Ева Лис – 1. Хроники Элиаса Кросса: Неоновый туман (страница 2)

– Матерь божья, – прохрипел Сато, наконец рискнув взглянуть на находку. – Это что за дрянь? Я пятнадцать лет в полиции Синдзюку, мы снимали с якудза боевые стимуляторы, вырезали нелегальные чипы памяти у наркоманов Но такого я не видел никогда. Он похож на паразита.

– Потому что это и есть паразит, инспектор, – голос Элиаса звучал глухо. – Доктор Миямото, вы можете определить, к каким именно зонам мозга крепились эти контакты?

Патологоанатом вывела увеличенное голографическое изображение спинного и головного мозга Кендзиро на подвесной экран. Тонкие красные линии указывали траекторию внедрения «паука».

– Контакты уходят глубоко, – Миямото нахмурилась, ее бледно-голубая аура на мгновение дрогнула, сменившись оттенком тревожного индиго. – Гиппокамп, миндалевидное тело, неокортекс. Этот имплант был напрямую подключен к центрам памяти и эмоционального контроля. Но самое странное не в этом. Взгляните на ткани вокруг мест прокола.

Она увеличила масштаб изображения. На голограмме стали видны темные, обугленные кратеры на клеточном уровне. Нейронные связи были не просто разорваны, они были выжжены.

– Микроскопические термические ожоги, – пояснила доктор. – В момент смерти через имплант прошел мощный электрический импульс. Он буквально сжег нейронные пути.

Элиас медленно снял перчатку с левой руки. Ему нужно было убедиться. Он знал, что делает нечто опасное, нечто такое, что может выбить его из колеи на несколько часов, но инстинкт следователя был сильнее инстинкта самосохранения.

– Не трогайте улику голыми руками, Кросс! – рявкнул Сато, заметив его движение.

Но Элиас уже коснулся края чашки Петри, позволяя кончикам пальцев приблизиться к матово-черному чипу. И в этот момент его накрыло.

Синестезия ударила не цветом, а текстурой и вкусом. Пространство морга раскололось на тысячи серых, статичных помех, как на экране сломанного телевизора. На языке мгновенно расцвел тошнотворный вкус аккумуляторной кислоты и жженого пластика. В ушах зазвенел белый шум – плотный, оглушающий, состоящий из обрывков удаленных файлов. Это не было человеческой эмоцией. Это был цифровой пепел.

Он увидел – или, скорее, почувствовал – момент уничтожения личности доктора Кендзиро. Данные вытекали из его мозга, как кровь из перерезанной артерии, всасываясь в черного металлического паразита. А затем пришел импульс. Белая, ослепительная вспышка стирания. Убийца не просто скачал информацию. Он запустил протокол самоуничтожения, выжигая оригинальный носитель, чтобы никто другой не смог получить доступ к этим воспоминаниям. Кендзиро был мертв еще до того, как его сердце остановилось от болевого шока.

Элиас отдернул руку и покачнулся, хватаясь за край стального стола. Перед глазами плясали серые мушки цифрового пепла. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание и загнать галлюцинации обратно в подсознание.

– Вы побледнели, Кросс. Вам нужен врач? – тон Сато был насмешливым, но его желтая аура пульсировала неподдельной тревогой.

– Я в порядке, – Элиас натянул перчатку, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. – Теперь мы знаем, как он умер. Убийца скачал его память, а затем выжег мозг изнутри. Это идеальное преступление эпохи информации. Нет данных – нет мотива. Нет мотива – нет подозреваемых.

Миямото выключила голограмму и скрестила руки на груди.

– Технология такого уровня не создается в гараже, – произнесла она ровным голосом. – Этот «паук» – шедевр микроинженерии. На черном рынке Акихабары такое не купишь. Чтобы разработать подобный интерфейс, нужны миллиарды иен, сверхсовременные лаборатории и годы испытаний на живых людях.

– «НейроТек», – произнес Элиас, глядя на пустые глаза мертвого ученого. – Кендзиро был их ведущим специалистом. Он мог украсть прототип или узнать о тайном проекте корпорации. Кто-то решил, что доктор стал слишком много знать. И этот кто-то забрал его знания самым радикальным способом.

Инспектор Сато выругался сквозь зубы, смяв нераскуренную сигарету. Его аура вспыхнула грязно-оранжевым цветом паники.

– Вы понимаете, куда вы лезете, гайдзин? «НейроТек» – это не просто корпорация. Они владеют половиной контрактов Министерства обороны. У них своя служба безопасности, которая по оснащению превосходит токийский спецназ. Если мы придем к ним с обвинениями на основе куска железа, найденного в черепе, нас раздавят до заката.

– Мы не пойдем к ним с обвинениями, Сато, – Элиас отвернулся от стола и направился к выходу из операционной. – Мы пойдем к ним с соболезнованиями. Завтра утром мы нанесем визит вежливости вдове доктора и его начальству. Будем играть по правилам корпоративной этики. Улыбаться, кланяться и смотреть, кто из них нервничает больше остальных.

Элиас толкнул тяжелую пластиковую дверь морга. Неоновый туман Токио ждал его снаружи, скрывая в своих влажных объятиях убийцу с чужой памятью в кармане. Цифровой пепел все еще горчил на языке, и Кросс знал: это только начало долгой игры на выживание.

Глава 3. Цвет лжи.

Элитный жилой комплекс в Минато возвышался над заливом, словно гигантский сталагмит из черного стекла и матовой стали. Здесь, на высоте шестидесяти этажей, дождь казался не грязным токийским смогом, а легкой, почти стерильной взвесью. Лифт, двигающийся на магнитной подушке, поднимал Элиаса Кросса и инспектора Сато абсолютно бесшумно, сглатывая этажи с пугающей скоростью.

Сато нервно поправлял галстук. В зеркальных панелях кабины его помятый вид контрастировал с идеальной геометрией пространства. Аура инспектора сейчас переливалась мутными оттенками горчичного – коктейль из социального дискомфорта и застарелой неприязни к корпоративным небожителям.

– Квартира на весь этаж, – проворчал Сато, глядя на меняющиеся цифры на дисплее. – Служба безопасности «НейроТек» проверила нас трижды еще на подземной парковке. Если вдова захочет пожаловаться на грубость полиции, мое начальство с радостью скормит меня собакам еще до обеда. Держите себя в руках, Кросс. Мы здесь только для того, чтобы задать протокольные вопросы.

– Протоколы не раскрывают убийств, инспектор, – Элиас смотрел на свое отражение. Его глаза, скрывающие аномалию, казались темными, почти черными. – Мы ищем трещины в идеальном фасаде. А они всегда есть.

Двери скользнули в стороны, открывая вид на просторный холл. Умное освещение мягко вспыхнуло, подстраиваясь под их шаги. Пол был выстлан натуральным деревом хиноки – невероятная роскошь для перенаселенного мегаполиса, источающая тонкий аромат кипариса и лимона. В центре гостиной, отделенной от панорамных окон полупрозрачными экранами с плавающими голографическими карпами кои, сидела Акико Кендзиро.

Она была красива той холодной, отстраненной красотой, которую можно встретить лишь на страницах корпоративных буклетов. Идеальная осанка, строгое черное платье, ни единого лишнего движения. Когда полицейские вошли, она медленно поднялась, изобразив безупречный, выверенный до миллиметра поклон.

– Инспектор Сато. Мистер Кросс, – ее голос звучал ровно, как у виртуального ассистента. – Благодарю вас за то, что пришли лично. Представители «НейроТек» уже связывались со мной. Это ужасная трагедия.

Сато начал говорить дежурные фразы о соболезнованиях, заполняя тишину привычным полицейским бубнежом. Элиас в это время не слушал слова. Он смотрел.

Синестезия развернулась перед его внутренним взором, как распускающийся бутон хищного цветка. Обычно горе от потери близкого человека виделось Элиасу тяжелым, свинцово-синим туманом. Оно давило, тянуло к земле, замедляло движения. Но вокруг Акико Кендзиро не было ни капли синего.

Ее аура пылала багровым.

Это был густой, пульсирующий цвет свежей артериальной крови. Он вырывался из-под ее идеального контроля рваными вспышками, клубился вокруг тонких запястий, лизал шею. В воздухе отчетливо запахло металлическим привкусом адреналина и старым, прогорклым железом. Это был не траур. Это был первобытный, животный страх. Вдова была в таком ужасе, что ее нервная система звенела, как натянутая струна.

– Доктор Кендзиро не получал угроз в последнее время? – монотонно спрашивал Сато, сверяясь с планшетом. – Возможно, странные звонки? Конфликты на работе?

– Мой муж был предан науке, – Акико сложила руки на коленях. Ее пальцы были плотно сжаты, костяшки побелели. Багровое свечение вокруг ее кистей стало почти невыносимо ярким. – «НейроТек» была его семьей. Он работал над улучшением нейроинтерфейсов для медицинских нужд. Кому могло понадобиться убивать ученого, который спасал жизни? Полиция уверена, что это ограбление. Разве нет?

Она произнесла это слишком поспешно. Элиас сделал шаг вперед, выходя из тени инспектора.

– Ограбления в переулках Синдзюку редко заканчиваются трепанацией черепа, миссис Кендзиро, – мягко, но веско сказал Кросс.

Сато бросил на него предупреждающий взгляд, но Элиас проигнорировал инспектора.

– Мы нашли следы извлечения нелегального импланта из затылочной доли вашего мужа, – продолжил Элиас, внимательно следя за реакцией женщины. – Устройство кустарное, незаконное и очень опасное. Оно выжгло ему мозг в момент извлечения.

На долю секунды идеальная маска Акико дала трещину. Ее зрачки расширились. Багровая аура страха внезапно прострелила черными, как смола, зигзагами паники. Элиас почувствовал во рту вкус пепла. Она знала. Она точно знала про чип.