Эва Коэн – Не чужие (страница 10)
— Я не жду, что ты поймёшь меня, но по — другому не смогла бы поступить, — опустив глаза в пол, рассматриваю царапину на линолеуме.
— Ты сбежала! Сбежала, Ева! — и для пущей убедительности своих слов, вскакивает со стула и начинает расхаживать по кухне, заложив руки за спиной.
— Я не сбежала… мы воспользовались шансом поучаствовать в жизни друг друга, но на этом нам стоит остановиться, — пожимаю плечами, пряча истинные свои чувства.
— И сколько раз он «поучаствовал в твоей жизни»? Ммм? Вряд ли ты его впустила в свою «жизнь», обозначая лишь известные факты своего бытия, — практически кричит на меня. От удивления вскидываю на нее свой взгляд.
— Четыре раза, Аня. Если тебе это очень важно! — выплевываю ей эти слова в лицо, когда она останавливается напротив меня.
— А глаза, почему на мокром месте? «Добавки» хочешь? — припечатывает хлестко своими словами. Из моих глаз предательски брызгают слезы.
— Я ничего не смогу ему дать. Не смогу построить с ним семью… я дефектная.
— Продолжай… — Аня сдувает темную прядку волос со своего лица.
— С ним я была другой: раскрепощенной, чувственной, способной отдавать эмоций не меньше партнёра. Я вышла за грань своей дозволенности, как он и обещал, но…
— Ева… что ты наделала, — охает Аня, закрыв рот ладошкой. Мне нужно до конца добить себя этой «правдой», поэтому продолжаю:
— За этой гранью мне стало так страшно. Когда он уснул, согревая в своих объятьях, я не смогла вынести всего того, что нас ждёт. Меня ждет. Или то, что от меня останется, если не получится.
— Пока не поздно, вернись… придумай какую-нибудь ерунду. Скажи, что захотела купить круассанов и кофе на утро. Он этого не заслуживает! — всплескивает руками, отчего мне становится только хуже.
Зажмурив глаза, пытаюсь остановить слезы, но ничего не получается. Сердце рвется на части, призывая сделать так, как советует Аня, а разум… чёртов разум опять советует оставить, как есть.
— И я не железная, чтобы не понимать, что начинаю думать чаще о Кирилле, чем следует. Что вкусив запретный плод, я хочу ещё и ещё. Сегодня он со мной, а завтра…? Возможно я ему буду не нужна.
— Не хотела я бы оказаться на месте Кирилла… — взглянув на часы, она сильно хмурится. Шесть утра. Ещё бы.
— Извини, — шепчу еле слышно.
— Я всегда тебя поддержу, но не в этом случае… он тоже имеет право на собственное мнение, а ты решила за двоих. Точки соприкосновения у вас общие есть, как ни крути, — говорит совершенно равнодушным тоном, намекая на мое преподавание в его группе.
— Я старше его… — стараюсь, хоть как — то переманить ее на свою сторону, но получаю словесную пощечину:
— Так будь взрослой — поговори с ним!
— Все не так просто…
— На самом деле, все очень просто. И развитие событий всегда происходит по двум вариантами. Безопасного нет.
И я могла бы поспорить, но она права. Безопасного варианта в наших возможных отношений быть не может.
От съёмного жилья Ани до дома Кирилла сорок пять минут пешком, которые я успешно прохожу. И за это время ни одна конкретная мысль не пришла в мою голову, как «красиво» изложить свою позицию относительно нас. А вообще есть «мы»?
Открыв дверь, Кирилл преграждает мне путь в его квартиру. Его бедра обмотаны полотенцем, а по мускулистому торсу стекают капли воды. Он только, что вышел из душа, который, возможно, мы принимали бы вместе. На моем теле до сих пор чувствуется его запах.
Кирилл смотрит на меня нечитаемым взглядом, а губы плотно сомкнуты. Он чертовски зол.
— Не пригласишь? — усмехнувшись, спрашиваю.
— Ты сбежала не от меня, а от своих нелепых предубеждений. Нам было хорошо вместе, но ты… поступила так, как поступила, — по его лицу пробегает тень досады и… чего-то похожее на «отвращение», будто ему неприятно со мной больше разговаривать.
— Кирилл…
— Ты будешь каждый раз возводить новые стены между нами, — растирает ладонью свое лицо. — А я живу, считай по расписанию. И мне некуда воткнуть твои перемены настроения.
В моей сумочке звонит телефон. На дисплее высвечивается «мама». Сбрасываю и закидываю обратно.
— Ты хотел, чтобы я вышла за грань своей дозволенности. И я вышла… — сиплю, не в силах поднять на него глаза.
— Эта ночь была просто «Вау». И я хотел утром пойти в пекарню, купить нам свежих булочек к завтраку. Мне хотелось провести это утром вдвоем, а не в спортзале, как обычно, колотя грушу.
— Мне жаль… — шевелю сухими потрескавшимися губами.
— Мне нужно собираться, Ева Игоревна. Увидимся в субботу, на паре.
Громко захлопнув дверь перед моим носом, Кирилл, действительно расставил все по своим местам. Сам. Как хотелось бы мне.
Телефон не перестает играть, даже, когда я сажусь в маршрутку, чтобы доехать до своего дома. Снова «мама».
— Привет, мам. Мне некогда сейчас говорить, — рисую узоры пальцем на запотевшем окне.
— Дочка, я завтра буду в Москве! — оторвавшись от своего занятия, чуть ли не говорю первое слово, которое пришло на ум. И оно весьма неприличного содержания. — Что-то радости не чувствую…
— Мам… я рада, что ты.
— Ну тогда, встречай меня, Москва!
И под радостные возгласы своей родительницы, я начинаю уже жалеть, что перевелась работать в Москву, а не куда-то подальше, например, ближе к белым медведям.
Смотря, как за окном мелькают люди и здания, я всем сердцем желаю сейчас оказаться на
Шрам на моем запястье начинает ныть, напоминая за какие грани я на самом деле могу переступить, когда дело касается чувств.
Глава 12
— Пацан, соберись! — рычит на меня тренер, когда я в очередной раз пропускаю нехилый удар по лицу. — Да, что с тобой?!
Вадим наносит сокрушительный болезненный удар, на этот раз в область печени, который я не стал блокировать. Завалившись на одно колено, сплевываю слюну с кровью. Поднимаю затуманенный взгляд на своего спарринг — партнера.
— Ещё! — рявкаю изо всех сил, стараясь прогнать картинка из своего мысленного взора, которые с бешеной скоростью проносятся перед моими глазами.
Нежное и податливое тело в моих руках, которым я обладал на каких — то совершенно новых правах для самого себя. Мир буквально сузился до ее бездонных серебристых глаз, в которых отражалось все то, что никогда у меня не было.
— Закончили! После Айболита зайди ко мне, Кирилл, — развернувшись, Артём Ильич уходит в свой кабинет.
Кое — как добравшись до угла ринга, оседаю на пол, осушая бутылку с водой. Вадим подаёт мне свежее полотенце, присаживаясь рядом.
— Ну и зачем ты дал мне себя так отметелить, что живого места не осталось? — скептически оглядывает мое лицо.
— Для этого должны быть причины? — слегка дотрагиваюсь до разбитой скулы. На подушечках пальцев остается свежая кровь. Как бы не пришлось шить.
— На тебя не похоже. Вот и все, — ухмыльнувшись, распрямляется и уходит в раздевалку.
В медпункте мне стянули кожу скобами, чтобы края раны на лице не разошлись и дали пару таблеток обезболивающих. «Фейс» напоминает месиво, но это ничто по сравнению с предстоящим разговором с тренером.
— Заходи, Кирилл, и закрой за собой дверь, — отложив бумаги в сторону, вперивается в меня колючим и суровым взглядом. — Кто она?
— Не понимаю о чем вообще речь, — накинув на голову капюшон, стараюсь минимизировать свою «боевую привлекательность».
— Ох, не лей мне сироп в мои ушки, Кирюша. Не первый год замужем! — встав, подходит к окну. — Проходили — знаем.
— У меня никого нет, — стиснув челюсть, стараюсь блокировать новые вспышки из воспоминаний той прошедшей ночи.
— Выкинь эту дурь из головы. Впереди отборочные. А мы в розовых соплях потонули, — вскинув на него глаза, не верю собственным ушам. Меня заявили на отборочные? — Трахал Эльвиру и продолжай в том же духе. Думай о карьере.
— Понял, — раздраженно бросаю свое «согласие».
— Выкинешь, что-то еще похожее — вылетишь, как пробка из шампанского. Быстро и без драм с моей стороны. Иди.
Сидя в раздевалке, я обдумывал слова тренера о своей «слабости» в лице той, которую он даже не видел. И меня ещё долго не отпускали ощущения, которые я испытывал каждый раз, когда ее тело дрожала на пике высшего наслаждения, утягивая за собой в маниакальное помешательство, чтобы вновь и вновь повторять все то, что было между нами. В те минуты близости, она была неподдельна искренна в своих чувствах ко мне. И пусть она говорит обратное, но имитировать такое невозможно.
— Кирилл, ты ещё здесь? — лицо Эльвиры показывается в проеме двери.
— Как видишь, — встаю со скамейки и подхожу к своему шкафчику, чтобы взять спортивную сумку.