Ева Маршал – Старший брат моего парня (страница 44)
— Бесчеловечно! Жестоко! Подло! — согласилась Дана, легко спрыгивая со своей кровати и перемещаясь на мою. — Ну что, выложила? Ты ещё проверь, отключена ли у тебя геолокация и нет ли отслеживающих приложений.
— Это я ещё вчера в такси сделала, водитель просветил, — сообщила небезразличной к моим проблемам подруге. — Вот так живёшь и не знаешь, что кругом сплошные детективы.
— Может, прочитаем его сообщения, а? Интересно ведь, что он там тебе написал. Если честно, даже не представляю, что. Прости меня, дурака? Я не специально? Оно как–то само? Это просто секс, а люблю я только тебя? Обычно мужчины придумывают удивительно идиотские отмазки. Мне как–то знакомая рассказывала, что застала своего парня с лучшей подругой и тот потом бегал за ней и утверждал, будто именно измена заставила его понять, как сильно он её любит. Ну не придурок, а? Ну что, читаем? Давай!
— Нет. Мне не интересно. Я хочу забыть о нём и не вспоминать. А чат удалю и заблокирую его навсегда.
— Почему же до сих пор не сделала?
Дана изогнула бровь и посмотрела так, что захотелось тут же исправить недоработку. Но в глубине души я знала: она права.
Какая–то часть меня всё ещё надеется на чудо. Какое — и представить себе не могу, ведь всё до боли очевидно и просто.
Я жила в уверенности, что Марк меня любит, что он мной одержим. Он дышал мной, жил мной, заботился обо мне так, что сердце занималось. Мне завидовали все! Всё было настолько восхитительно, что я и сама не могла поверить, будто это происходит на самом деле.
Как же он мог так поступить? Почему?
Барби ему даже не нравилась! Ну не нравилась и всё тут! Да, он её оценивал, но холодно, не ощупывая–оглаживая взглядом.
А может, он с ней переспал из–за моего дикого влечения к Логану? Марк ведь хорошо меня знает. Чувствует! Он мог приревновать, сработать на опережение или ещё что–нибудь.
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я снова его оправдываю.
— Каталина, приём! Ау–у–у! — Подруга пощёлкала пальцами перед моим лицом. — Выходи на связь. Давай я прочитаю, что он там выдумал, и тебе расскажу?
Дана сгорала от любопытства, но отдать телефон в чужие руки — это слишком интимно, даже если это руки подруги. Такое доверие было у нас с Марком…
Господи, ну какая же я дура! Доверие!
Я предала Марка с Логаном. Он предал меня с Барби. Какое, блин, доверие?!
— Нет, не хочу. Я, наверное, лягу спать. Завтра снова хочу пойти в библиотеку.
Меня знобило. Казалось, даже кости промёрзли насквозь. Хотелось спрятаться под одеялом, нареветься там до потери пульса, сожрать килограмм мороженого с кленовым сиропом и уснуть сном младенца. Проснуться и быть снова человеком. Не делать вид, не играть, не выделываться перед самой собой и другими. А быть!
— Кати! Ну чего ты? Не будь занудой! Давай сходим на вечеринку, потусим. Или, может, на ночной сеанс в кино? Смоем косметику, выберем мелодраму порыдательнее, а? Клёвая идея! Погнали! А на обратном пути зайдём в бар и пропустим по коктейлю, чтобы спать крепче.
Дана не могла долго сидеть на месте и уже нырнула в шкаф, выбирая наряд.
— Кто нас пустит в бар с красными глазами и без косметики?
— Пусссть только поссссмеют не пусссстить, — выдала она, обернувшись и сверкнув белоснежными клыками.
Я настолько не ожидала увидеть её в виде вампира, что непроизвольно дёрнулась.
— Напугала меня.
— А тебе нужны разные эмоции, не только «Ах, я вся такая несчастная!» — нарочито фальшиво произнесла Дана и рассмеялась. — Ну же, давай, улыбнись! Жизнь не стоит на месте. Так какой наряд мне выбирать, для кино или вечеринки?
— Надевай, что вздумается, а я предпочту пижаму, — попыталась увильнуть от похода куда бы то ни было.
— Фигушки! Я сегодня буду работать некроманткой и воскрешать тебя!
— Ты ведьма, Дана. Смирись с этим.
— Окей, — легко согласилась подруга. — Поднимай свою задницу, пока не отхватила по ней моей волшебной метлой.
Она расхохоталась и достала моё старое, довольно откровенное платье.
— Я ни за что его не надену!
— Наденешь! — Глаза подруги сверкнули мистическим огнём. — Устроим фотосессию на случай войны с одним самовлюблённым придурком. И волосы собери, чтобы шея была обнажённая. Твой красавчик всегда питал к ней слабость. Пусть побесится.
— Дана…
— Дана дело говорит. Чем тоскливее на душе, тем ярче макияж, звонче смех и короче юбка! А рыдать — это не наш формат. От слёз наутро голова болит. Так лучше пусть она болит от текилы.
Подруга задорно подмигнула и кинула мне платье. Раздумывала я недолго. Веселиться настроения не было, но и ныть под одеялом тоже не хотелось.
— Ладно. Только идём сразу в бар.
Лучше бы я выбрала кино.
Глава 32. Догнать. Спасти. Соблазнить
Рёв двигателя, бьющие в лицо морские брызги, сердце тяжёлыми, сильными ударами бьёт в грудную клетку, адреналин бурлит в крови — идеальный момент, растянутый во времени и пространстве.
Тело действует технично, грамотно, не подводит. Знаю, что мышцы встанут колом через час после гонки, но сейчас они горят, так же, как взгляд.
Азарт! Сражение! То, чего недостаёт любому мужчине в современном мире.
Спина Логана в оранжевом жилете маячит впереди. Он прёт как танк, уверенно, не сомневаясь в собственных силах, но прекрасно понимая, что я со своей извечной пронырливостью окажусь впереди, стоит ему только допустить малейшую промашку.
В темноте сложно ориентироваться. Базы–ворота подсветили ярко, необычным неоновым светом, не промахнёшься. Но коварный распорядитель, чтобы не дать нам, опытным спортсменам, заскучать, придумал ещё и ловушки! Световые линии, возникающие через несколько секунд после специального звукового сигнала. Попал в полосу света — потерял двадцать секунд.
Дилан ревел от негодования, когда нарвался на такую и не успел вывернуть руль, пролететь по тёмной полосе, выжидая окончание действия штрафной зоны.
Но эта задумка давала шанс победить любому, даже «танцорам диско», как называли проигравших на каждом этапе.
Гудок — Логан мгновенно уходит налево, удаляясь от берега и оценивающе оглядывая соперников.
Да, да, брат, я рядом. Дышу тебе в спину. И тоже успел повернуть, как ни старались нас подловить светом прожекторов негодяи в лодках.
Мы проскакиваем обе полосы, будто это разработанное лично нами игровое поле, где мы знаем каждый пиксель, до доли секунды понимаем, когда что включается и отключается.
К финишу брат приходит секунд на десять быстрее меня. Триумфально бьёт кулаком в тёмное небо, но это все его эмоции. Слишком много людей вокруг, чтобы он позволил себе расслабиться и действительно насладиться моментом.
Я же соскакиваю с байка, на ходу расстёгивая жилет и впечатывая его в подоспевшего распорядителя. На белоснежной ткани его рубашки растекается мокрое пятно. Но кому есть до этого дело?
— Поздравляю! — Бью брата кулаком в плечо. — Это было круто!
— Ты держался достойно, — важно произносит Логан, сам же глазами ищет кого–то в толпе.
И не нужно быть телепатом, чтобы догадаться, кого так не терпится ему увидеть, ведь я и сам успел окинуть взглядом зрителей, только Кэти не нашёл. Учитывая, как плохо она сегодня ела, предположил, что ушла в кухню, но брат насторожился. Скинул жилет на землю, замер, прислушиваясь. Уверен, он сейчас не слышит ни поздравлений, ни восхвалений. Все звуки мира отошли на задний план, он рыщет взглядом, не отвлекаясь. Охотник, утративший след.
И мне что–то ни хрена не нравится его поведение, потому что интуиция у него звериная и никогда не подводит.
Что–то с Кэти!
Через три минуты я был в спальне. Платья висят на плечиках в шкафу, недавно подаренное ей нижнее бельё стопкой сложено на полке, в ванной зубная щётка на месте. А вот крема нет. Может, убрала в стол?
Пульс частит, хотя кажется, что всё нормально. Может, чего–то не хватает, но я не особо приглядывался к полкам и сейчас не могу с уверенностью утверждать.
Недоверчиво рассматривая горизонтальные поверхности, иду в нашу личную гостиную. Ничего не выдаёт побега или приступа истерики. Вещи на своих местах. Всё как обычно.
Открываю стол — и сердце на мгновение замирает. Карандаши и бумага для рисования пропали. И, судя по надоедливому гудению интуиции, Кэти не поднялась на чердак, чтобы сделать пару зарисовок.
Она сбежала!
Сбежала, твою мать!
Моя Кэти испугалась и сбежала!
Я должен был это понять! Предугадать! Предупредить!
Должен!