Ева Меньшикова – Грань, за которой ты (страница 4)

– Всё в порядке? – мягко спросила она.

Молли кивнула, но внутри чувствовала, как страх открыться мешает сказать правду. Ей казалось: если проговорить всё, чувства станут ещё реальнее и крепче.

– Ладно, моя хорошая. Если что – я рядом, – мама нежно погладила её по голове и закрыла дверь, оставив Молли наедине с мыслями.

Она вздохнула и снова взглянула в зеркало, тянувшись к образу уверенной, спокойной девушки с лёгкой улыбкой. Она знала – не изменится за один день, но каждое утро – шанс начать заново.

Взгляд упал на маленькую фигурку кошки на полке – символ независимости и свободы, которых Молли так хотела. Может, стоит взять с них пример – хоть каплю уверенности и беззаботности?

«Я смогу. Пусть не сразу, но однажды…» – подумала она.

Перед сном вновь записала обещание: «Будь как кошка. Не бойся идти своим путём.»

Погасив свет, Молли обняла себя за плечи и почувствовала лёгкую уверенность – словно эта ночь стала первым шагом на долгом пути. Завтра всё может повториться – школа, тревоги, попытки быть незаметной – но внутри горела маленькая надежда. Она сможет. Она научится. И когда-нибудь станет той самой Молли, которой мечтала быть.

Глава 7. Виолла: вы всё, конечно, помните…

«Вы помните, вы всё, конечно, помните, Как я стоял, приблизившись к стене…»

Виолла читала вслух, наслаждаясь звучанием слов. Они успокаивали её, наполняя комнату особой тишиной, где каждая строка становилась частью её дыхания. Голос был мягким и ровным, но внезапно оборвался – в дверь тихо постучали.

Стук был нерешительным, словно кто-то сомневался, стоит ли беспокоить. Виолла, удивившись, поднялась с кресла, поправила кардиган и пошла к двери.

На пороге стояла Эмили, соседка с этажа ниже. Обычно сдержанная, сейчас она выглядела иначе: лицо усталое, глаза красные, плечи опущены, словно ноша была слишком тяжела.

– Виолла… Здравствуй. Я не помешала?

– Нет, конечно, – мягко улыбнулась Виолла, отодвигаясь в сторону. – Заходите.

Эмили вошла, оглядываясь неуверенно. Взгляд её задержался на раскрытой книге на столе.

– Чай будете? – спросила Виолла, закрывая дверь.

– Да, спасибо, – едва слышно ответила Эмили.

Виолла поставила чайник, а Эмили села на диван, сложив руки на коленях. Её взгляд блуждал по комнате – будто искала здесь что-то или кого-то.

– Как вы? – осторожно спросила Виолла, чувствуя, что гостья пришла не просто так.

Эмили глубоко вздохнула, собираясь с силами.

– Знаешь, я… долго не решалась говорить об этом ни с кем. Это не то, чем легко делиться. Но мне нужно было найти кого-то.

Виолла кивнула, не перебивая. Важнее было дать Эмили возможность выговориться.

– У меня была дочь, – тихо сказала Эмили, голос дрожал.

– Была? – осторожно переспросила Виолла.

– Да… Она покончила с собой.

Слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Виолла застыла, чувствуя, как сердце сжимается.

– Простите… Я не знала.

– Никто не знал. Я почти никому не рассказывала. Только самым близким. Но никто не спрашивал, куда она делась. Все решили, что она просто уехала.

Эмили уткнулась в сцепленные руки.

– Адель была умной, яркой. Писала стихи, любила читать, мечтала путешествовать. Но последние месяцы что-то с ней произошло. Она замкнулась, перестала делиться мыслями, стала другой.

Эмили подняла глаза.

– Мы сильно поругались. Она хотела бросить университет, говорила, что ненавидит всё это. А я кричала, называла неблагодарной. Мне казалось, что она просто ищет повод ничего не делать.

Виолла молчала, пытаясь подобрать слова.

– Вы пытались поговорить потом? – тихо спросила она.

– Нет. Я дала ей время успокоиться. Думала, сама придёт. Адель всегда возвращалась. Но в тот раз… она закрылась в комнате. А утром я нашла её…

Эмили не закончила, закрыв лицо руками, плечи задрожали.

– Простите, – сквозь слёзы сказала она. – Не знаю, зачем вам это рассказываю.

Виолла села рядом и осторожно положила руку на плечо.

– Это нормально, – тихо сказала. – Иногда нужно, чтобы кто-то выслушал.

Эмили отняла руки и посмотрела на неё.

– Вы так добры. Я просто больше не могу держать это в себе. Каждый день думаю, могла ли сделать больше. Почему не поняла, как ей было плохо?

– Вы не виноваты, – уверенно сказала Виолла.

Эмили покачала головой.

– Иногда я повторяю себе это. Но сердце не верит.

Молчание наполнило комнату тяжестью.

– Знаете, я читала Есенина, когда вы пришли, – вдруг сказала Виолла, пытаясь сменить тему.

– Есенина? Адель любила его, – кивнула Эмили. – У неё был блокнот, где она пыталась писать в его стиле.

– Хотите, я почитаю?

Эмили улыбнулась сквозь слёзы. Виолла взяла книгу.

«Вы помните, вы всё, конечно, помните…»

Голос её был ровным и тёплым, наполняя комнату спокойствием. Эмили слушала с закрытыми глазами, словно стихи уносили её в те времена, когда всё казалось проще.

Когда Виолла закончила, Эмили тихо сказала:

– Спасибо. Вы не представляете, как это сейчас нужно.

Виолла улыбнулась, ощущая между ними тонкую, но крепкую связь. Трагедия Эмили стала ближе, перестала быть чужой болью. Её желание слушать дало Эмили силы жить дальше.

Глава 8. Молли: вечер, который согревает изнутри.

Я помню тот чудесный вечер. В воздухе витала магия – свобода, авантюризм, ощущение лёгкого зла. Адреналин бурлил в крови, как и алкоголь, разлитый в бокалах. Это был вечер, когда всё казалось возможным, когда незнакомцы становились ближе, чем друзья, а разговоры – искрами от костра, который горел где-то внутри.

Сейчас, сидя на уроке в колледже, Молли чувствовала себя совсем иначе. Всё вокруг казалось затянутым дымкой однообразия. Она опёрлась одной рукой о подоконник, подбородком – о другую, и рассеянно смотрела в окно, где серое небо сливалось с крышей соседнего здания. Учитель говорил что-то о Есенине, но его голос был фоном, который она почти не различала.

Физически она присутствовала здесь, в аудитории, но её мысли витали далеко – в том самом месте, куда её занёс тот концерт. Вспомнив о нём, она невольно улыбнулась. Музыка, толпа, огни – всё это до сих пор согревало её изнутри.

На уроке проходили творчество Есенина – его ранние произведения и те, что были написаны перед смертью. Преподаватель называл их "завещанием потомкам". Молли же думала иначе: эти строки были попыткой зацепиться за ускользающую жизнь. Она любила Есенина за его честность и искренность, но не идеализировала его. "Пьяница, бабник, но гений," – думала она, машинально делая записи в тетради.

Она знала наизусть его "Письмо к женщине". Это стихотворение стало её тайным талисманом, спасением на устных экзаменах. Слова звучали в её голове, как мелодия, пока однокурсники вокруг спешили на перемену.

Шум в коридоре нарушил её мысли. Соседи по парте уже покинули свои места – кто в столовую, кто в курилку, кто просто поболтать в коридоре. Она осталась в кабинете, достала из сумки книгу – "Приключения Шерлока Холмса". Это был её личный портал в другой мир, где не существовало скучных лекций и однообразных дней.

Но сегодня что-то было не так. Книга не увлекла её, как обычно. Она отложила её в сторону, бросив рассеянный взгляд на телефон. По привычке утром она поставила его на беззвучный режим, но почему-то сегодня решила этого не делать.

И вот прозвучал короткий сигнал SMS. Она вздрогнула, хотя сама не знала почему. Ей редко кто писал. А уж с незнакомого номера – тем более.

"Кто это? Почему именно сейчас?" – её сердце забилось чуть быстрее. Любопытство победило осторожность, и она тут же открыла сообщение.