался голубь. Сотрудники говорят, что, возможно, он прибыл с посланием.
– Раньше для связи заключенные использовали самодельное (из газет) духовое ружье, – рассказывает инспектор Наталья Ключарева. – На один конец кладется записка, утяжеленная хлебным шариком, с другой стороны человек с сильными, здоровыми легкими. В безветренную погоду такие послания летают на расстояние 40–50 метров и попадают на набережную. Были дни, когда она вся усеивалась письменами. Бабульки за вознаграждение доставляли письма по указанным адресам (в том случае если письмо на набережной никто не ждал). Но сегодня в моде почтовые голуби.