Ева Маршал – Наследник для босса (страница 23)

— Я маски делаю. Мед под перчатки наношу, когда убираюсь. Так мама учила.

Про мед я слегка покривила душой. Это дома я такое иногда себе позволяла, здесь же берегла маленькую баночку на случай простуды.

— О! Это ты молодец. Эх… Жаль ногти короткие, градиент не смогу сделать. Тогда пусть будет коричневый с бежевым, и на одном пальчике что-то вроде белого кружева нарисуем, — Катенька быстро пролистала фото у себя на смартфоне. — Вот такое.

Я одобрила. Этот вариант показался мне намного спокойнее, чем предыдущее предложение.

— С прической проще. Давай вытянем тебе волосы утюжком и оставим распущенными. Делала так?

Я помотала головой.

— Только накручивалась, но по офису с бигуди неохота ходить.

— Вот и супер, я тебе завтра все быстро разглажу. Или сама попробуй сегодня вечером.

Она вытащила из сумки утюжок.

— Ты придумала уже, кем будешь?

— Ээээ… Нет, — мотнула головой я.

— Плохо. Надо что-то эдакое. Загадочное. Чтобы никто тебя не узнал.

Катенька снова нырнула в бездонную сумку.

— Смотри, что у меня есть! — победно провозгласила она, вытаскивая какой-то сверток. — А здесь — туфли, — указала она на пакет, висящий рядом.

— Катя, нет! — твердо отрезала я, глядя на то самое платье.

— Оно, конечно, больше повседневное, я бы и в офис стала носить. Но, поверь, самое то. Особенно если масочку добавить. Зато не замерзнешь. Ну хотя бы примерь.

Уговорами она заставила меня надеть его снова. Платье действительно село как влитое, красиво обтянув фигуру.

— Боже, Машка! Как оно тебе идет! Не то что мне. Мне в великовато. Только нужны чулки или бесшовные колготки, она ткнула в выделяющийся на животе рубчик.

— Кать, я не могу принять такой подарок.

— Ничего, рассчитаешься постепенно. Или после праздника вернешь.

— Может, я лучше в своем… — я робко приложила к груди купленное недавно платьице.

— Маш, оно хорошее, но совсем не праздничное. И никакой фантазии не вызывает. Просто теплое и уютное. А нам нужен фурор! Мы должны заткнуть за пояс всех этих высокомерных дамочек, правильно?

— Ну не знаю…

— Я знаю. Не дрейфь! Посмотри, какая ты красавица!

Когда мы закончили, было почти девять часов.

— Ох… Мне бы в магазин сходить, у меня продукты закончились, — посетовала я.

— Супер! Заодно со мной до метро прогуляешься?

— Не вопрос! Спасибо тебе, Катюш! Я бы без тебя туда даже не пошла, — я обняла новоиспеченную подругу.

— Да что там! Иногда нужен кто-нибудь, кто расшевелит.

Мы быстро оделись, и вышли на улицу. У торгового центра Катенька спустилась в метро, а я вошла в манящий огнями супермаркет, сетуя, что так и не обнаружила поблизости магазина подешевле. Что ж, так и живу не в спальном районе. Твердо решив, что посвящу следующие выходные этому вопросу, я пошла вдоль рядов супермаркета. Задумчиво скользя взглядом по полкам. И вдруг обнаружила себя напротив стойки с колготками.

— Бесшовные, или чулки…

К себе в каморку я вернулась с комплектом черного нижнего белья, кружевного и красивого, парой чулок и черной маской с небольшим пером. И долго хмурилась, разглядывая покупки. Правильно ли я поступила, что потратилась на вот это вот барахло?

Кажется, городская жизнь меня портит…

Из-за приготовлений к празднику я не успела заранее убрать кабинеты Данилова и замов, потому решила сделать это пораньше с утра, но немного проспала. И вот теперь в спешке катила тележку по пустынному зданию, надеясь, что часа мне хватит, чтобы все сделать и ретироваться.

Открыла своим ключом приемную, а кабинет Данилова оказался незаперт. Наверное, Катенька вчера так спешила ко мне, что забыла все как следует проверить. Или большой начальник задержался на работе и не запер дверь? Размышлять было некогда, и я вкатила тележку внутрь, включила свет повернулась и подпрыгнула от неожиданности. С дивана поднимался Данилов.

— Елочки! — взвизгнула я и схватилась за сердце. — Я-ярослав Алексеевич, а вы тут что делаете?

Прежде чем ответить Данилов прошел мимо меня и запер дверь кабинета. Я сглотнула, в растерянности проводив взглядом ключ, который исчез у него в кармане. Мужчина стоял так, что бежать было некуда. Его фигура загораживала выход.

— Тебя жду, — наконец нарушил молчание он. — И, Маш, завязывай уже. Мне гораздо больше нравилось, когда ты называла меня просто — Яр.

Я вспомнила, в какой именно момент позволила себе такую вольность. Камин… Пушистый ковер на полу… Требовательные губы… На них я сейчас и уставилась, не в силах отвести взгляд. Данилов медленно приблизился. Забрал из моих рук швабру и аккуратно прислонил к шкафу.

— Маша, посмотри на меня, пожалуйста, — попросил тихо и интимно.

А я затаила дыхание, ощущая, как снова лечу с обрыва вниз. Тело тут же покрылось мурашками, мгновенно реагируя на мужчину. Ему достаточно одной вибрации его голоса, запаха парфюма и чистого тела.

— Маааш?

Я судорожно сглотнула и прикусила губу, упрямо глядя на его покрытый легкой щетиной подбородок. Данилов стоял слишком близко. Просто непозволительно. Все мысли разом вышибло из моей головы, оставив только одну единственную — хочу, чтобы он прикоснулся ко мне. Хочу, чтобы…

Его рука погладила мою щеку, я тихо вздохнула и прикрыла веки, невольно прильнув к ней. Ярослав заключил мое лицо в ладони. Приподнял.

— Посмотри на меня, Маша! — попросил настойчиво, с нажимом.

Я открыла глаза… Зря! Два серых омута тут же утянули меня в пучину.

— Что вы от меня хотите, Ярослав Алексеевич? — я постаралась говорить сухо и холодно, хотя чувствовала совсем иное.

Он усмехнулся и поцеловал меня. Долго, глубоко. Проникая языком в рот и сводя с ума. Затем чуть отстранился.

— Как ты думаешь?

— Это называется — похоть, Ярослав Алексеевич, — севшим голосом ответила я.

— Возможно. Не отрицай, ты желаешь того же.

Его губы жгли мою шею. Руки скользнули по бокам и спине. Дразня, обвели, чуть приподняв, отяжелевшую от желания грудь. Скользнули вниз на бедра, чувствительно стиснули ягодицы, будто наскоро исследуя меня везде, где дотягивались.

Я уперлась мужчине в грудь прямо желтыми хозяйственными перчатками, но он словно бы не заметил. Обнажив мне плечо, слегка прикусил зубами.

— Ярослав А… Аах! — задохнулась я, когда его пальцы проникли под край уже влажных трусиков, прижала ставший сверхчувствительным клитор.

Пожалею! Обо всем потом пожалею! Боролась я сама с собой и проигрывала, сдаваясь на милость победителя. Голос разума звучал все тише, пока тело плавилось точно свечной огарок в умелых руках.

Надо остановиться! Срочно! Немедленно! Прямо сейчас! Данилов снова завладел моим ртом. Вжикнула молния на платье, и горячие, чуть шершавые пальцы стиснули сосок. Я инстинктивно дернулась вперед, слегка насаживаясь на его пальцы. Отчетливо послышался влажный звук.

— Бл*дь, Маша! — прошипел мне в губы Яр. — Ты совсем готова.

Он подхватил меня на руки и понес к дивану, по пути распаковывая как подарок. Я слабо отдавала себе отчет в том, что происходит, заколдованная движениями туда и обратно.

Подушечка его пальца скользила по моему клитору, чуть надавливая. Данилов мастерски умел играть на этом инструменте. Каждое его движение по моей плоти отзывалась внутри сладким спазмам все туже, почти до боли, затягивая пружину удовольствия. Я тихо постанывала, уже не отталкивая, наоборот, цепляясь за его одежду. Подаваясь навстречу бедрами и желая только одного, чтобы он не останавливался. Чтобы дал мне разрядку. Подарил то безмерное удовольствие, что довелось испытать в прошлый раз.

Данилов отстранился и потянулся к ширинке, это немного привело меня в чувство, вернуло в реальность. Реальность выдалась та еще! Трусики каким-то чудесным образом повисли на одной ноге. Платье задралось до талии и сползло наполовину с плеча, бюстгалтер тоже был стянут обнажив одну грудь с призывно торчащим мокрым от поцелуя соском. Я лежала перед мужчиной, открытая напоказ. Влажная и возбужденная с разведенными в стороны ногами. При свете! И это были не отблески камина.

Меня начало потряхивать.

— Не надо! — попросила я, сводя ноги и поднимаясь с дивана.

Ярослав ничего не сказал. В серых глазах плескалась страсть вперемешку с немым вопросом. Но что-то подсказало мне, он не станет меня насиловать. Остановится, даже сейчас.

— Не хочу…

— Не ври мне. Ненавижу ложь! — резко рыкнул он и отвернулся к окну.