Ева Иллуз – Почему любовь уходит? Социология негативных отношений (страница 54)

Другая форма описания событий представляет собой накопление фактов и причин: мелких событий и ежедневных конфликтов, постепенно разрывающих структуру интимности. Авишай Маргалит говорит об «эрозии», метафоре, уместной в том случае, когда будничность повседневности разъедает плотно сотканное полотно семейной жизни. Незначительные события накапливаются до тех пор, пока, по словам респондентов, не наступает точка невозврата, когда они «больше не могут». В этом повествовании люди суммируют факты, действия, слова или жесты как доказательства того, что «что-то идет не так». Клэр Блум, знаменитая актриса, которая была замужем за писателем Филипом Ротом, рассказывает, как он объявил ей о том, что хочет развестись:

«Почему ты так сердишься на меня?» — спросила я, стараясь оставаться спокойной.

И Филипп в течение двух часов продолжал выговаривать мне, едва переводя дыхание, что мой голос был слишком спокойным, и из-за этого он чувствовал себя отвергнутым, ведь я намеренно разговаривала с ним в таком тоне. Я вела себя странно в ресторанах, поглядывая на часы и что-то напевая себе под нос. Я паниковала, когда сталкивалась с его болезнями, и понятия не имела, как с ними справиться. Когда он ложился в больницу на операцию на открытом сердце, я не смогла найти медсестру, и он был вынужден заняться ее поисками, бегая туда-сюда по коридору. <…> Я заставляла его ходить в оперу, которую он ненавидел… и так далее и тому подобное⁴⁹⁸.

Здесь недовольство субъекта выражается в повторяющихся претензиях по поводу раздражающих его способов существования и поведения, которые противоречат его собственным.

Это предъявление претензий становится «соломинкой, сломавшей спину верблюду» или, используя другую метафору, «каплей воды, переполнившей чашу», когда человек больше не в состоянии «оставаться и все это выносить». Оно свидетельствует о том, что субъект преодолевает ежедневные разногласия и конфликты, накопление которых становится невыносимым для него, превышая «положительные» аспекты отношений. Подобные претензии часто высказываются, когда возникают многочисленные разногласия или ссоры. Это описание событий заключается в предоставлении «доказательств» того, что что-то испортилось либо в отношениях, либо в партнере, либо в паре в целом.

В третьем и, возможно, наиболее интересном описании событий некоторые действия или слова представляют собой «мельчайшие травмирующие» ситуации, знаменующие разрыв — маленький или большой — с нравственными установками субъекта, и он мысленно возвращается к этим событиям, воспринимая их как перелом в отношениях, который уже не может срастись и после которого невозможно полностью восстановиться. Эти травмирующие события воспринимаются как нарушение доверия, сексуального или эмоционального, и оставляют незаживающие душевные раны, которые невозможно исцелить или забыть. Они часто воспринимаются как глубокое посягательство на самооценку субъекта и его чувство собственного достоинства. Вот первый пример такого повествования от сорокапятилетней Ирен, учительницы французского:

Мне кажется, в первый раз я почувствовала, что перестала его любить или, во всяком случае, стала любить меньше, когда из-за назначенной встречи с важным клиентом он не смог отвезти меня в больницу, когда мне стало плохо. На протяжении всех последующих лет я постоянно помнила об этом, такое трудно забыть. Всякий раз, когда его не было рядом со мной в важных для меня ситуациях, я чувствовала себя брошенной и преданной. Всякий раз я вспоминала о том, как мне было одиноко в той больнице из-за того, что мой муж не смог отменить встречу с клиентом. Поэтому, оглядываясь на прошлое, я так и не смогла его простить. Трудно представить, что в течение двенадцати лет я жила с этим — нет, меньше, все это случилось через четыре года после того, как мы поженились, так что в течение восьми лет. Я никогда не говорила ему о том, как мне было больно. Не думаю, что он понимал или догадывался об этом. Но я так и не простила его. Я так и не смогла доверять ему, как прежде.

В этом примере единственное событие знаменует собой нарушение доверия, которое так и не было восстановлено. Микротравма служит основой для толкования последующих событий. Послушаем Ребекку, сорокасемилетнюю американку, живущую в Израиле:

Он был на пятнадцать лет старше меня, и у него было трое детей от двух предыдущих браков. Через четыре года после начала наших отношений я стала мечтать о ребенке. Но он был против. Он чувствовал себя выдохшимся, ведь у него были свои дети и он больше не хотел. Он не возражал против того, чтобы я родила ребенка, воспользовавшись банком спермы или чем-то в этом роде, но он не мог снова стать полноценным заботливым отцом. Я родила ребенка с помощью банка спермы, и [вскоре после его рождения] он почувствовал сильную связь с малышом. Возможно, так судьба отомстила нам. Но я не смогла простить ему того, что изначально он не захотел стать отцом моего ребенка, не захотел нашего общего ребенка и отправил меня в банк спермы. Я чувствовала себя преданной, ведь это имело такое огромное значение для меня. И хотя в конце концов он стал вести себя как отец по отношению к малышу, я так и не смогла простить ему, что он с самого начала не захотел завести нашего общего ребенка.

В обеих историях повествование о травме формируется в глубине души каждой «преданной», «разочарованной» или даже «оскорбленной» личности. Три формы описания событий — откровение, накопление фактов и причин, описание травмирующего события — образуют три эмоциональные повествовательные структуры, с помощью которых субъекты воссоздают и объясняют процесс разрушения эмоциональной связи, в которую они были вовлечены. Три описания принятия решений — это ретроспективные рассказы о том, как и по каким причинам личность прекратила отношения и каким образом безусловная духовная близость, характеризующая «прочные отношения», ослабевает, разрушается и исчезает совсем⁴⁹⁹. Эти эмоциональные повествования формируют социальные факторы, описанные в этой книге.

Однако следует прояснить, что приведенная типология описаний развода не охватывает весь диапазон его причин. Она также не отрицает того факта, что разводы, как правило, гораздо более враждебны и эмоционально накалены, чем расставания. Скорее я просто намерена здесь утверждать, что существует преемственность между культурными факторами, действующими в начале отношений, и факторами, которые постепенно внедряются в уже установленные и узаконенные отношения. Дело в том, что формирование и поддержание интимных связей представляет собой часть общей социальной экосистемы, которая обременяет отдельных людей и вынуждает их в одиночку справляться с несколькими сдерживающими факторами. Такими сдерживающими факторами являются сексуальность как независимая сфера действия, оценка и обесценивание как непрерывная деятельность, усугубляемая совершенствованием потребительской и психологической сущности личности; бессознательный конфликт целей между независимостью и зависимым положением и угрозы самооценке. Все вышеперечисленное становится ключевыми мотивами в процессе отказа от привязанности и преданности, то есть в процессе исчезновения любви.

Сексуальность: великое разъединение

Согласно статистике разводов, сексуальность представляет собой один из главных факторов, вызывающих развод, независимо от того, вызван ли он неверностью⁵⁰⁰ или тем, что люди перестают заниматься сексом. Классическое исследование брака Джудит Стейси предполагает, что современная семья удовлетворяет одновременно две потребности: постоянную заботу с одной стороны и сексуальное желание — с другой. Называя современный брак «универсальным институтом», она анализирует напряженность, к которой приводит моногамный и договорной брак⁵⁰¹. По мнению Стейси, мы, по существу, поступились терпением, которое необходимо в семейной жизни для сексуального желания. Этот анализ, однако, не рассматривает тонкую эмоциональную динамику, посредством которой сексуальность вмешивается в семейную жизнь и конфликтует с ней.

Как уже говорилось в предыдущих главах, сексуальность перестала зависеть от эмоциональной сферы и в то же время стала областью, где проявляется онтология эмоций и выражаются природа и эмоциональная глубина близких отношений. Став независимой плоскостью действий, хранилищем самых глубоких и истинных эмоций, местом наслаждения, близости и благополучия, сексуальное тело изменило предполагаемую законность отношений, которые должны соответствовать моделям относительно непрерывного сексуального взаимодействия и удовольствия.

Француженке Орели сорок пять лет. Она в разводе после двенадцати лет замужества.

КОРР.: Был ли у вас такой момент или событие, когда вы поняли, что больше не собираетесь оставаться вместе?

ОРЕЛИ: Я думаю, это случилось примерно в то время, когда я делала огромное количество ЭКО. Мое тело больше мне не принадлежало, она стало собственностью врачей. Кажется, тогда он и перестал воспринимать мое тело сексуальным. Я тоже перестала его таким воспринимать. Мне ужасно хотелось иметь ребенка. Мы прекратили заниматься сексом, поскольку тогда во владение моим телом вступили врачи, у него не возникала эрекция, когда он видел меня в таком состоянии. Это продолжалось около трех лет. Мы обсуждали, почему больше не занимаемся сексом. Просто у него ничего не получалось, когда он видел мое тело таким. Медицинской собственностью, полной химикатов и игл. Мы перестали заниматься сексом на два года, и мне было так больно и обидно, что мы начали ссориться, чего раньше никогда не случалось, а потом расстались. В тот момент это казалось естественным. Сегодня же я не знаю, зачем мы это сделали. Вернее, нет, знаю, я чувствовала себя униженной из-за того, что он больше не желал меня. И как только секс прекратился, оказалось, что наши отношения потеряли всякий смысл. Но, сегодня, думаю, я все воспринимаю иначе.