Ева Куракина – Семь колец Пушкина (СИ) (страница 23)

Дан и Ева снова переглянулись. Сначала оба подумали, что «кузина» Дана смогла перетянуть на свою сторону многих в доме князя. Но теперь становилось понятно, что этого не произошло.

– Мой отец, – уже более серьезно заговорил Гавр, – человек непростой. Конечно, я понимаю, скажи я сейчас: «мы же Романовы» – и ты, Ева, и вы, Даниил, наверняка усмехнетесь. В России много знаменитых домов. Но… императорская власть – тяжкое бремя. И еще – это значит всегда быть на глазах у всех, всегда быть первым, быть примером. В нашей семье дело России, как ни странно, на самом деле важнее дела личного. Князь тому просто золотой пример.

Ева, полностью согласная с другом, серьезно кивнула.

– Каким бы он ни был по отношению ко мне или моим друзьям, – сказала она, – я всегда уважала его за патриотизм и преданность делу.

– Вот! – обрадовался Гавр. – Преданность делу. Его делу! А фонд – это его любимое детище, его ребенок. Посмотри на меня. – Оборотень похлопал себя по широкой груди. – Теперь, когда у меня своя клиника, где я лично создал каждый кабинет, подобрал каждого сотрудника, провел бессонные ночи, пока все это заработало… Представь, как это мне дорого. И так же мой отец. Только моему делу всего тридцать лет. А он свое строит, лелеет и холит уже больше ста. Теперь я его понимаю.

Вова и Георг дружно кивнули, поддерживая друга.

– И когда Наталья решила позариться на Пушкинский Дом, – продолжил теперь Вова, – мы все приняли сторону его светлости. У нас у каждого есть свое, Ева. И мы поддержим князя.

– Благородно и правильно, – искренне согласился с ними Дан. – А сам Константин Константинович? Он как это воспринимает? Не Наталью, а вас, вашу поддержку?

– Ну, – Гавр выглядел чуть смущенным, – вот теперь у меня есть отец. Такой, какого я хотел. Мы здорово сблизились. Мы часто общаемся. Просто говорим, обсуждаем дела. Я чувствую его поддержку. Хотя это не значит, что князь стал ласковым и любящим. Скорее он надежный старший товарищ. А мне этого хватает, – он чуть помолчал. – Я знаю, отец был разочарован, когда выяснилось, что у меня нет дара Высшего. Но… я и при своих возможностях достиг многого. И теперь князь это видит и, как мне начало казаться, по-своему гордится мной.

Ева протянула руку и пожала ладонь друга, выражая свою поддержку. Она знала, как когда-то Гавр переживал из-за пренебрежения отца. А теперь маг была рада за оборотня. И главное, она считала, что друг этого достоин.

– Вчера вечером, – сказал Гавру Дан, – мы спросили князя, кого он видит своим наследником после смерти Николая. И князь не отметил вашу непричастность к Высшим. Он сказал только, жаль, что вы так далеки от науки.

– Спасибо, – искренне поблагодарил дознавателя Гавр. – Но я никогда не претендовал на наследство в фонде. И… Буду откровенен. Мои друзья, – он кивнул на Георга и Вову, – тоже еще не знают, но…Отец оставляет наследство Дома за мной.

– Гавр! – Георг от души хлопнул друга по плечу. – Это просто отличная новость!

– Я рад, – поддержал его Вова. – И за тебя, – тут он усмехнулся, – и за дом Романовых. Ты нас в карты не спустишь.

Гавр чуть поморщился.

– Извините, – осторожно сменил тему Дан. – А когда в князе начали происходить эти изменения? Когда Наталья начала борьбу за фонд?

– Она-то начала давно, – сказал Вова. – А вот князь… Он, наверное, просто устал. Перемены к нам всем стали заметны где-то с полгода назад. Само отношение, какие-то маленькие фразы, жесты, поступки. Он вдруг начал интересоваться нашими делами, даже предлагать помощь. У нас с ним теперь совместный проект. Я помогаю фонду. Хотя это я и предложил, князь воспринял это с теплотой и даже был растроган.

– А что это за проект? – полюбопытствовала Ева.

– Вы же уже знаете, – стал рассказывать Вова. – Готовится выставка. Работы много, сроки, нервы. И куча так любимых тобою, Ева, артефактов. Многие из них надо восстанавливать, чистить энергетику, иногда даже лечить от влияния войн и прочего. А я могу сделать несколько эликсиров…

– Шикарная мысль! – восхитилась Ева. – Ты просто молодец! А когда, кстати, князь принял решение о выставке?

– Он объявил об этом на Пасху, – вспомнил Георг. – Я тогда был в шоке. Мне работы тоже привалило. Подзарядка артефактов фонда… Нашего, да еще Мойка и Лицей…

Георг обладал даром активации скрытых ресурсов любой вещи или сущности. По сути, он мог стать лекарем и помогать Гавру, но выбрал науку. Ева про себя заметила, что ее друг-оборотень во многом прав. Романовы служили стране или делу. Прежде всего! Они просто не могли иначе.

– А Николая он назначил на этот проект тогда же? – как бы между прочим поинтересовался Дан.

– Нет, – подумав, вспомнил Гавр. – Сначала отец все делал сам. А потом… Ника он подключил к выставке где-то уже в середине июля.

– И как Ник к этому отнесся? – тут же подхватила тему Ева. – Он же у нас книжный червь во всех смыслах этого слова.

Друзья усмехнулись.

– Тут ты права, – согласился Георг. – Ник вообще сначала растерялся. Ты же знаешь, с нами он веселый и живой. А тут такая ответственность, много людей, общения. Он, правда, больше любил книги…

– Но потом Ник втянулся, – поспешил добавить Вова. – В последние дни он так болел за проект… Он вообще сильно изменился за последний месяц.

– Да, – с некоторым удивлением согласился с ним Гавр. – Наш Ник просто ожил! А поначалу он злился на князя за такое решение. Я помню, Ник передал их разговор. Отец дал понять ему, что выставка – это только начало. Отец хотел передать ему в управление фонд. И это Ника раздражало. А последнее время он сам рвался вперед!

– А он как-то это объяснял? – поинтересовался Дан. – Может, это с чем-то личным связано?

– Или с кем-то, – чуть озорно добавила Ева. – Алекс пытался мне говорить о каких-то женщинах Ника.

– Это же Алекс, – поморщился Гавр. – Женщины? Ник? Смешно. После Ли… Жаль, что тогда все так получилось. Но да, как я понял, у Ника кто-то был. Но не думаю, что это серьезно.

– Он бы сказал, – заметил Георг. – Мы с ним все-таки больше всего дружили. Нет. Была просто любовница. И, как и всегда, Ник ее ни с кем из нас не знакомил. Не афишировал.

– Это тоже наследие той истории с Ли, – сказал Вова. – Николай всегда с кем-то спит. Но ни одна дама не оказалась достойной, чтобы даже рассказать о ней друзьям.

– А Мари? – робко спросила Ева.

– Мари… – Гавр тяжело вздохнул. – Знаешь, мы тогда все здорово на нее рассердились из-за Ника и Ли. Это было низко с ее стороны. Так настроить отца… Мне иногда кажется, отец сам здорово переживал, что тогда был резок. Ник замкнулся. Они долго вообще не общались с отцом. И все благодаря Мари. Кстати, я думаю, нынешнее доверие князя к Нику – это попытка искупить свою вину. Отец тогда был не прав и в глубине души понимает это.

– Искупить вину… – Вот теперь Ева искренне удивилась. – Прости, Гавр, но… Константин Константинович, искупающий вину… Неужели он настолько изменился? Он стал таким человечным?

И вновь все трое друзей усмехнулись.

– Ева, – с улыбкой заметил Вова, – ты здесь, и это уже доказательство иного отношения князя. Он же прекрасно понимал, что твой кузен, Глава Стражи, не поедет сюда сам. Тебя принимают в доме даже не на правах равной! Вчера князь соизволил общаться только с тобой и Даниилом!

– Даниилом Нарышкиным, – подхватил Георг. – Представь, каково князю принимать Даниила в своем доме. Пусть сам Дан никакого отношения к Наталье не имеет. Но пойдут разговоры, репутация…

– Согласен, – совершенно серьезно поддержал его дознаватель. – Для князя это очень трудный шаг. Я не подумал над этим. И… я польщен.

– Значит, он и правда изменился, – задумчиво согласилась Ева, при этом она старалась не показать свою тревогу за его светлость. – Не могу этому не радоваться.

– Хочешь еще доказательство? – азартно спросил Гавр.

Девушка улыбнулась и кивнула.

– Он выплатил долги Константина!

– Что? – Вот это выбило Еву из колеи. – Князь же… Он никогда…

– А большие были долги? – тут же вставил вопрос Дан.

– Вообще, не очень, – ответил Гавр. – Не запредельные. Но важен сам факт. Князь, как пыталась заметить Ева, никогда ранее не желал даже слышать просьбы о помощи в выплате его долгов. Он презирал слабость моего брата к картам. И никогда не платил, несмотря ни на какие просьбы. А тут… узнал о состоянии дел сам. И выплатил все. Кстати, теперь брат почти не играет. Такое чувство, что внезапная поддержка отца излечила его от любви к картам.

– Как давно случилось это чудо? – спросила Ева, кое-что прикидывая в голове.

– Да как раз также в середине июля, – посчитав, ответил оборотень. – Тогда было много новостей. И назначение Ника, и долги Кости, и Георгий…

– А с ним-то что? – удивился Даниил за себя и за напарницу.

– Отец очень долго спорил с младшим сыном, – рассказал Вова. – О будущем Георга. Он заставил мальчика стать ученым. А тот мечтал о работе в Страже. Кажется, они достигли компромисса. Георг поможет с выставкой и может быть свободен. Если пожелает. Правда, по-моему, он уже не слишком и желает.

– Но ему все равно приятно, что отец пошел ему навстречу, – заметил Гавр.

– Понятно. – Даниил улыбнулся всей компании. – Здорово начинать так утро. Жаль только, что наши с Евой дальнейшие планы уже такими же радужными вряд ли будут.