Ева Громова – Хороший мальчик (страница 4)

– Навязчивым? – хмыкнула я. – Да уж, прицепился, как лишайник.

– Да, – подхватила подруга. – И по началу, это было даже мило: шоколадки, открытки, записки с сердечками на парте и сообщения со смайликом в конце. Но я ведь сразу сказала ему о том, что никаких чувств не испытываю. И он ясно мне ответил, что всё понял. Так с чего вдруг Артёму снова потребовалось ходить за мной?

– А просто послать его куда подальше ты не пробовала? – усмехнулась я, не отрываясь от раскрашивания плаката фломастерами. – Обычно, это самый действенный способ. Меня он ещё ни разу не подводил.

– Не могу я, – устало вздохнула Даша. – Посылать людей, особенно тех, кто тебя любит – неправильно. Я бы не хотела, чтобы меня послали.

– А преследовать девчонок, которые тебя терпеть не могут – надо думать, просто замечательно! – всплеснула я руками.

Даша промолчала, прекрасно понимая, что я права, но, по-видимому, так и не найдя, что мне ответить. Она очерчивала текст на ватмане разноцветными линиями, бездумно подрисовывала к картинкам тени и чёрточки, а глаза её, тем временем, глядели в пустоту. Украдкой я поглядывала на неё и видела беспокойство на лице подруги, но не знала, чем ей помочь.

Всё же, при всей моей любви к детской беззаботности Даши, был у этого один существенный недостаток – в силу своей широкой душевной доброты она совершенно не умела отказывать. И сколько бы я не твердила подруге о том, что не следует открываться малознакомым людям и во всех нужно видеть потенциальную опасность, для Даши все вокруг – напротив – были потенциальными друзьями. Вот уж неудивительно, что когда по уши влюблённый в свою одноклассницу аж с лета прошлого года добрый и искренний Артём, наконец, попытался с ней подружиться – наивная Алексеева не заподозрила ни малейшего подвоха. Она спокойно разговаривала с Ягелевым на переменах, когда тот подходил к ней и затевал беседу о тракторах и квантовой физике. Улыбаясь, любезничала с ним и даже позволяла садиться рядом с собой в столовке, слушала его и что-то рассказывала сама.

– Это невероятно, он словно знает обо мне всё! – восторгалась Даша, когда мы вместе шли домой из школы. – Все мои интересы, вкусы и предпочтения! И мы с ним, оказывается, так похожи!

– Да уж, класс… – равнодушно тянула я в ответ.

Каким-то образом он нашёл все её социальные сети и стал написывать целыми днями, особенно тогда, когда Даша заболевала и не приходила в школу. Они стали проводить друг с другом всё больше времени, и очень скоро я была вытеснена из окружения лучшей подруги, словно старая ржавая шестерёнка.

Ситуация накалялась с каждым днём, я злилась и ревновала подругу к новоиспечённому приятелю. Очень скоро она и сама как будто стала замечать мою злость и негодование, и в какой-то момент их общение с Артёмом резко куда-то пропало. Они перестали болтать на каждой перемене, обедать вместе в столовке и гулять по школьному двору. Я хотела было выдохнуть и эгоистично обрадоваться распаду этого странного, совершенно нелепого союза, но поспешила: едва только оборвав общение с Ягелевым, моя лучшая подруга будто и не думала вновь заговаривать со мной.

За нашей партой мы сидели молча, в столовке давились неловкой тишиной, и даже домой она предпочитала уходить без меня. Любые мои попытки заговорить с лучшей подругой заканчивались напряжённым молчанием, в лучшем случае – она могла лишь отвернуть взгляд и ответить холодное «понятно». Я всё никак не могла понять, что же происходит, пока однажды, стоя у доски, не заметила, сидящего за второй партой Ягелева. Как дурачок, он радостно улыбался в экран своего телефона и увлечённо строчил кому-то сообщение. С любопытством я перевела взгляд на последнюю парту, за которой сидели мы с Дашей. Какого же было моё возмущение, когда я увидела, что та время от времени поднимает жужжащий от уведомлений смартфон, что-то печатает в нём и вновь откладывает на край стола. Лицо её при этом не пропускало никаких эмоций и оставалось неизменно равнодушным.

«Вот же стерва! – подумала тогда я. – Переписывается со своим дружком и думает, что я не замечу!»

Последней каплей стал день, когда Даша в очередной раз без объяснений отказалась идти домой вместе со мной. Алексеева который день уже сидела во внутреннем дворике школы, укрывшись вместе с рюкзаком в тени карниза крыши спортивного зала. Ледяной ноябрьский ветер трепал её куртку, и, вся съёжившись от холода, она сидела так, чтобы из окон школьных этажей её не было видно.

Я появилась в дверях трудового класса, ведущих на улицу, и сначала Даша меня даже не заметила.

– От меня прячешься? – равнодушно произнесла я, глядя на неё исподлобья и стараясь скрыть в голосе раздражение.

Даша вздрогнула и перевела на меня испуганные голубые глаза.

– Можешь не отвечать, – вздохнула я, устало опершись одной рукой о дверной косяк. – И ничего мне не объяснять. То, что я не отличница, как некоторые – ещё не значит, что я глупая.

Я сделала несколько размеренных шагов по направлению к Даше, очерчивая подошвой осенних сапог круги по песчаной дорожке. Взгляд мой был устремлён на землю, в то время как Даша следила за мной, не отрываясь ни на секунду. С каждым моим шагом она всё сильнее вжималась в спинку скамьи.

– Да, я может, не пишу все контрольные на «отлично», – монотонно продолжала я. – Не езжу на олимпиады и не разбираюсь в квантовой физике, да и в целом не такой я интересный собеседник, чтобы переписываться со мной даже на уроках…

Я поравнялась со скамьёй и одним рывком плюхнулась рядом с Дашей, едва не придавив собой её рюкзак. Алексеева вздрогнула и отпрянула в сторону, прижав к своей груди портфель и смущённо отводя взгляд прочь. Я помолчала мгновение, а затем повернула голову на подругу и произнесла негромко, но очень вкрадчиво:

– Но я хотя бы не предаю тех, кто мне дорог и кому дорога я.

Алексеева, испуганно съёжившись, осторожно подняла на меня голову. Я смотрела на подругу с нескрываемой обидой в глазах.

– Или я тебе уже не так дорога? – дёрнула я бровью. – Нашёлся кто-то дороже?

Даша молчала. Обняв руками портфель и вжавшись боком в холодные стены здания, она устремила потупленный взгляд в землю и ничего не отвечала. Осенний ветер трепал ветви высоких школьных берёз, на головы нам сыпались последние жёлтые листки. Крики школьников, несущихся с уроков домой, уже давно стихли. А значит, мы остались одни.

Я взглянула на экран телефона. Часы показали без пяти четыре.

– Пойдём домой, – устало вздохнула я, подняв голову к небу и прикрыв глаза. – Поздно уже. Мне вечером на тренировку.

– Иди без меня, – подала жалобный голос сидящая ко мне спиной Даша. – Я потом пойду.

Тут уже я не выдержала и подскочила со скамьи на ноги. Гнев одним толчком разлился от моего сердца к кончикам пальцев, кольнул в живот и окрасил кожу. Я побагровела от злости, до скрипа стиснула зубы и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Снова «потом»?! – закричала я. – Снова «без меня»?!

Даша резко подскочила на ноги и в панике попыталась меня успокоить.

– Ася, тихо! Не кричи! – взмолилась она, боязливо оглядываясь по сторонам.

– Ну конечно, чего бы мне кричать! – взревела я и стала размахивать руками так, что едва не ударила Дашу по голове. – Моя лучшая подруга всего лишь променяла меня на какого-то учительского подпевалу! Нашла себе, так сказать, напарника по разуму!

– Ася, пожалуйста, успокойся!

Даша в панике бегала вокруг меня, пыталась взять за плечи, но я с остервенением отбрасывала от себя её руки.

– Это тебе надо успокоиться, предательница! – зло прошипела ей я, глядя в самые глаза, сразу после того как Даша в очередной раз получила по пальцам. – Если ты больше не хочешь со мной общаться, то так и скажи! Зачем меня игнорировать?!

Я закинула на плечо рюкзак и, вновь оттолкнув от себя подругу, собралась было уходить, как вдруг голос Даши, оставшейся позади, дрогнул и сорвался на слёзы:

– Да не предавала я тебя!

– Ягелеву будешь это рассказывать! – не оборачиваясь, бросила я.

– Просто дай мне всё объяснить!

Разум требовал от меня идти дальше, не оборачиваться, не задерживаться, знать, в конце концов, себе цену. Голос собственного достоинства велел не вестись на глупые отмазки. Забыть о том, что между нами с Дашей вообще что-то было, оставить и переступить. Но сердце…

Сердце скулило о том, то нужно остаться. Оно верило что то, что всё это – одно большое недоразумение, и что нужно остановиться и выслушать. В конце концов, ведь все совершают ошибки, а те, кто их не совершают – нагло об этом врут, притом – не только окружающим, но и сами себе.

Я остановилась. Медленно развернулась, закатывая глаза и делая вид, что мне совершенно всё равно, взглянула на трясущуюся от холода и страха Дашу.

– Ну? – скептически дёрнула бровью я. – Объясняй. Только не думай, что я поведусь на обыкновенное «ты просто всё не так поняла».

«Господи, хоть бы я просто всё не так поняла!» – умоляюще пронеслось у меня в голове. Лицо же моё при этом оставалось абсолютно безразличным.

– Ася, я… – схватилась за голову Алексеева. – Я понимаю, я поступила неправильно…

– Я бы даже сказала «ужасно», – перебила её я. – А ещё «подло» и «цинично».

Даша виновато поджала губы.

– Я осознаю, как это выглядит со стороны, – пролепетала она. – Выглядит так, будто я променяла лучшую подругу на парня, но всё совсем…