Ева Маршал – Наследник для босса (страница 19)
— Одному моему другу очень плохо, я должен срочно к нему приехать. Вопрос жизни и смерти. Я хотел, чтобы ты составила мне компанию. Боюсь, одному мне будет тяжело.
— Я не врач… — ответила растерянно, чувствуя себя полной дурой.
— И я. Врачи будут, но друг… Он еще маленький. Если это наглость с моей стороны, скажи, и я тебя доброшу до офиса.
Данилов заметно волновался. Я видела, что он инстинктивно разворачивает плечи в сторону, куда ему так не терпится двинуться.
— Но это же не по пути? — уточнила я. — Уж лучше я на метро…
И тут же пожалела о собственных словах, заметив тень, набежавшую на его лицо. Ярослав не сказал ни слова, только кивнул и пошел по направлению к парковке. Я смотрела ему вслед, пока мужчина не отошел довольно далеко, а затем припустила следом. И пусть я пожалею, пусть окажусь лишней, пусть его друг окажется…
Тут я оказалась рядом с его машиной. Запыхавшаяся и растрепанная от быстрого бега рванула дверцу Лексуса и антиграциозно плюхнулась на сидение. И даже сама пристегнулась. Резко и нервно, не с первого раза попав ремнем в замок. Словно поставила точку.
Данилов покосился на меня, и ни говоря ни слова вырулил с парковки.
За следующие полчаса я едва не поседела. На МКАДе мы превысили допустимую скорость, как минимум, вдвое. Куда делся неспешный и размеренный стиль вождения? Сейчас за рулем сидел Шумахер, как минимум. Я забывала, как дышать, когда мы стремительно нагоняли впереди идущую машину и расходились бортами в последний момент. То и дело нам вслед доносились возмущенные сигналы клаксона, я и представить не могла ту сумму штрафа, какую Данилову предстояло заплатить. Хорошо еще дороги были по-местному пустыми, и ничего не мешало играть в шашки до самого дома.
Сам дом находился в каком-то коттеджном поселке, я от страха перестала воспринимать указатели, пока думала, что мы снесем шлагбаум на въезде, но тот успел открыться перед машиной.
Поселок ни в какое сравнение не шел с моими Лесищами. Общего, что называется, только само слово — поселок. Вдоль асфальтированных улиц тянулись выложенные плиткой тротуары, а между ними все еще зеленые газоны. Дома находились в глубине обширных участков, сплошь засаженных хвойными деревьями, местные явно ценили уединение. Солнце уже село и в сумерках громадина дома в стиле шале выглядела настороженно затаившимся зверем, наблюдающим за мной горящими глазами окон на первом этаже.
Остановив машину во дворе на парковке, Данилов повернулся ко мне и проронил первое слово с тех пор, как мы выехали:
— Спасибо.
Я почувствовала по его напряженному взгляду, что он волнуется, и всей душой рвется в дом, но все же прежде он обошел машину и успел открыть мне дверцу, пока я трясущимися пальцами боролась с ремнем.
Ярослав Алексеевич принял мою дрожащую руку, помогая выбраться.
— Испугалась?
— Есть немного, — не стала я отрицать и встала на не менее дрожащие ноги.
Земля и правда ощущалась как-то непривычно.
— Прости, я обычно так не гоняю. Идем, — не выпуская моей руки, он зашагал к дому.
В тот же миг дверь отворилась, и на крыльцо выскочила молодая светловолосая женщина с аккуратным каре. Одета она была в джинсы и светло-серый теплый свитер под горло. Она резко остановилась, вперившись взглядом в меня, но тут же опомнилась, коротко поздоровавшись со мной. Затем ухватила Данилова за рукав и повела в дом, быстро вводя в курс дела:
— Приходил наш доктор, диагностировал отравление. Вколол ему антидот и витамины, список назначений на столе. Вряд ли это живодеры, скорее похоже на пищевое отравление. Переел, дурашка.
Немного помявшись, я последовала за ними, точно животное, втягивая ноздрями запахи незнакомого жилища и несмело осматриваясь по сторонам. Не разуваясь, мы прошли в большое помещение, занимающее весь первый этаж — обустроенная в классическом стиле гостиная, плавно переходящая в кухню, сделала я выводы. Данилов как раз подошел к столу и взял листок. Хмурясь, пробежался по нему взглядом, а затем посмотрел куда-то между пустующим диваном и окном, при этом его лицо стало таким умильно жалостливым, что я недоуменно заморгала и спросила:
— А где больной друг?
В этот миг жалобно заскулил щенок, и я подалась вперед, выглядывая из-за Данилова. В лежаке на полу лежал черно-белый хаски, глядя на нас голубыми глазищами. Весь вид щенка, которому было не больше полугода, говорил о том, что ему нездоровится. И напряженная поза на боку, и самофиксирующийся бинт на лапе, и мелкая дрожь, сотрясающая тело. Без раздумий, я опустилась рядом, протянула раскрытую ладонь:
— Ну привет, дружок. Худо тебе да?
Песик обнюхал мою руку, легонько лизнул суховатым языком и, бессильно уронив голову, снова заскулил. Я запустила пальцы в непривычно мягкую шерстку, почесала за ухом. Щенок уткнулся широким лбом в мою ладонь да так и замер, прикрыв невероятно голубые глаза.
Рядом со мной опустился Данилов, погладил песика осторожно:
— Ларс, ну как же тебя угораздило?
Стоя на коленях, он гладил щенка. Затем наклонился и что-то принялся шептать ему на ухо ласковые слова. Мне было немного неловко наблюдать столь интимную сцену. Я отвернулась и встретилась взглядом с девушкой. Она как-то виновато улыбнулась и коротко глянула на дверь.
— Яр, я пойду. Мне пора кормить Алинку, Андрей звонил. Переживает…
— Да, конечно. Спасибо тебе, Лен, — толком не обернувшись ответил Данилов.
Мы коротко попрощались, и она ушла, накинув капюшон легкомысленной шубки из голубой норки.
— Бывшая, — коротко выдал вдруг Данилов, когда за Леной закрылась дверь.
— А? — недоуменно посмотрела на него.
— Лена — моя бывшая. Замужем за моим родным братом, — пояснил он. — Ну чтобы ты не мучилась в раздумьях.
Он присел на диван и достал смартфон.
Пока он разговаривал с доктором, выясняя подробности, Я скинула пальтишко и самовольно отправилась на кухню, которая располагалась тут же и принялась готовить чай. Все необходимое нашлось прямо на столе, так что мне и здесь не пришлось задавать лишних вопросов.
Я знала, что Данилов любит несладки чай из смеси черного листового со щепоткой бергамотового. Сорт его любимого печенья также не был тайной — неоднократно выбрасывала пустые упаковки и мыла посуду. Присовокупила баночку абрикосового варенья и тосты, с интересом пронаблюдав, как два поджаренных кусочка выпрыгнули из чудо-техники. С одной стороны — баловство, а с другой вкусно.
Поднос с нехитрой снедью поставила на журнальный столик.
— Спасибо! — Данилов буквально просиял, подняв на меня глаза, но залегшая промеж бровей морщинка никуда не делась. — Давай-ка я сделаю бутерброды.
— Лучше я!
— Идем, я покажу, где холодильник, — пошутил Данилов. — Правда, не уверен, что там есть что-то толковое, я дома почти не ем.
Все же в холодильнике нашелся сыр, и мы сделали-таки бутерброды. Пока готовили, Ярослав поделился тем, что сказал ему доктор.
— Говорит, предположение подтвердилось. Таурином отравился. Это значит он регулярно ел кошачий корм… Причем в больших количествах. Его кормом и рвало, но сначала думали, что он собачий. А у меня и кошек-то нет, где же он его смог найти…
Перекусив, мы выполнили предписанные доктором процедуры, напоили щенка водой и лекарствами. Его еще несколько раз вырвало, еще несколько раз мы его выпаивали, и постепенно дрожь прошла. Ларс даже сам прогулялся по гостиной, ткнулся в пустую миску, со вздохом полакал воды и вернулся на свое место, где, свернувшись калачиком, уснул. Его дыхание было ровным, он больше не дрожал. Мы поняли — точно полегчало.
Несмотря на это, мы до глубокой ночи мы просидели на теплом полу в гостиной, время от времени проверяя спящего щенка. Тихонько разговаривали, притушив лишний свет. Пространство освещали подсветка на кухне и настоящий уютно потрескивающий дровами камин.
Говорили о разном. Начали с любви к собакам, а затем перешли к более щекотливым темам. Я поинтересовалась, как так вышло, что его бывшая девушка Лена вышла за его брата. И как он так легко с ней общается.
— Андрей смог дать ей то, что никогда не смогу дать я, — Данилов вздохнул и откинулся на пушистый ковер, который чуть раньше принес откуда-то со второго этажа.
— Даже не представляю, что такого может быть у него, чего нет у тебя. Храпишь, наверное, ночью? Носки разбрасываешь?
Данилов рассмеялся и помотал головой.
— Тогда… — задумалась я. — Не закрываешь зубную пасту и днями пропадаешь на работе.
— В точку! — улыбнулся Данилов.
Он лег на пол и подложил под голову руки, с интересом глядя на меня.
— Маша, а у тебя там дома кто-нибудь есть?
Я слегка покраснела и мотнула головой.
— Нет, конечно!
От неловкости, решила подкинуть в камин полешко. А когда повернулась, ощутила жар куда больший, чем тот, что шел от огня.
— Ты красивая и умная девушка. Почему так категорично?
— Слишком строгий фейсконтроль, — горько усмехнулась я.
— Это как?
— У меня строгий отец и четверо братьев, и пусть не все еще совершеннолетние, но…
— Сильно. Строгий отец — это определенно аргумент. И что, ни с кем даже не встречалась серьезно?
Я задумалась? Вроде бы и встречалась, но тайно и не больше недели. А потом ловеласу вломили, и он и смотреть в мою сторону забыл. Так что подобное вряд ли можно назвать серьезными отношениями.
— Даже не знаю. Выходит, что нет. Пара поцелуев же не считается?