Ева Иллуз – Фабрика счастливых граждан (страница 32)

В связи с этим наиболее интересно, что книга Рубин – яркий пример того, в какой степени счастье пронизывает нашу повседневную жизнь. В этом смысле ее книгу следует считать не только одним из многочисленных наставлений, как людям следует организовывать жизнь и стремиться к счастью. Ее также следует рассматривать как показатель, насколько психологическая общность «счастье – несчастье» поглотила «функциональный – дисфункциональный», а вместе с ним и последовательности «здоровый – нездоровый», «позитивный – негативный», «хороший – плохой», «нормальный – ненормальный». Как будет показано далее, в духе нового времени несчастье стало синонимом неправильного поведения, в то время как счастье определяет психологический стандарт здоровой, нормальной и функциональной жизни. В связи с этим можно сказать, что язык счастья постепенно захватил язык функциональности: сегодня счастье – новая норма, и позитивные психологи вместе с экономистами счастья и другими экспертами, специалистами и популярными авторами сформировали, распространили и обосновали эту идею.

Пересмотр среднестатистического человека

Позитивные психологи стремились расширить охват психологии, сместив фокус на более позитивный подход к изучению здоровья и человеческого потенциала. Для этого требовалось не только ввести новые понятия для изучения. «Предложение», сделанное уже в 2000 году, было еще более амбициозным. Позитивная психология решила превратить счастье в позитивную теорию личности, с помощью которой можно было бы определить сам концепт функциональности, то есть в теорию, оспаривающую психологическое видение того, что значит проявлять себя, действовать и чувствовать в рамках принятых норм и ожиданий эмоциональной и социальной пригодности. Как напрямую заявили позитивные психологи Шелдон и Кинг в работе 2001 года «Для чего нужна позитивная психология», новая наука о счастье нацелена на «пересмотр среднестатистического человека», исследуя вопрос о том, «какова природа эффективно функционирующей личности»⁴. Такая постановка вопроса предполагает повышение точки отсчета, определяющей хорошее, адаптивное психологическое и социальное функционирование.

Подобное допущение можно найти как минимум в работах Марии Яхода 1950-х годов. Она отстаивала мнение, что неправомерно говорить о больных обществах, поскольку позитивное психическое здоровье является исключительно индивидуальным и личным делом или, точнее, делом человеческого разума⁵. Но позитивные психологи решительно продвинули эту идею дальше и настаивают на том, что люди не должны довольствоваться тем, что справляются и ощущают себя хорошо – им следует спрашивать самих себя, что можно сделать, чтобы чувствовать себя здоровее и лучше. В противном случае они будут увядать, а не процветать. Чувствовать себя хорошо недостаточно, а всего лишь справляться стало считаться настолько же неэффективным и дисфункциональным, как и вовсе не справляться и плохо себя чувствовать. Множество статей и текстов было посвящено идее, что благополучие – это не просто отсутствие депрессии, как и здоровье – это не просто отсутствие болезни, или нормальность – не просто баланс между хорошим и плохим, позитивным и негативным. Более того, для достижения баланса и хорошо функционирующей психики позитивность – как эмоциональная, так и когнитивная, должна одерживать победу над негативностью.

Сопоставление позитивности и функциональности четко прослеживается в том, как позитивные психологи рассматривают эмоции и связывают их с вопросами эффективного, оптимального функционирования. В этом отношении позитивные психологи резко разделяют положительные и отрицательные эмоции, и это разделение распространяется на классификацию мыслей, установок, привычек и сильных сторон личности, утверждая, что это две разные психологические сущности, которые играют антагонистические роли, дают разные результаты в жизни и предсказывают функциональное или дисфункциональное поведение. Таким образом, заявляется, что положительные эмоции отличают лучших граждан, продуктивных работников, любящих партнеров и жизнестойких, здоровых и процветающих личностей, а зависть, ненависть, раздражение, гнев, печаль, скука и ностальгия мешают укреплять психику, развивать здоровые привычки и строить ровные, устойчивые и долговечные идентичности и социальные отношения. Согласно этой точке зрения, функциональность – не вопрос психологического и эмоционального баланса, а вопрос преобладания позитива над негативом. Утверждается, что частое переживание положительных эмоций по сравнению с отрицательными объясняет, почему некоторые люди более развиты в психологическом и социальном плане, а именно лучше справляются с неопределенностью, демонстрируют более гибкое поведение, имеют меньше физических и психических проблем, эффективнее развивают способности, лучше используют возможности, дольше живут, строят более прочные социальные отношения и т. д⁶.

Позитивным психологам, действительно, удалось установить новую, позитивную «эмоциональную иерархию»⁷, то есть новый набор координат для структурирования психики и общества, чтобы соотнести их, классифицировать и сделать читаемыми в эмоциональном плане. Если «традиционная», клиническая психология проводила разделение между психическим здоровьем и болезнью, то позитивные психологи ввели новую ось для разделения полного и неполного психического здоровья. Соответственно, человек с низким уровнем симптомов психического заболевания, но с отрицательным балансом позитивной и негативной эмоциональности, будет находиться в состоянии неполного психического здоровья. Только те, кто демонстрирует высокий уровень позитивности и низкий уровень симптомов психического заболевания, находятся в состоянии полного психического здоровья. Иначе говоря, позитивные психологи выделяют два типа здоровья: негативное и позитивное. Такие аспекты, как оптимизм, надежда, самоуважение и благополучие, относятся к категории полного психического здоровья, в то время как пессимизм, неуверенность и неудовлетворенность жизнью – к неполному. Таким образом, позитивные психологи берут на себя миссию выявить психологические особенности эффективного функционирования человека и разрабатывают подходящие позитивные техники, которые помогут людям выйти за пределы их базового уровня и достичь статуса полного психического здоровья.

Сразу после зарождения движения такие критики, как Барбара Хелд, утверждали, что подход позитивной психологии к человеческому поведению основан на поляризации предположения, что «позитив – это хорошо и полезно для вас, а негатив – плохо и вредно»⁸. Для позитивных психологов только то поведение, которое способствует росту уровня счастья человека, считается функциональным и адекватным, тогда как эмоции, мысли и установки, которые не способствуют счастью или уменьшают его уровень, обычно изображаются как неадекватные и нездоровые. В 2002 году, по заявлению Селигмана, позитивная психология доказала, что, в то время как позитивные эмоциональные и когнитивные состояния способствуют функциональному и адаптивному поведению, негативные эмоциональные и когнитивные состояния являются «неадекватными в большинстве начинаний», и это, предположительно, объясняет, почему «пессимисты проигрывают на многих фронтах»⁹. Селигман действительно настаивал на том, что, в отличие от негативизма, позитивность всегда полезна для человека, даже если это означает быть позитивным «в убыток реалистичности»¹⁰. Некоторые позитивные психологи осознавали, что основывать область на этом поляризующем разделении между различием природы и функциональности позитивных и негативных эмоций было неверным. Они утверждали, что «было бы большой ошибкой считать, что все позитивное является хорошим»¹¹, и предупреждали, что главным «подводным камнем фокуса на позитивных эмоциональных переживаниях в качестве определяющих хорошую жизнь является тенденция рассматривать любые негативные эмоции в качестве проблематичных»¹². Однако основная, поляризующая точка зрения росла и укреплялась по мере того, как движение становилось все более заметным, популярным и авторитетным.

В этом отношении показательной является работа Барбары Фредриксон, уже награжденной в 2000 году Темплтонской премией в области позитивной психологии за ее знаменитую теорию «расширение и развитие» в области положительных эмоций¹³. Согласно Фредриксон, положительные и отрицательные эмоции психологически различимы, играют разные роли и определяют степень функциональности личности. Как утверждается в ее теории, в отличие от отрицательных эмоций, положительные усиливают осознание и когнитивные процессы таким образом, что расширяют поле внимания и познания человека на мир и позволяют ему воспринимать больше информации о своем окружении, тем самым создавая эффект «расширения». Кроме того, в отличие от негативных, позитивные эмоции позволяют индивидуумам «развивать» долговечные и «эффективные личностные ресурсы», такие как «компетентность (например, мастерство взаимодействия с окружающей средой), смысл (например, смысл жизни), оптимизм (например, способы мышления), жизнестойкость, самопринятие, позитивные отношения, а также физическое здоровье», создавая тем самым эффект «развития», «благодаря которому люди могут более успешно преодолевать жизненный путь»¹⁴. С точки зрения Фредриксон, «процветают» именно те, кто прибегает к эффекту «расширения и развития» от положительных эмоций, то есть являются «полностью психически здоровыми» и «живут в оптимальном диапазоне человеческого функционирования»¹⁵. Таким образом, ключевым моментом теории является то, что счастливые люди «не просто чувствуют себя хорошо и одновременно делают хорошо», а скорее «делают хорошо, потому что чувствуют себя хорошо»¹⁶.