Ева Мелоди – Проданная монстру (страница 13)
– Нет, надо прямо сейчас, иначе мы ее потеряем! – вырывается у меня. Я не хотела быть настолько откровенной, не хотела волновать его. Папе нельзя нервничать… Но глядя в его лицо понимаю, что поздно идти на попятный. Папа как-то сереет прямо на глазах.
– Это Инга, да? Она не могла не влезть… – произносит с трудом, голос почти неузнаваемый, скрипучий, горький.
– Зачем меня держать в неведении? Я должна все знать, пап. Я хочу помочь…
– Чем помочь, Эрика? Тетушка поделилась с тобой своим планом? Что ты должна соблазнить нашего врага? Это безумие. Я велел ей не сметь даже думать…
– Пап, я не собираюсь себя продавать! Я хочу увезти Николь! Он уже сделал тест, понимаешь? Сделал! Давид точно уверен, что он отец Николь! Напиши доверенность, и мы уедем, это единственный выход…
– Ошибаешься, бежать не лучший вариант. Мы встретимся в суде. Он не сможет отобрать ребенка. Максимум, что получит – посещения в определенный день…
– Нет, ты не понимаешь! Он способен на все! Он даже предложил мне выйти за него замуж… Чтобы мы вместе воспитывали Николь…
– А ты?
– Я не могу выйти за него замуж…
– Да, конечно же не можешь! Он убил твою мать! Я никогда этого не позволю, никогда! Но и спасаться бегством от этой сволочи мы не будем. Не волнуйся, у меня еще остались связи, детка. Все может и выглядит печально, но на самом деле Давид еще пожалеет, что полез к нам.
– Извини, Генрих, я не помешала? Мне нужна Эрика… – наш разговор прерывает вездесущая Инга.
– Ты кстати, потому что у меня очень даже много вопросов! Что ты себе позволяешь? Что возомнила? – обрушивается отец, не стесняясь в выражениях.
– Не понимаю, о чем ты, Генрих! – обороняется Инга.
– Серьезно не понимаешь? Я о том, что ты посмела втянуть Эрику в то, что ее не касается. Почему ты свою дочь под Бахрамова не подложила?
Это прозвучало очень грубо и жестоко, я даже зажмурилась, увидев, как вспыхнула и залилась краской тетя. Мне очень жаль ее в этот момент. Хотя отец лишь обнажил реальность. Она действительно так поступила. Продала. Меня. Подсунула хищнику свежее мясо. Но после следующей тетушкиной фразы, выкрикнутой с яростью, у меня пропадает всякое сочувствие.
– Моя дочь к этому уроду не ластилась в четырнадцать! Но сосалась с женихом старшей сестры! Не впутывай Ванду, она не имеет к этому никакого отношения! А вот Эрика – имеет.
Отец вскакивает с кресла, огибает стол. Раздается звук пощечины, Инга отшатывается. В кабинете виснет пронзительная тишина. Хлопок двери. Отец выбежал как ошпаренный. Инга, охнув, падает в кресло по другую сторону от стола.
– Мне жаль, – подхожу и сжимаю ее плечо. Мой голос дрожит. Папа никогда не поднимал ни на кого руку. Даже в детстве, когда я или Марго шалили, безобразничали, он ни разу даже по попе не дал… – Он не имел права… Тебе принести лед?
– Он старый кретин, выживший из ума. Верит, что сам справится. Придурок полный, – с горечью выплевывает Инга. Я же, просто пытаюсь всех нас спасти. Ты знаешь, как давно я веду его бухгалтерию. Мы на нуле, нам светит банкротство, позор. Но что ты, что твой отец два твердолобых идиота… Ты думаешь, что спасешься от Давида в Германии? У него есть даже частный самолет. С таким мужчиной нельзя вести себя как в голову взбредет! Ты забыла, что он сидел? Кто знает, на что он способен в гневе, мы и так от его прихоти зависим, а ты ему по морде даешь? Эрика… Ты абсолютная, круглая идиотка. Меня от вас обоих тошнит!
– Может тогда тебе съехать и жить своей жизнью? – не могу удержаться от шпильки. Хотя сейчас все равно сочувствую Инге. По крайней мере в данном разговоре она абсолютно откровенна. И во многом ее слова имеют смысл. Давид при желании может найти нас даже в Антарктиде…
– Я присматриваю квартиру, да, – усмехается с горечью тетка. – Нас выгонят отсюда, это неизбежно. Да, кстати, я заглянула сюда для другого. Не думала, что огребу оплеуху. Я пришла сказать, что Бахрамов прислал с курьером твои вещи. Ты у него вчера много чего забыла… Спасалась бегством? Да, кстати, еще он прислал тебе охренительно огромный букет из орхидей…
Выбегаю из кабинета. Я абсолютно не питаю слабость к красивым мужским жестам, типа присылания цветов. Скорее наоборот, мертвые цветы навевают грусть. Но меня впечатлило то что прислал вещи. Мобильный. Он знал, что это можно использовать как крючок. Мог заставить приехать на встречу. Вынудить меня просить…. Торговаться… Я ждала именно этого. Но Давид легко отдал козырь. Почему?
Внизу вижу отца, который явно все еще не пришел в себя. Папа вымещает злобу на букете, разрывая, раскидывая, безжалостно терзая злосчастные орхидеи. Впечатляющая картина достойная какой-нибудь мыльной оперы. Весь дом наполнен запахом орхидей. Только почему-то этот аромат ассоциируется у меня с запахом тлена…
Глава 10
Поступок отца с цветами, которые были, конечно же, ни в чем не виноваты, как ни странно немного успокоил меня. По крайней мере стало понятно, что отец не сторонник планов Инги. Выстоять против них двоих было бы гораздо сложнее.
Прошла почти неделя, в течении которой не было никаких известий от Бахрамова. Это должно было успокоить меня, дать веру в то, что он отступил. Но я твердо была убеждена, что он никогда не откажется от своих планов на Николь. В конце концов, он ее родной отец. Он действительно имеет право на общение с ребенком.
Меня это не просто беспокоило, а по-настоящему сводило с ума. Николь – очень впечатлительная, хрупкая. Мы всегда очень осторожно обходили с ней тему родителей. Она редко спрашивала о них. Мой отец рассказывал внучке, что оба ее родителя погибли, когда путешествовали. Ужасно… но в те моменты это казалось единственным выходом. Теперь придется объяснять, что оказывается все было не так. Что мы обманывали. Меня мучила бессонница, я металась в постели, проваливаясь в небытие на какие-то минуты. Потом просыпалась в холодном поту, или наоборот, с температурой. Это конечно не помогало искать выход, но успокоиться не было в моих силах.
Приближался день благотворительной вечеринки, моя нервозность усиливалась. Я совсем перестала спать, не могла есть. Чем больше я думала о хрупком душевном состоянии Николь, тем отчетливее понимала, что не могу пожертвовать ею ради своего спокойствия. Я слишком люблю эту девочку. А она любит меня. Если судьба уготовила мне роль буфера между ребенком и суровой реальностью, в виде вернувшегося из тюрьмы родного отца, я должна принять это чудовищное предложение.
Снова и снова проигрываю в голове эти слова Давида. Звучит почти как «просто бизнес, ничего личного.
Собираясь на встречу с Бахрамовым, долго не могу определиться с нарядом. В конце концов, выбираю полностью закрытое строгое платье бежевого цвета. Мне хочется спрятать как можно больше. Да что там, под землю провалиться хочется. Чувствую себя отвратительно, абсолютной жертвой, бесправной. И самое паршивое – то, что меня не заставили силой, а подвели к тому, чтобы я сама приняла решение продать себя.
Давид – хитрое чудовище, не появлялся больше, не делал никаких попыток позвонить мне, или увидеться. Подобно пауку, сплел паутину и наблюдал со стороны, как бьюсь в ней, пытаюсь выбраться, и в конце концов смиряюсь с неизбежным.
Все произошло именно так.
Решив связаться с ним, понимаю, что у меня нет даже номера его телефона. Приходится поднять старые связи через модельное агентство. В конце концов, записываюсь на прием к Давиду у его секретарши. В пятницу вечером мне приходит ответ – адрес и время встречи.
Выхожу из такси, отмечая, что здание, где находится квартира Бахрамова – возмутительно роскошно. Небоскреб в элитном районе столицы, стеклянные двери, огромный просторный холл, как в гостинице. Мне приходится предъявить паспорт, а затем зайти в сопровождении охранника в специальный лифт.
Я никогда не бывала здесь прежде, но слышала про эту дорогущую жилплощадь. Тут селились политики высшего эшелона, звезды шоу-бизнеса. На первом этаже располагались ресторан, фитнес клуб с бассейном, салон красоты и даже казино.
Охрана такова, что и муха не пролетит. Мой сопровождающий, высокий азиат в черном костюме, ни разу не взглянул на меня, пока мы поднимались наверх в огромной, сияющей зеркалами и позолотой кабине лифта. Взгляд его был устремлен в двери лифта, и был словно неживой, зловещий. Я интуитивно чувствовала, что мимо его внимания не прошла ни одна мелочь, не говоря уже о моем возбужденном состоянии.
Впрочем, меня полностью устраивало то, что мы притворяемся, что не замечаем друг друга. Мне сейчас меньше всего хотелось внимания. Я могла думать лишь о том, что мое лицо пылает, а ладони потеют. Это ужасно раздражало. Но бесполезно приказывать себя успокоиться.
Все чувства обострены, и преобладающее среди них – опасность.
Лифт замедлил ход и остановился настолько плавно, что я даже не сразу поняла, что мы уже приехали. Когда охранник набрал нужную комбинацию цифр и двери открылись, мне вдруг на секунду показалось что отнялись ноги. Что не могу сделать и шага. Мой спутник терпеливо ждет, не выдав даже вздоха.
Возможно, я сбежала бы… Я уже готова умолять охранника снова нажать кнопки и вернуть меня в холл первого этажа.