Ева Маршал – Старший брат моего парня (страница 49)

Я потеряла счёт времени и так увлеклась, что начала рисовать свою мебель прямо там, у роскошного бюро со множеством потайных ящичков. Куда более простую, не помпезную и не величественную, зато современную и стильную.

Пальцы дрожали от желания скорее запечатлеть все идеи, ничего не забыть, не растерять, ухватить.

Я трудилась как сумасшедшая и очнулась, лишь когда желудок недвусмысленно возмутился моей безалаберности в его отношении.

Перехватив в ближайшем к музею лотке хот–дог, вернулась к лестнице, нашла местечко среди горожан и туристов, которые без сил выползли из галерей Мета*, быстро и не чувствуя вкуса проглотила еду, и продолжила рисовать, не обращая внимание на гомон толпы.

Когда безжалостные сумерки спустились на город, к музею стали подъезжать роскошные автомобили. Я в удивлении огляделась. И как не заметила, что все давно разошлись, и сейчас в любимом жителями Нью–Йорка музее будет царить совсем другая публика — толстосумы? Метрополитен–музей славится своими благотворительными вечерами.

Быстро собрала принадлежности и направилась в сторону от ярко освещённой зоны, по которой уже торжественно шествовали богатеи. Удивительно, как меня не прогнала охрана, я вполне заметна на фоне вороха белоснежных листов бумаги. Может, то, что сидела далеко от входа, спасло, но сейчас я чувствовала себя неуютно, словно пробравшийся на бал воришка, и торопилась уйти. Поглядывая в сторону приехавших, конечно.

Боже, это что, Рианна?

Я вытянула шею в сторону знаменитости, пытаясь рассмотреть за стеной из папарацци, не показалось ли мне, и умудрилась потерять равновесие.

Во всех романтических фильмах неуклюжих героинь спасают случайно проходящие мимо миллиардеры, однако жизнь не похожа на кино, и я, чудом не переломав конечности и не свернув шею, влетела в мирно ожидающий своей очереди к «галерее славы» автомобиль, более того — приземлилась ровнёхонько на капот.

Первым делом осмотрела лакированную поверхность — слава богу, ни царапины! Лишь затем оценила собственное состояние и осторожно выпрямилась. Лодыжка побаливает, остальное, кажется, без повреждений. Разве что чувство собственного достоинства немного пострадало, но я его придушу эластичным бинтом, как и лодыжку. Пусть только попробуют заставить меня испытывать неудобство!

Может, притвориться иностранкой, не знающей английский?

Водитель дорогущего лимузина выскочил словно пробка из бутылки и, зыркнув в мою сторону, открыл дверь своему пассажиру.

И кто это у нас такой важный, интересно? В любом случае чувствую, мне не поздоровится.

Мелькнувшая за дверью рыжевато–каштановая грива волос на мгновение заставила сердце ёкнуть, потому что красивый золотисто–медный оттенок был у Марка, но я успокоила себя, ведь он редко посещал званые вечера, да и не мог мир быть настолько тесен.

Но всё оказалось значительно хуже. Из машины вышел Йоган Бекендорф собственной персоной и совершенно точно меня узнал.

— Добрый вечер, Каталина, — поприветствовал он меня приятным низким голосом.

— Здравствуйте. И… простите, пожалуйста, мою неосторожность.

Я хотела начать судорожно оправдываться, но вовремя придержала словесный поток. Это ни к чему. Отец братьев — человек занятой, эта информация ему не нужна, значит, будет раздражать. Кажется, Марк что–то такое говорил.

— Вот мы и встретились, — продолжил мужчина, доброжелательно улыбнувшись.

Он вёл себя деликатно, не рассматривал меня, не сканировал, пронизывая до костей, как делала женская часть семейства, но почему–то показалось, будто сразу узнал обо мне всё. Вот вообще ВСЁ, до мельчайших подробностей.

— Д-да, — непроизвольно заикнулась я, делая шаг назад и судорожно вжимая в себя папку для рисования и не сложенные в неё листы с рисунками.

— Рисовала и увлеклась? — снова довольно доброжелательно спросил он, однако мне это ничуть не помогло.

Было ощущение, что я попала в лапы льва, жестокого, бескомпромиссного и прекрасно понимающего, на чьей стороне сила. А убежать не могла.

Мышь, угодившая в пасть хищника, ему осталось лишь сжать челюсти, чтобы захрустеть тонкими косточками.

Ну у меня и воображение!

Не дрейфь, Кэти. Как только он узнает, что мы с Марком разошлись, ты станешь ему совершенно не интересна, расслабься.

— Да. Мне досталось задание про Абрахама Рёнтгена, — произнесла, мужественно делая шаг вперёд.

Я думала, Логан вблизи словно опасный дикий зверь, так вот его отец — матёрый волчара. Чем ближе, тем страшнее. Но показывать слабость нельзя. Даже вот так на минутку, на секунду, на один удар сердца. И подбородок повыше, и улыбку на лицо, да–да, молодец.

Мужчина забрал мои рисунки и быстро, словно деловые бумаги, просмотрел их и вернул, не произнеся ни слова о набросках.

Машина перед лимузином Бекендорфа проехала вперёд, затем сдвинулась ещё на одно место, но Йоган и глазом не моргнул, как и его водитель, преданно ожидающий в двух метрах от хозяина. Следующая машина терпеливо ожидает. Не положено важным шишкам нервно сигналить в пробках и поторапливать друг друга.

— У Александрии дом в Англии, там экспонатов больше, чем в музее, — подмигнул Йоган, — на Рождество увидишь.

Я не успела сообщить, что знакомство с роскошным домом бабули не состоится, так как мужчина раскланялся и исчез в глубине салона автомобиля, но домой ушла под впечатлением.

Ну и семейка! Один другого лучше.

Интересно, как бы вели себя члены семейства, если бы её глава не подписывал контракт и прибыл на день рождения собственного сына? Фло, наверное, всё равно бы чудила, её ничем не пронять, а вот мы с Марком вряд ли попали в ту ситуацию, что имеем.

Я вздохнула и постаралась выбросить из головы произошедшее в доме Логана, и сегодняшнее случайное знакомство. У меня новая жизнь и в ней нет места старым связям.

Однако я ошиблась.

Уже на следующий день мне позвонили с незнакомого номера. Я сидела на занятиях и не смогла ответить, однако звонивший оказался настойчив и перезвонил позднее ещё раз.

Мужчина говорил с едва уловимым акцентом, обратился ко мне по имени, немало тем заинтриговав, и пригласил на деловой обед.

— У меня есть для вас интересное предложение, но я хочу сперва лично вас посмотреть, — сообщил он. И так интересно это прозвучало «вас посмотреть», что я насторожилась. Не «на вас», а «вас». Что он имеет в виду? Я не модель, обычная студентка. Однако следующая фраза развеяла сомнения: — Захватите свои рисунки. Я жду вас Del Posto.

Шикарный итальянский ресторан с репутацией — место определённо безопасное, можно сходить.

— Ко скольки?

— Разумеется, сейчас! — экспрессивно ответил мой собеседник. — Меня зовут Паоло. Поторопитесь!

Мужчина отключился и я, недоумевая, побежала в сторону дороги, чтобы поймать такси, радуясь про себя, что папка с рисунками у меня всегда с собой и именно сегодня я надела платье с туфлями. Как чувствовала.

Дорогой итальянский ресторан, непонятный торопыга Паоло, рисунки — может, кто–то из преподавателей меня рекомендовал? Утром было занятие и преподаватель долго восхищалась моими успехами, наверное, я права и это её знакомый.

Мне и в голову не пришло, что это мог быть Йоган Бекендорф, но именно он встретил меня приветливой улыбкой в дверях ресторана.

— Рад встрече, прекрасная Каталина. — Мужчина поцеловал мою руку словно мы были на званом приёме и я сверкала бриллиантами в шикарном вечернем платье. — К сожалению, не могу задержаться, чтобы познакомиться с тобой получше. Дела. Паоло тебя ждёт, не упусти этот шанс.

Я быстро кивнула, шепнула «спасибо» и прошла за официантом к столу, где меня ожидал уже не такой загадочный Паоло.

Владелец известного бренда итальянской мебели выглядел совсем как в журналах — постоянно улыбающимся толстячком в пошитом на заказ костюме, и был, как большинство итальянцев, шумным и обаятельным. Я его сразу узнала.

Меня принудительно накормили лучшей в Нью–Йорке пастой и лишь за кофе с десертом отобрали папку с рисунками.

— Это хорошо, очень хорошо. У тебя отличный вкус, девочка. Вот это мне нравится. Боже, какие линии! — Паоло повернул ко мне рисунок, где я немного криво зарисовала первую идею, пришедшую в голову возле секретера гениального мебельного мастера прошлого. — Я вижу… Нет! Я чувствую, как у тебя дрожали руки, когда ты это рисовала. Столько эмоций может впитать только дерево. А вот это хорошо для кабинета. Дерзкий лофт с нотой антиквариата. Сложная работа, для ценителей. Это сделаем для выставки. У Йогана глаз–алмаз. Как удачно мы встретились. Сегодня определённой мой день.

Он листал рисунки, так расхваливая каждый, что мне стало немного не по себе. Надеюсь, они действительно так хороши по своей сути, а не из–за рекомендации Йогана Бекендорфа. Хоть с утра я уже получила порцию похвалы от преподавателя и рекомендацию почаще вдохновляться работами мастеров своего дела, сейчас не могла поверить в реальность происходящего.

— Я тебя беру. — Паоло посмотрел на меня очень серьёзно, заметил сомнение на лице и уточнил: — Не сейчас, но когда–нибудь я сделаю твою личную коллекцию. У тебя талант, ты чувствуешь мебель. Интерьеры — это хорошо, это полезно, ты будешь видеть всю картинку, но я тебя не отпущу, так что концентрируйся на мебели и возьми факультативы, у вас они есть. — Бизнесмен заметил сложный коктейль из чувств на моём лице и тут же переключился: — Что тебя смущает, девочка? Не хочешь?