Ева Куракина – Семь колец Пушкина (СИ) (страница 35)

– Терпел? – Ведьма опять взъелась. – Да! Я всегда была рядом. Я умею быть удобной. Князь многое бы не сделал без меня. Кто руководил его детищем все эти годы? Кто исполнял любую его прихоть? – Тут она чуть помолчала, а потом заговорила уже спокойнее, холоднее. – Вам так нужна исповедь? Что ж… Он стал опасен. Ваш князь. Он мог мне помешать. Тогда… Это было под католическое Рождество… Князь ссорился с Ником. Нужно было куда-то ехать. Ник хотел взять это на себя, а поехал ты, – она указала на Константина-младшего. – Они ругались в кабинете, Ник вылетел такой несчастный. А я пошла все улаживать, я сказала князю, что надо бы иногда его отпускать, что Ник гениален, и… – Она нахмурилась, вспоминая тот день. – Князь посмотрел на меня так, будто я собака бездомная. Я! Кто помогал ему все эти годы! Он сказал, что лучшее для его племянника, что он может сделать – это отослать меня от дома…

– И в тот же вечер ты добавила отраву в его чай, – почти весело закончил за ведьму Гавр. – Из-за пары слов, сказанных в плохом настроении? Угроза? Мари, ты сумасшедшая.

– Нет, – возразила она. – Я потом узнала, Ник хотел ехать в Москву. Он всегда туда ездил. А князь… Он готов был отпустить его навсегда. Вот этого я допустить не могла. И я стала действовать. Да, я добавляла яд в чай. Пока он не готов был умереть. Потом я же помогла ему выбрать наследника. Все шло правильно. Его светлость поручил Нику подготовку к выставке. А что Ник сможет сделать сам? Нет, не может он ничего. Но у него была я! Я стала его тенью, его верной помощницей, тем, кто всегда рядом и на кого можно положиться. Оставалось дождаться, пока умрет князь. А потом… – она жестко усмехнулась. – Ник такой мягкий… Достаточно было бы намека, что это я отравила его светлость ради самого Ника, и все! Мы наконец-то поженились бы. И он уже не смог бы от меня сбежать.

– Тут ты и ошиблась, – напомнила Ева. – Ник сбежал бы раньше. Туда, в Москву. Потому что и князь, и сам Ник уже все решили иначе. Этого ты предвидеть не могла.

– Он меня предал, – угрюмо сообщила ведьма. – И я его убила. Это было легко. Заманить его просьбами сделать кольцо экспонатом на выставке. Заставить его показать мне перстень и доказать, что это подделка, хотя я сама это прекрасно знала. И все. Один простой удар. Потом просто замести следы.

– А чуть раньше ты узнала у него тайники Лицея, – подсказала Ева. – Вот только дом на Мойке…

– Петр сам сказал мне заклятия сегодня с утра, – с победной улыбкой объяснила ведьма. – Ведь я так страдала… А работа так облегчает горе. Вообще, если бы не ты, Ева, все прошло бы хорошо. Но… Я уже тогда знала, что мне остаются считаные часы. Ты поймешь, ведь ты рассказала о кольцах Пущина. И… ты меня выследила. Но они у меня. А потому разговор окончен. Теперь я ухожу.

– Не думаю, что это получится, – серьезно сообщил ей Дан. – Кольца вам не помогут.

– Мы можем попробовать, – нагло улыбнулась Мари. – Но легенда не врет. Это признает даже Ева.

– Не совсем, – тихо и как-то весело возразила маг. – Легенда не врет, но… Самое интересное, в тот вечер, перед смертью, Ник сказал Георгу Брасову одну вещь. Он сказал: магией свободу не купишь. А ведь это часто бывает, да? И у смертных, и у Избранных. Прощальное пророчество. Как это ни странно, Мари, но его слова были о тебе.

– Что? – Ведьма смотрела на нее с каким-то суеверным испугом.

– Все просто. – Маг пожала плечами. – Иван Пущин был благородным человеком. И человеком долга. Верность делу и слову, своим друзьям и соратникам – вот что он ценил. Пущин – создатель этих колец, он сделал из них символ свободы, но… – Ева сделала паузу, чуть пожала плечами. – Это как в каждой детской сказке. Кому попадет в руки артефакт? Если герою, мир спасен, если злодею… все пойдет прахом. И обычно сам артефакт способен защититься от злодея. Так и здесь. Эти кольца не подействуют, Мари. Иван Пущин никогда и никого не предавал. Кольца не слушают предателя. Посчитай, Мари, скольких предала ты!

– Это они меня предали! – закричала Мари. – И Ник, ради какой-то… И князь…

– Ты врала, обливала грязью, ты убила, – твердо, как приговор, перечислил Георг. – И ради чего? Своей прихоти? Мари… ты чудовище. Ничто на свете не сможет тебе помочь.

– Поэтому ты никогда не освободишься, – тихо закончила Ева.

– Нет. – Ведьма прижала клатч, где были спрятаны кольца, к себе. – У меня в руках то, что сможет мне помочь. Никто не остановит меня теперь. Вы все жалкие, ничтожные…

– Вспомни, – перебила ее маг-артефактор. – Я знаю, у тебя отличная память. Ты уже доказала это сегодня, когда пряталась в иной реальности, как в истории, что я рассказала когда-то. И про эти кольца ты все помнишь. Тогда, в первый раз, когда я рассказывала о них Ли и Нику, я сказала, что этот артефакт способен помочь лишь тому, кто страдал за истинное дело, за веру, долг, за любовь. В ином случае… Кольцо становится символом правосудия. Таким задумал его сам Пущин.

– Хватит! – Мари нервно дернула спортивную сумку, клатч по-прежнему был прижат к ее груди. – Это все лишь легенды. Я уйду. И никто и ничто меня не остановит!

– Хорошо, – обманчиво легко согласился дознаватель. – Вот лестница, Мари. Выход там. Всего несколько десятков шагов. Иди, и посмотрим, кто был прав. Убийца и предательница или маг-артефактор.

– Только помни, – вкрадчиво заметила Ева. – Свободу не купишь магией. Это говорил Ник. Для тебя. В день своей смерти.

Мари кинула на Еву почти безумный взгляд, ведьма боялась, но… у нее не было выбора. Романовы, как по команде, отступили назад. Страж и Ева тоже отошли в сторону.

Мари глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, вновь поправила спортивную сумку на плече, а потом быстро побежала вниз…

Ведьма давно не носила каблуки. Ей следовало подождать еще час, прежде чем отмечать свою свободу, менять облик, оставлять позади привычки. В какой-то миг шпилька, от которых ведьма отвыкла, зацепилась за край ковра, покрывающего лестницы. Мари прижимала к себе клатч, она думала лишь о том, что она права, что кольца помогут, и… Нога чуть подвернулась, поехала по мрамору. Ведьма кубарем покатилась вниз, успев только раз вскрикнуть.

Романовы, Страж, Ева, все поспешил вниз.

– Гавр, – отдавал на ходу распоряжения Дан, – ты врач. Осмотри ее. Ева?

– Сумочка тут! – Маг-артефактор уже подняла отлетевший в сторону клатч. – Кольца здесь. Все четыре. И Пущина, и поэта.

– Я вызову Стражей. – Георг набирал номер на телефоне.

– Она жива, – между тем сообщил всем оборотень. – Только ногу сломала и ударилась головой.

– Избранные не умирают, скатившись с лестницы, – с каким-то совершенно детским ожесточением заметила Ева.

Гавр, Даниил и даже Константин-младший посмотрели на нее, а потом переглянулись и одновременно усмехнулись.

2 сентября, 23.00. Гостиница в Санкт-Петербурге

Они опять, усталые, эмоционально измотанные, но на этот раз довольные, вернулись в свой номер. Ева уже привычно расположилась на диване. Дан присел в кресло напротив нее.

– Я до последнего боялась, что она мне не поверит, – призналась Ева.

– К счастью, ваша репутация сослужила нам свою службу, – благожелательно ответил ей дознаватель. – Я все думаю, как вы были правы. Она не любила Николая. И это была даже не одержимость. Просто ей не удавалось получить то, что собой олицетворял Ник. От этого как-то совсем неприятно.

– Да, – согласилась девушка. – Я еще смогла бы понять, если бы Мари убила любимого, чтобы он не достался другой.

– Тогда это было бы просто, – пожал Страж плечами. – Ни колец, ни всех этих странных и запутанных обстоятельств.

– И его светлость, возможно бы, не пострадал, – согласилась его напарница немного грустно. – Но все равно я рада, что все закончилось.

– Я тоже. – Даниил потер виски. – После похорон Николая я вылетаю в Москву. Вы, наверное, захотите побыть здесь еще? С друзьями?

– Нет, – решительно возразила Ева. – Я сыта Романовыми по горло. Приеду на открытие выставки. А сейчас я нужна в Москве. Лекция, Марси. А главное, я нужна Ли.

– Тогда поедем вместе, – обрадовался дознаватель. – Но… Я никак не могу понять. Неужели в каждом артефакте и правда заложено некое условие? Некий обратный механизм действия?

– Конечно, нет, – рассмеялась Ева. – Вы плохо слушали мою лекцию, Дан. Это только кусок металла, получивший форму, куда один человек что-то заложил, а другие в это поверили. Отнимите веру, заставьте хотя бы сомневаться в ней, и…

– Получим просто кусок металла, – понял Дан. – Вы правы, мне хотелось бы получить разрешение и впредь посещать ваши лекции, Ева. Они крайне познавательны. Не только как история артефактов. Вы позволите?

– Ну… – Она сделала вид, что задумалась. – При одном условии.

– И? – Дознаватель смотрел на нее с некоторой опаской и любопытством одновременно.

– Если вы наконец накормите меня, Дан! – выдала Ева, улыбаясь…