Ева Маршал – Старший брат моего парня (страница 8)

Лежа под ним — очень горячо и тесно, я поймана. До меня не может добраться даже крошечный ветерок, воздух застыл.

Слова про «ржавую ложку» меня беспокоят, все вообще идет странным образом. Вряд ли я сейчас смогу сильно возбудиться, просто будет приятно. Мысль… что до Марка, всего несколько часов назад во мне был его брат, вдруг накатывает стыдной волной, и я отворачиваюсь, не давая себя поцеловать.

Слышу недовольный рык. Младший Бекендорф впивается в шею, жестко, я чувствую остроту зубов. И одновременно идут глубокие, сильные толчки. Меня берут почти грубо, неумолимо насаживая на напряженный горячий член.

Марк пронзает, накалывает меня словно трепещущую бабочку на толстую шпильку, не позволяя улететь, не разрешая даже дернуться. С каждым врезающимся заходом, с новым движением узких сильных мужских бедер, внизу живота становится… теплее.

Я только собираюсь вцепиться крепче в его плечи и поддаться в движении навстречу, как слышу шорох кустов.

Кто–то ломится сквозь закрывающие поляну заросли.

Как так?

— Кэти! Марк! Я вам не помешаю? Вы забрали с собой мою сумочку и полотенце! Это я, тетя Фло. Если вы целуетесь, то можете не стесняться, я быстро возьму свое и уйду! Где вы?

Ох, я так торопилась, а она действительно оставляла свое полотенце на моем шезлонге. Но неужели надо обязательно бежать за нами?

Услышав крик тети, Марк хмурится, сильнее обнимая.

А я начинаю с таким же пылом его с себя спихивать.

Господи, да у его тетки язык как помело. Бесцеремонная и разбалованная до одури. Если она нас застукает, то годами будет рассказывать, как застала в беседке и что именно увидела. В деталях. Еще и утверждать будет, что это дико смешно и мило.

Я шиплю, и с помощью колен выпихиваю Марка из себя.

— Прячься. Пожалуйста.

Найти его плавательные шорты мы не успеем. Не знаю, что клинит в моей голове, после прошедшей ночи и непрекращающегося стресса я точно не себе. Потому что я толкаю Марка вбок, словно профессиональный борец. От неожиданности он перекатывается через низкий, в ладонь, бортик, отделяющий лавочку, на которой мы лежит от низкого ограждения и, пробивая зеленую массу плетистых веток, падает куда–то за беседку. С тихим, отчаянным матерком.

Бум.

Мамочки. Он же там голый. На розах.

— Вы где? — вопрошает больная на голову тетя. Ее голос слышен все ближе, и я успеваю только вернуть на место низ купальника и усесться на скамье.

Ой! Ногой запихиваю в темноту под лавочку плавки своего парня.

— Ага!

Флоранс появляется на входе и с интересом оглядывается. Но здесь только я, растрепанная, с красными щеками.

Глава 8. Дамам - цветы!

— Хм, — дама обнаружила сброшенную обувь племянника и многозначительно подняла бровь.

Похоже, она стопроцентно знала зачем шла и какую картину готовилась увидеть. И когда не застукала, даже немного расстроилась. Такие люди любят быть в эпицентре чужих отношений за отсутствием собственных.

Не знаю, как отреагировать на ее хмыканье. У меня в голове и так жуткая каша, я нервничаю и очень хочу успокоиться, чтобы не натворить бед.

— Кэти, а где Марк? — с иронией спросила Флоранс. — Куда сбежал наш темпераментный красавец?

На шум повернулись мы оба. Я, в ожидании новой беды. Тетя Флоранс — явно в предвкушении. И, ввергая меня в полный ступор, снаружи, в проеме из порванных ветвей как в картинной раме, появился Марк. Ниже пояса его закрывал край ограждения.

Высокий фундамент беседки отыграл нужные тридцать–тридцать пять сантиметров и все выглядело вполне благопристойно.

Пробивающиеся наискось солнечные лучи играли на крепкой груди, играя в чехарду с несколькими длинными царапинами. В руках Марк держал по розе.

— Это тебе, Каталина, — сказал он, протягивая цветок. — А это тебе, тетя Фло.

Мы взяли, обе в замешательстве. Почему–то я была уверена, что он тихо пересидит в кустах. Я бы точно спряталась и носу не высунула. А у него — спокойное, немного отстраненное лицо и только едва заметный румянец на щеках выдает смущение.

— Теперь, когда стало понятно, что я тут делаю, — продолжил Марк, — позвольте небольшие пожелания. Тетушка, ты знаешь, как я к тебе нежно отношусь. Но сейчас я настоятельно прошу… не делай так. Ты же знала, чем мы занимаемся и прекрасно обошлась бы без полотенца и пустой пляжной сумки. Пустой же, да?… Ясно. Так и думал. Если снова решишь, что можешь вмешиваться в наши с Кэти отношения, я… разочаруюсь.

Ого. Никаких замалчиваний, стыдливых уходов от темы. Все прямо, честно, в лоб. Золотой мальчик предпочитал правду и не убегал от неприятностей. Он говорил мягко, но под бархатом звенела сталь.

Что он сделает, если узнает правду о случившемся ночью? А вдруг у меня был единственный шанс на прощение — рассказать все и сразу, когда вернулась в комнату?

И что, если я этот шанс уже упустила? Скрывая и обманывая.

— …Тетя Фло? — он поднял бровь.

— Да поняла я, поняла, — буркнула она.

Щеки женщины покраснели, подчеркнув несовпадение с искусственно нанесенными наискось румянами. Сразу стало ясно насколько искусно декоративные слои иллюзии создавали эффект свежести и моложавости.

А я осознала, что, если бы не замечание Марка, тетушка и дальше попыталась бы ставить нас в неудобные ситуации.

— Кэти, — Марк наклонился, на мгновение сверкнув поджарой крепкой задницей, на которой висел кусок обломанной ветки и быстро стащил со скамейки рядом со мной, одно из полотенец. Ловким движением отбросил ветку, с облегчением повязал махровую вокруг бедер и поднял голову. Каштановая прядь с выгоревшими до золота сверху участками, упала на лоб, прикрыв часть брови и висок. — Мне нужно сходить за дезинфицирующими средствами. На пункте охраны есть аптечка, скажу им, что пострадал в порыве страсти.

Мне стало дико стыдно.

— Извини меня, Марк. Можно я с тобой?

— Не хочу лишних расспросов. Подожди у нас в комнате, я скоро вернусь. Не нервничай, пожалуйста, что–то ты с момента приезда совсем не в себе.

Он белозубо ухмыльнулся, быстро надел шлепки и пошел от беседки куда–то в сторону зеленых зарослей парковой зоны.

Я представила, что было бы, если не я его, а он толкнул бы меня в колючие кусты. Сама бы я выпрыгивала обратно отнюдь не с розой.

— Сложно вам, — с сочувствием произнесла Фло, когда Марк удалился на достаточное от нас расстояние. — Я тебя понимаю, Каталина, Марк умница, будущая звезда. Да и семья наша совсем другого уровня.

— Какого? — переспросила я резче, чем хотелось бы — таких откровений от весёлой хохотушки Флоранс не ожидала.

Она намекает, что я не подхожу Бекендорфам? Интересно, талантами слаба или родословной не вышла.

— О, я не собиралась обижать тебя, милая. Это же понятные вещи, да я, наоборот, за тебя — за тебя! Ты хорошая девочка, милая, красивая, влюбленная. Я хотела помочь, подсказать как правильнее себя вести, — тетя очевидно расстроилась, — Извини, если грубовато прозвучало, иногда бываю прямая и не деликатная… Ну ты сама слышала как Марк меня отчитал.

Она подняла с пола мою пляжную сумку, а из комка полотенец вытащила верх моего купальника и с несчастным лицом передала все мне.

Хм. Она действительно переживает.

Я торопливо надела и завязала лиф, не снимая парео. Неловко отворачиваясь. А если Марк вел себя немного напряженно из–за отношения ко мне своей семьи? И увел в парк специально, чтобы показать — эта девушка его и точка.

— Я прекрасно знаю своего любимого племянника и его пристрастия, — торопливо пробормотала Фло, одергивая мне сзади подол, — мы зажигали на всех тусовках с его совершеннолетия, так что могу с уверенностью сказать — он очень упрямый парень, но к мнению семьи прислушивается. А точнее — к Логану и ко мне. — Флоранс разделила полотенца, отделив мое от своего, нечаянно нами прихваченного, и бросила на меня полный сочувствия взгляд. — Я постараюсь постоять за тебя, но с остальными… с братом… надо поработать. Старший бывает таким надменным засранцем — ты удивишься.

Вообще не удивлюсь.

— Я не уверена, что хочу «работать» в этом направлении.

Мы медленно шли в сторону дома. Флоранс перекинула свое полотенце через плечо и подбирала слова, чтобы меня не обидеть.

— Готовься к тому, что наш король, я имею в виду Логана, начнет расспрашивать тебя о деньгах. Как ты к ним относишься, на что тратишь. У него по этому поводу бзик. Он попытается вычислить, не рассчитываешь ли ты на деньги семьи.

Что ж. Пусть задает, мне такие вопросы не страшны — я не тянула ни денег, ни подарков, никогда ни о чём не просила.

— Меня он постоянно мучает, хотя я кроме тряпок ничего не покупаю.

— А Патриция? — мне очень хотелось узнать, что реально думает по поводу моего приезда мама Марка и Логана. Она была так безукоризненно мила и равнодушна, что для понимания настоящего отношения мне точно нужно нечто большее, чем простая наблюдательность. Например, молодящийся «шпион», чувствующий себя одиноким в большой семье.

— А что Патриция… Она тебя ненавидит, ты разве не поняла? — от неожиданности я споткнулась, и тетушка подхватила под локоть. — - Я опять ляпнула, да? Проклятый язык. Как бы поделикатнее тебе сказать о Пат…

Она подергала поясок сине–оранжевого пляжного халатика и указательным пальцем поскребла в глубине начесанной пышной прически.

— Пат боится любых изменений. Любимая ее присказка «Прошу вас, только не раскачивайте лодку!». И дело не в тебе, она без восторга приняла бы любую девушку, кроме долларовой миллиардерши. Представляю, как она бросилась бы навстречу бывшей миссис Трамп.