Ева Мелоди – Проданная монстру (страница 31)
– Я все понимаю, детка. Просто дай мне время, – Бахрамов выглядит помрачневшим. Словно я задела струну, самую болезненную. Решаю больше не докапываться, не давить на эту больную мозоль. Но не могу не думать, не размышлять, что все это значит. Давид банкрот? Ну хорошо, предположим. С богачами такое нередко случается. Взять хотя бы мою семью. Пара неудачных вложений, и вуаля, вы вылетаете из высшего общества. Да и плевать. Но конечно, я понимаю, что для Давида, как для властного мужчины очень важно быть успешным во всем. Неудачи больно бьют по эго… Поэтому, я должна поддержать, но не давить… Буду стараться. Хотя не особенно сильна в дипломатии. Пока не буду лезть с другими проблемами… И про ребенка, о котором пока не знаю точно, пожалуй, до возвращения говорить не буду. Сделаю тест, схожу к врачу… Если Давид беден, наверное, ему будет не слишком просто услышать о наследнике. Я же хочу, чтобы он обрадовался… Чтобы с ума от счастья сошел, до небес взлетел…
Все больше укрепляюсь во мнении, что отъезд совсем не радует Давида, но не удивлена – он вообще почти не отдохнул в этом отпуске, из полутора недель на Бали – три дня. Но совсем не хочу, чтобы пропали дорогие билеты, раз у Бахрамова финансовые трудности. Конечно, я не говорю об этом прямо, а оправдываю свое стремление вернуться тоской по Николь. Хотя я не кривлю ничуть душой, это истинная правда – я страшно соскучилась. Конечно же, мне грустно уезжать из тропического рая, гостеприимного, беззаботного. Здесь я нашла хорошую подругу в лице Марисы. Она приехала проводить нас в аэропорт, и когда прощаемся, обе хлюпаем носами. Мне грустно расставаться с тем, что приобрела на острове – приятное общение, занятия с детьми. Оказалось, что это для меня гораздо ближе, чем модельный бизнес. Но в тоже время я очень соскучилась по Николь, и понимаю, что она тоже очень ждет нас.
– Давай переночуем в квартире, а завтра поедем к родителям, – предлагает Давид, когда берем такси выйдя из здания аэропорта.
– Нет, я в этот раз гораздо бодрее, видимо возвращаться проще. И уже написала Николь, она ждет. Да и по остальным соскучилась. Мы не созванивались ни с кем, и мне неловко, если сразу не приедем. Хочу узнать, как там отец, как остальные…
– Не думаю, что они сильно расстроятся, – фыркает Бахрамов.
– Возможно. Но не забывай, что мы живем в этом доме, причем это ты придумал.
– Да, мрачнеет Давид. – Я…
По всей видимости, Николь сообщила всем остальным что мы едем, нас встречает толпа перед самым домом. Николь сразу бросается в мои объятия, потом обнимаю отца. Поздоровавшись со всеми родственниками, поднимаю голову выше, на ступеньки, видя, что кто-то еще вышел навстречу. Может гости, или дальние родственники, заранее приветливо улыбаюсь… и понимаю, что у меня галлюцинации. Комната начинает вращаться. Наверное, на меня накатило уже ставшее привычным состояние по утрам, тошнота и головокружение. Сейчас не утро, да и симптомы куда ощутимее. И не проходит… Продолжаю видеть… призрака. Моя погибшая сестра… Невеста Давида… Почему я вижу ее именно сейчас? Это чувство вины? Почему именно сейчас, когда все так хорошо? Смогу ли вообще дать себе шанс быть счастливой с Давидом, если стоит только поверить в это счастье, как начинаю видеть призраков?
– Ну привет, сестренка, – улыбается Марго. – Обнимешь? Нет? Не соскучилась?
– Прекрати, – резко обрывает ее Давид, и я перевожу взгляд на него.
– Что здесь происходит? Почему ты не удивлен?
Давид молчит, продолжаю смотреть на него, и с каждой минутой мой мир покрывается новыми трещинами.
– Ты знал? – спрашиваю, мысленно умоляя, чтобы он опроверг мое безумное предположение.
– Если ты боишься, что я его заберу… – усмехается Марго, но тут вмешивается отец:
– Хватит. Прекрати. Пойдем со мной.
Отец и сестра уходят, за ними, нехотя, и остальные члены семьи, уводят Николь. Остаемся одни перед домом.
– Я туда не зайду…
– Это глупо, Эрика, – морщится Давид. – Я, поверь, тоже не испытываю ни малейшего желания теперь жить здесь. Но не так… Словно она имеет власть над нами. Ты устала. Пойдем в нашу комнату. Отдохнем. С жильем решим.
Он практически силой тащит меня в дом.
– И правда, отличный вышел сюрприз, – произношу с горечью, когда оказываемся в нашей комнате. – Поверить не могу, что она жива… И то, что я ничего не чувствую по этому поводу…
– Это все непросто, Эрика, – вздыхает Давид.
– Ты знала о том, что она жива? Как давно? Это ты вернул ее? – начинаю нервно расхаживать по комнате, взад-вперед. Неужели это все игра, в которую меня втянули? Нет никакого супружества, никакой любви…
– Как давно ты знаешь об этом? Сколько уже вы общаетесь за моей спиной?
– Прекрати Эрика, поверь, мне это не доставляет ни малейшего удовольствия. Но я не буду тебе врать. Это действительно я нашел твою сестру. Хотя не имел таких планов, – мрачно признается Бахрамов. – Побочный эффект, мать его, иначе и не назовешь.
– Значит, все разговоры о финансах… о разорении… Все ложь? И твое отсутствие… Ты был с ней?
– Я не был с ней. Я летал к ней, чтобы убедиться, что это она. Чтобы помочь ей вернуться домой. У нее не было на это денег. У нее были кое-какие проблемы в Сингапуре, с местными криминальными элементами. Я не мог ее бросить на произвол судьбы, раз уж нашел. Она мать моего ребенка… Но в этом нет никакого заговора, Эрика, пойми. На наши отношения это никак не повлияет. Твой отец счастлив. Он плакал, когда я привез ее.
– Но зачем столько лжи?! Почему ты сразу не сказал?
– Я хотел провести с тобой время. Хотел, чтобы ты отдыхала, наслаждалась природой, покоем. А не психовала и накручивала себя. Марго мне обещала, что, когда мы вернемся, ее не будет в этом доме. Я снял ей квартиру в центре. Договорились, что откроем Николь правду постепенно. Как и тебе. Она не должна была так поступать… Клялась и божилась, сука, что этого не сделает.
– Она всегда имела склонность к театральным представлениям, – вздыхаю.
– Плевать на нее и ее замашки. Если продолжит в этом духе, я ее засуну обратно в ту дыру, из которой вытащил.
– Ты нашел ее потому что она может знать правду о смерти мамы… Поэтому, да? Ты хочешь узнать правду.
– Да, хочу.
– Я тоже… Ты прав. Надо завершить эту историю.
– Я это сделаю, детка. Если ты будешь со мной. Если я буду спокоен, буду знать, что у нас все хорошо.
– Все хорошо…
– Отлично.
Давид берет меня за подбородок, притягивает мое лицо к своему. Наклоняется и осторожно целует мою нижнюю губу. Его рот обжигает, губы горячие, требовательные. Но в то же время осторожные, совсем не похоже на его обычный жадный напор. Неторопливая нежность поцелуя заставляет трепетать. Когда, наконец, он касается моего языка своим, от моего гнева, водоворота панических мыслей, обиды, не остается и следа. На их место приходит страсть. Сдержанный и осторожный вначале, поцелуй становится опасным и возбуждающим. Я тону в этом мужчине, растворяюсь, отдаю себя без остатка. Безнадежно влюбленная…
Время близится к полуночи, Давид уснул, утомленный нашей страстью. Я же, все равно не могу перестать думать о ситуации в которой оказалась. Не получается заснуть, решила выпить стакан теплого молока. С удивлением вижу свет в кабинете папы, и не могу удержаться, приоткрываю дверь. Отец сидит за письменным столом, перед ним стоит графин с виски и наполовину наполненный бокал.
– Я понимаю, как это выглядит детка, – вздыхает отец, когда вхожу в его кабинет.
– Выглядишь ты не особенно счастливым, – вздыхаю. – Но напиться не выход.
Ставлю рядом, на стол свой стакан с молоком, опустошенный до половины. Чокаюсь, криво улыбаясь, касаясь бокала с виски.
– Я не планировал надираться, – грустно улыбается в ответ папа. – Всего лишь пара глотков, чтобы немного успокоить нервы.
– Почему ты нервничаешь? Думала, что ты счастлив.
– Девочка моя, вы ведь обе мои дочери. Обе мне дороги… Что ты от меня хочешь? Чтобы я выгнал Марго из дома?
– Нет… конечно же нет. Я ничего от тебя не требую, пап. Все нормально. Просто… это было неожиданно. Я разозлилась на Давида, ведь он знал обо всем…
– Ему все это тоже как кость в горле, – вздыхает отец. – Думаю, он просто не хотел тебя волновать. И я не хотел. Но пойми, что мне оставалось сделать? Да, Марго поступила ужасно, чудовищно, когда решила не сообщать нам о том, что жива. Но она моя дочь, и узнав эту новость я испытал огромную радость и облегчение. Сейчас я мечтаю только обо одном, чтобы в нашей семье воцарился мир.
– Да, конечно. Я понимаю.
– Ей некуда идти, она все потеряла. Связалась с каким-то хлыщом… Он ее подставил, бросил без денег по итогу. И только когда не осталось другого выхода, обратилась к нам.
– Мне очень жаль…
– Не думай, что у нее к тебе могут быть какие-то претензии. Да, ты замужем за ее женихом. Но то что было между ними – уже в далеком прошлом. Марго не претендует на Давида. Она сильно переживала, когда потеряла мать. Не могла прийти в себя, считала себя виновной в том, что произошло. Поэтому, когда случился несчастный случай, и произошла ошибка в документах, ее вместо другой девушки записали мертвой… Она узнала об этом позже. И решила не опровергать никаких слухов. Начать новую жизнь.
– Звучит правдоподобно, да.
– Но ты не веришь?
– Я не знаю, пап. А что еще может быть? Господи, я уже даже готова поверить в то, что Марго тайный агент ЦРУ, или любой другой шпионской организации… плевать. Я больше о Николь волнуюсь… Что мы ей скажем?