Ева Маршал – Наследник для босса (страница 4)
— Маша. Кхм! Мария Александровна Боец, — исправилась я.
Надо представляться солидно, как батька учил, всплыли в голове слова Кольки.
«Ляпнешь по привычке — Манька, так Манькой для всех и останешься», — любил поучать Сан Саныч.
— Ну тогда можешь звать меня просто Арсений Евгеньевич. Так что, Мария Александровна, идем в отдел кадров оформляться? — он галантно предложил мне локоть.
Изрядно смущаясь, я раздумывала стоит ли положить на него ладонь, как вдруг вспомнила кое-что важное. То, что царапнуло.
— Только один вопрос, Арсений Евгеньевич.
— Какой?
— Что за услуги такие «не из стандартного перечня»?
Я ощутила неловкость, произнеся это вслух. Батрухин заговорщически пошевелил бровями и наклонился ближе.
— Ну, как тебе сказать… Ты же понимаешь?
При этом его глаза приняли такое выражение, что на моих щеках вспыхнул румянец. Это что такое он мне предлагает, охальник?!
— Да… Да вы что это?! Я не такая!
Батрухин расхохотался открыто и заливисто. Запрокинув голову, отчего его светлые волосы колыхнулись.
— Какая же ты все-таки наивная, Машка! Наверное, тебя как следует накрутили дома, про то, что каждый москвич мужского пола норовит оприходовать приезжую во всех позах?
Теперь у меня пылали не только щеки, но и уши. И даже, кажется, нос.
— Да расслабься, шучу я. Смотри, есть должностная инструкция. Это документ такой, — принялся он объяснять мне как недоразвитой. — Там указан перечень твоих обязанностей и требования к их исполнению, ответственность и так далее. Не знаю, что там у уборщиц? Мытье полов, наверное. Протирка пыли, мытье посуды. Сама потом прочитаешь. Положим, если я попрошу тебя вымыть статуэтки из моего личного шкафа или перебрать черновики, а этого нет в списке, то такая работа будет оплачиваться отдельно, так как не входит в перечень. Поняла? Будешь получать такую прибавку в виде ежемесячных премий. Это ясно в общих чертах?
Я с облегчением кивнула. Еще и премии? Это уже совсем хорошо. Я буду больше батьки зарабатывать, если так. Но для начала почитаем документы. В конце концов, меня никто силком не заставляет подписи ставить и не отнимает паспорт.
— Да. Такое вполне приемлемо, — сухо кивнула я, все еще испытывая неловкость от чересчур сальных приколов малознакомого мужчины, пусть и красавчика.
— Вот и хорошо. Тогда идем в кадры.
— Здравствуйте Ларочка. Это Мария, кандидатка на должность уборщицы вместо Фатимы. Я уже ее собеседовал. Оформи, как положено, пожалуйста.
Отдав советующие распоряжения, Батрухин покинул меня в отделе кадров и ушел, сославшись на дела. Лариса Егоровна, полненькая шатенка лет пятидесяти со стрижкой боб и в роговых очках принялась заполнять документы.
— Это новая помощница Данилова? — спросила у нее заглянувшая в дверной проем другая женщина, постарше и более утонченного вида.
Оказалось бухгалтерша.
— Нет, новая уборщица. Вместо Фатимы. Ее же одним днем…
— Да ты что? И как так быстро новую нашли? Когда только успели?
— Батрухин же и привел, сказал брать.
— Бааатрууухин? — протянула бухгалтерша, с интересом уставившись на меня. — Ты, красавица, только ни на что не надейся. Этот поматросит и бросит. Плакать будешь.
— Да вы что! — я даже со стула вскочила. — Я с Арсением вот только что на крыльце познакомилась. Между нами ничего такого нет и не будет! Я работать пришла!
Кажется, мне не слишком-то поверили. Женщины переглянулись.
— Как же! Такая краля и работать. Ну-ну… — проворчала полненькая себе под нос, споро вбивая данные в компьютер.
— Ничего не говори, Лара. А сама его Арсением величает даже без батюшки, — усмехнулась вторая. — Да будет тебе, Мария, известно, Арсений Евгеньевич только по имени-отчеству называть себя позволяет, а тебе с чего такая поблажка?
— Арсений Евгеньевич… — растерянно повторила за ней я и полюбопытствовала. — А эту Фатиму за что уволили?
Уж очень мне было интересно, какой такой проступок допустила прежняя уборщица. Ну, чтобы не проштрафиться так же. Все-таки зарплата приличная, за такую нужно зубами держаться.
Дамы многозначительно переглянулись и прыснули.
— Ну расскажите, пожалуйста! А то вдруг и я так нечаянно ошибусь? — попросила я. — Мне очень нужна эта работа, мне братьев поднимать надо.
— Братьев? И много у тебя братьев, Мария?
Бухгалтерша вошла в кабинет и присела на краешек стола.
— Ага! Четверо и все — младшие. Самому младшему всего восемь. Мамка наша умерла, а отец механик в поселке, — давила я на жалость, поправ все свои принципы. — Кто, кроме меня, им поможет? У кого еще в нашей семье образование высшее, хоть и не законченное пока… — поникла я окончательно.
— Образование у нее незаконченное… — погрустнела вдруг бухгалтерша, уставившись сквозь стену.
Видимо, что-то свое вспомнила.
— Не шарься по чужим карманам и сумкам и посуду в унитазе не мой, тогда все будет хорошо, — вполголоса буркнула кадровичка, продолжая что-то писать от руки.
— Чего? — я уставилась на нее, пытаясь сообразить, не шутит ли она.
— Серьезно? — немолодая бухгалтерша лихо изогнула вытатуированную бровь. — Знаешь, ничуть не удивлена. Этот кобель Фатиме проходу не давал. Поделом ему!
Репутация моего нового знакомого все больше настораживала. А ведь еще смеялся на тему приезжих, гад. Ну ничего, как-нибудь отобьемся. Как говорят у нас: сучка не захочет, кобель не вскочит. Тьфу ты! Какая гадость в голову лезет. Никогда не любила это выражение, а вот нате-ка, вспомнилось.
Бухгалтерша ушла, а кадровичка, наконец, закончила вносить мои данные.
— Форму для работы у ахэчиста получишь, он же проведет инструктаж, что и где. А пока вот с документами ознакомься и подпиши. Твой договор, должностная инструкция, инструкция по пожарной безопасности, — она принялась складывать передо мной листы и брошюры.
— Ты серьезно собираешься все это читать? — поинтересовалась она спустя пять минут, когда я прилежно дочитывала последнюю страницу договора.
— Конечно! А как иначе? — я подняла на нее удивленный взгляд.
Она действительно надеется, что я подмахну документы не глядя?
Хмыкнув, Лариса Егоровна уведомила, что это мое право, а она пока пойдет выпьет чайку.
Когда с отделом кадров было покончено, кадровичка вызвала ахэчиста, инструктаж начался уже в коридоре, пока шли на склад за формой.
— На работу выходишь завтра в семь утра. Проверяешь первым делом, все ли в порядке в переговорках и кабинетах начальства. Если не все, устраняешь. Ясно?
— Да, Михаил Степанович, — слушала я указания высокого усатого дядьки, чем-то похожего на нашего соседа дядю Петю.
— И не забывай протирать подоконники. Фатима вечно про них забывала, как будто за жалюзи жизни нет. Вечно пыли в палец, — неказисто пошутил он, но мы вместе посмеялись.
— Да, Михаил Степанович.
Ахэчист показал мне подсобку, где хранился инвентарь, провел по всем трем этажам здания, знакомя с вверенной мне территорией. Я вспоминала, как еще несколько часов назад все здесь было в новинку, а теперь вот вхожа во все закоулки.
— Ключи. Взяла — расписалась. После работы вернула на место. Отметки в графиках не забывай ставить.
— Да, Михаил Степанович.
— Да какой я тебе Михаил Степанович? Зови дядь Миша и все! — не выдержал ахэчист.
Когда я снова вышла на улицу было пять часов вечера. Живот урчал от голода, дрожали руки. Последний раз я ела еще дома. Вспомнив розовые грезы братьев на тему «Макдональдса», решила первым делом заглянуть туда. Дурацкие названия блюд меня насмешили, а вот цены… В общем, я поняла, что не такую уж и хорошую положил мне зарплату Батрухин. Куда это годно, чтобы нормально поесть в самой дешманской забегаловке с фастфудом нужно целых триста рублей!
Набив непривычной и на поверку не такой уж и вкусной едой желудок, я озаботилась новой проблемой. Телефон мой так и не очнулся, а ведь мне надо сообщить домой, как я устроилась. Но хуже всего другое. На восемь часов у меня назначена встреча возле метро по поводу жилья. Риелтор будет ждать, только как я ее узнаю без телефона?
Глава 4
Дело о жилплощади
Деловая донельзя женщина в короткой норковой шубке с чрезмерно ярким не по возрасту макияжем и агрессивным лицом законченной стервы, сама меня узнала. Глаз у нее, похоже, наметанный на таких бездомных бедолажек, как я.
— Мария?
И голос под стать внешности. Резкий. Пронзительный как бензопила. Я даже поежилась, испытав невольный негатив к его обладательнице. Подавив неприятное первое впечатление, улыбнулась: