Ева Куракина – Тайна горгульи (СИ) (страница 39)

– Скажите, – маг потеряла к профессору весь интерес и обращалась только к соседу, – вы же знаете, что мы четверо должны дожить хотя бы до конца ритуала. Иначе вы ничего не получите. Рона… Насколько серьезно она ранена?

– До конца ритуала она доживет, – заверил ее смертный. – Это недолго, всего минут пятнадцать. А потом… Я думаю, так получится, что убью вас я. Пусть и не специально. Меня ждет трудный период превращения… Инициация. Пока ваша подруга спит. Я уже сказал, что лично к вам и к ней никакой личной неприязни не испытываю. Я… постараюсь сделать это быстро.

– Это было бы благородно с вашей стороны, – маг привычно чуть склонила голову в некоем поклоне, принятом у Избранных. – Вот только… Меня кое-что смущает.

И девушка указала на спящего ребенка.

– Она же ваша дочь, – напомнила Ева соседу. – Неужели нельзя было найти еще кого-то…

На пару секунд он замолчал. Видимо, это была на самом деле болезненная тема.

– Я растил ее семь лет, – теперь голос смертного звучал сухо и холодно. – Хотя я даже не знаю, чья она. Где и с кем умудрилась согрешить моя ныне покойная супруга, что получилась такая… девочка. Но главное, теперь ее возможности станут моими. Считайте, это честная сделка, ведь я просто мог выкинуть ублюдка на улицу. И кстати, она здоровая и сильная благодаря моей заботе. Если выживет, я просто отпущу ее.

– А они? – Маг указала на худенькую девушку и полуголого парня. – Что вы с ними сделали? Они похожи на кукол. И… их вы тоже убьете?

– Они к этому готовы, Ева. – Пока длился их разговор, профессор успел расставить вокруг Камня свечи, расправил рукопись, чтобы удобнее было читать, выложил на столик из кармана еще один лист, не такой древний, но сильно помятый. – Оба полностью безумны. Преодолеть инициацию Высших в их возрасте без потери рассудка практически невозможно. Но смертные придумали отличную вещь на этот случай. Называется – наркотики. Они оба принадлежат нам. Без дозы они убьют себя сами. Так что… будем считать это милосердием. И… я думаю, нам пора начинать. Никто не знает, что может случиться. Хотя… квартира Евы выдержит любую атаку, но не хотелось бы отвлекаться на шум…

На крыше было прохладно и неуютно. Магнус Скиф сидел на корточках, его глаза закатились так, что видны были лишь белки. Он был одет в футболку и драные джинсовые шорты. Рядом с ним стояли Глава Стражи и Ида, Даниил подошел к самому бортику, отделяющему этот участок крыши от территории Евы. Перелетевший через барьер горгулий поначалу вел себя спокойно, но в какой-то момент летун вдруг весь напрягся, раскрыл крылья, издал странный гортанный звук и начал метаться туда-сюда, то подбегая к самому краю территории мага, то возвращаясь обратно к Избранным под действием мысленных команд Главы.

– Обряд начался, – сообщил Скиф. Он говорил как-то напряженно, рвано, будто кукла.

– У нас всего несколько минут. – Глава тоже нервничал, его кулаки были сжаты, челюсть напряжена, глаза опасно сузились. – Иначе Ева и Рона умрут.

– Там умрут все, – напомнил Магнус, вдруг рывком поднявшись с пола. Теперь его глаза стали нормальными, но начали светиться в темноте. – Это обман. Все четыре жертвы умрут. Как и ребенок. Как и смертный.

– А тот маг? – Ида неотрывно наблюдала за летуном, который неуклюже перебирал лапами, бегая вдоль бортика.

– Он останется жить, – подтвердил Скиф. – Он обманул их всех. В первый раз – настраивая на себя Камень. Он стер метку смерти, но ему этого мало. Он хочет силу других Высших и бессмертие.

– Пока он ведет обряд, – рассудил Даниил, – он не сможет противостоять угрозе. Надо лишь попасть туда. Хотя бы одному из нас.

– Но только горгулий может пробить барьер, – напомнил ему Глава. – Можно, конечно, попробовать им управлять…

– Если бы он перенес кого-то одного, – предложил свой вариант Магнус. – Этого было бы достаточно. Ведь надо лишь открыть входную дверь. Но любой из нас слишком тяжел для летуна.

– Не любой! – Ида резко сорвалась с места и побежала к горгулию.

– Нет! – Глава кинулся следом, но рука Скифа удержала его. – Ты не можешь…

Девушка уже вскочила на спину летуна, и тот расправил огромные черные крылья.

– Никаких подвигов! – кричал вслед Михаил Куракин. – Только открой дверь…

Даниил и Скиф уже спешили прочь с крыши туда, к заветной двери Евы.

Ева понимала, что их время вышло. Обряд начался. Как и все древние ритуалы, эта церемония не требовала долгой подготовки, особых условий проведения и прочего антуража. Главное – это Камень. Артефакт любой силы, даже такой мощный, как этот, всегда привязан к своему владельцу или к тому, кто активировал его последним. Лаврентию понадобилось меньше минуты, чтобы Камень начал сиять, наливаться силой и действовать.

Пока профессор речитативом произносил слова активации на санскрите, Ева просчитывала варианты. У нее остались браслет с боевыми заклятьями и кольцо. Но сейчас они не принесли бы ни малейшей пользы. Любое заклятье, обращенное на Камень или на одного из тех, кто стоял у импровизированного алтаря, бывшего прежде обычным журнальным столиком, просто срикошетило бы обратно. Даже если бы удалось преодолеть сопротивление артефакта, сила заряда ударила бы и по ребенку, все еще спавшему на полу в середине комнаты. Убить девочку Ева не могла.

Ей вообще редко приходилось убивать. И сама мысль о том, что это все-таки придется сделать сейчас, была ей противна, но выхода не оставалось. Все четыре жертвы должны умереть или в конце обряда, когда их покинет сила и дар, или после, от рук новоявленного универсального Избранного. Но если хоть один из них умрет раньше…

Если будет нарушено равновесие, если уйдет до окончания обряда хоть один из элементов, сила одной из каст, обряд будет сорван. Древние не создавали сложных систем, обращаясь именно к самой сути магии, они не гнались за церемониалом и эстетикой, но именно в этой четкости действий и точных расчетах был их минус.

Как только Камень активировался, всю комнату, казалось, залило каким-то багрово-алым светом, будто все облили кровью. Тут же в ушах у мага зазвенело, все поплыло перед глазами. На Еву опустилось чувство дикого одиночества и уныния и слабость. Такая, что, кажется, даже держать глаза открытыми уже невозможно, даже сердце бьется с трудом. Так уходили дар и сила.

Надо держаться. Немного, совсем чуть-чуть. Ева сползла на пол, легла, будто бы от этого станет легче, будто далекая земля даст ей хоть каплю поддержки. Потом маг начала вытягивать руки вперед, перемещая их по сантиметру по своему любимому ковру. Туда, влево, в сторону застывшего со стеклянным взглядом, будто бы уже и неживого оборотня.

Ева вытянула руки в его сторону, насколько могла далеко. Она почти не видела оборотня от огромного напряжения, от боли, скручивающей все внутренние органы, все мышцы и кости, от слез, беспрестанно текущих по щекам. Но она это сделала. Теперь самое трудное. Стараясь забыть обо всем остальном, девушка сосредоточила все мысли на этом движении. Тонкий браслет на левом запястье. Просто серебряная цепочка с небольшой подвеской. Порвать звенья. Это движение пальцев казалось ей сейчас самым трудным делом на свете. Но мягкий металл легко поддался, тонкая цепь упала в почти онемевшую руку, а теперь… Ева закричала, хотя была уверена, что никто ее не услышит, ведь она сама не улавливает ни единого звука. Но этот немой крик помог ей совершить неимоверное: броситься вперед, отталкивая прочь от себя тонкую ниточку серебра.

Это было похоже на хлопок. Как если бы взорвалось небо. Такой же громкий и болезненный. Голова гудела, глаза… казалось, сейчас просто выпадут из орбит, все тело скрутило одной бесконечно долгой судорогой. Но это лишь миг… обряд прервался.

Девушка слышала, как поднялся крик, какая-то суета, Избранные в комнате задвигались. Она не понимала того, что происходит. Каким-то чудом приподняв верхнюю часть тела, она уперлась руками в пол и поползла вперед. Туда, где лежал Камень.

Ида с летуном упали на крышу на территории кузины Главы. Девушка тут же вскочила на ноги и бросилась к лестнице, ведущей вниз. Надо отдать Еве должное, сила ее защитных заклинаний заслуживает сильнейшего уважения. У некроманта до сих пор еще двоилось в глазах и слабели колени после столкновения с защитным барьером. Без способностей горгулия отрицать любую магию Ида никогда бы не смогла сюда попасть. Но это все потом, а сейчас… Она почти скатилась вниз по ступеням, на бегу толкнула ногой входную дверь. Та оказалась закрытой. Ну да, круг должен быть замкнут. Еще минута понадобилась некроманту, чтобы дрожащими руками вскрыть замки и распахнуть дверь. А потом девушка устремилась в гостиную, откуда лился багровый злой свет и неслись слова на смутно знакомом, явно древнем языке.

Ида на полном ходу влетела в это багровое марево и будто погрузилась в масло. Воздух тут был настолько плотным от магии, что двигаться в комнате было практически невозможно. Но зато некромант все видела. Как прижалась к стене справа какая-то молоденькая изможденная девочка, ее совершенно пустой взгляд почти потух, руки безвольно упали вдоль тела. Как слева постоянно меняется и безмолвно кричит оборотень. Напротив Ева растянулась на полу. На какой-то миг Ида испугалась, что маг мертва, но увидела еле заметное движение. Кажется, кузина Главы не сдается. А Рона… Ида обернулась и чуть не ахнула. Вампирша тоже лежала на полу, ее глаза были закрыты, кожа какая-то тонкая и будто прозрачная. На руках выдвинулись огромные ужасные когти, да так и застыли, готовые к бою, но не использованные. Хуже всего было то, что черный топ девушки был основательно порван, и было видно, что всю грудь и верх живота Роны пересекает огромная кровавая рана.