Эва Гринерс – Трактир "Бойкая щучка" (страница 22)

Черт. Черт! Да почему всё истолковывается не так?

-Никакого не собиралась! Просто вернуть долг, не лишившись при этом своей земли, которая была в залоге у сеньора Гонсалеса.

-Стало быть, сеньорита, в случае смерти сеньора вы освобождались от огромного долга и кучи проблем. Заодно и жирный кусок себе возвращали. Всё легко и просто.

Я вскинула голову и невольно сжала кулаки. Узнаю, кто меня так подставил - заставлю плакать, клянусь.

-Да, комиссар, получается так. Но тем не менее, я не пыталась убить Гонсалеса, я работала, чтобы собрать деньги и отдать ему, - голос мой звучал отчаянно, я ощущала вкус этого отчаяния у себя во рту - кислый такой, медный.

-Убить не пытались, всего лишь кувшин о его голову разбили. Он жаловался людям. При этом, заметьте, был милостив и учитывая старую дружбу с вашим отцом, не стал заявлять на вас.

Я подумала, что у меня сейчас от бессильной ярости взорвется голова. Просто разлетится на мелкие кусочки. Тем временем он продолжал.

-Что вы делали каждое утро у дома достопочтенного сеньора? - комиссар взял из табакерки кусочек прессованного вонючего табака и принялся жевать его, распространяя вокруг себя дивное амбрэ.

-Приносила еду сеньоре Мадуро. Помогала ей. Она была единственной прислугой у Гонсалеса и ей нелегко приходилось. - Я отвечала, понимая, что и это будет истолковано превратно. И не ошиблась.

-То есть, подбирались к нему поближе, служанку в сообщники, понятно. Надо узнать, не жаловался ли сеньор Гонсалес на недомогание, а то, может, вы его и отравить пытались, - комиссар флегматично сделал у себя пометку на клочке бумаги.

Я хотела возмутиться снова, но почувствовала, что это просто бесполезно. Сотрясание воздуха.

-Комиссар, я просто хочу сказать, что не имею отношения к этому делу. Меня просто подставили, подтасовав факты. Всё говорит против меня, я понимаю. У меня только одна просьба - дайте мне поговорить с Алехандро Гонсалесом. Он хорошо меня знает и…

Комиссар не дал мне закончить.

-Если сеньор Алехандро пожелает - мы позволим ему поговорить с вами, сеньорита. Думаю, на сегодня достаточно. Серхио! - окликнул он. В кабинет заглянул тот же кудрявенький молодой карабинер, - проводи сеньориту.

У двери я обернулась.

-Послушайте, комиссар. Сейчас вы смотрите на меня, как на дочь бедного рыбака, которую можно обвинить в преступлении, не разбираясь особо. В угоду пропавшему богатому негодяю. Но подумайте хотя бы на десять ходов вперёд: может статься, что правда восторжествует, настоящий виновный будет найден и вам придется меня отпустить. А дальше будет вот что - я разберусь с долгом, останусь владелицей половины побережья. Знатной сеньорой. И буду на вас в большой обиде. Всего доброго. - с этими словами я шагнула за дверь и пошла по коридору, гордая такая, независимая. Что значит самовнушение. Надеюсь, на комиссара тоже подействовало.

Парнишка-конвоир шагал рядом со мной навытяжку - он уж точно был под впечатлением.

У дверей камеры я схватила его за руку и, дернув к себе, зашептала на ухо:

-Принеси мне карандаш и бумагу! Поможешь мне - отблагодарю. Хорошо?

Бедняга Серхио испуганно закивал. В его глазах я уже была знатной сеньорой. А через десять минут у меня уже было пару листиков и огрызок карандаша.

У меня было много слов для Алехандро. Но сейчас все они казались какими-то унизительными оправданиями. Почему я должна оправдываться в том, чего не совершала? И почему он сам до сих пор не здесь?

Впрочем, второе было объяснимо - у него пропал отец и сам Алехандро, скорее всего, принимает участие в поисках. В общем, я решила ему не писать. А вместо этого написала несколько строчек Карле. Конечно, я не просила её приехать в такую даль. Но было бы здорово, конечно, увидеть родное лицо.

Передав записку Серхио, я получила от него заверения, что письмо будет доставлено сегодня же, потому что он из нашей же деревни и вечером после смены направится сразу домой.

-Спасибо тебе, - поблагодарила я парня. В кармане нашлось несколько монеток, однако он отказался их брать.

-Лучше когда-нибудь возьмите меня к себе на работу, - застенчиво проговорил он.

-Не нравится в полиции? - спросила я его. Приятный мальчик. Он сюда и вправду не вписывался.

-Совсем не нравится, - вздохнул он, - мне бы в деревне у нас найти что-нибудь Но рыба мне в руки не идёт. Отец ругался, что как со мной в море выйдет - так без улова и приходим. Пока малой был - матери на кухне помогал, вот это нравилось. А сюда случайно попал, повезло, говорят.

-Даст Бог мне выбраться отсюда - что-нибудь придумаем, Серхио, - пообещала я убедительно.

Мальчик пробормотал короткую молитву и исчез. А я опустилась на скамью.

Самое угнетающее было то, что я ну совсем ничего не могла поделать, чтобы помочь себе. Мне не предложили какого-нибудь бесплатного адвоката, с которым я могла бы обсудить всё случившееся. Как-то определиться с линией поведения. Узнать нюансы законодательства. Я же понятия о них не имела. Может, меня вообще арестовали незаконно. Подумаешь, кто что наговорил.

Хотя, судя по тому, что успел наговорить мне комиссар - наговорили достаточно. Кстати, даже то, что было у Гонсалеса дома без свидетелей. С кем он делился так подробно и зачем? Он же вроде бы ни с кем из односельчан не общался.

Как же мне нужна была помощь, чтобы свести все ниточки воедино! И я попросила Бога, небеса, вселенную помочь мне. Раз больше никого рядом не было.

Глава 21

Два дня в каталажке прошли невообразимо долго и тягостно. Отвлечься на что-нибудь, чтобы время шло быстрее, не получалось. Обо мне, казалось, забыли. На допросы больше не вызывали, только еду приносили два раза в день. Всегда одинаковую - густую кукурузную кашу, кусочек вареной рыбы и ломоть хлеба. И фруктовый кисель.

Пару раз за это время в проёме решетчатой двери промелькнуло лицо Серхио, но возможности поговорить нам с ним не было. Может, кто-то что-то заподозрил - рядом с ним оба раза был другой карабинер. Серхио вроде бы давал мне глазами какой-то знак, однако я ничего не поняла.

Мне оставалось только ждать. Я ждала, что за этой решеткой появится Алехандро. Он должен был прийти. Но время шло, а никто не появлялся. И тогда я поняла, что обманываю саму себя. Это было так просто. Сандро поверил наветам и наговорам на меня, раз не нашел времени даже записку написать.

Я, конечно, не знала, как бы повела себя на его месте и чему поверила бы. Но уж точно постаралась объясниться. Ну или… И снова ловила себя на мысли, что снова и снова пытаюсь думать за Алехандро, а еще задаваться бессмысленным вопросом: почему всё так?

На третий день, устав от бесполезного круговорота мыслей и физического безделья, я попросила у дежурного карабинера ведро и тряпку: вымыть камеру. Тот озадаченно почесал черную с рыжиной бороду и дал мне знак, чтобы подождала. Как будто бы у меня был выбор.

Кивнув, я отошла к окну понаблюдать за знакомыми птичками в ветвях деревьев. Они прыгали, пересвистываясь, словно передразнивая друг друга. Выпорхнуть бы за прутья этой решетки и улететь домой. Закрыв глаза, я представила, как преодолеваю это пространство в потоках теплого густого соленого воздуха, пронизанного горячими солнечными лучами.

Мысленно пролетала милю за милей. Вот и наша маленькая больничка, где меня лечили. Покружив над ней, я словно даже почувствовала слабый запах медикаментов, а услышав, как меня тихо окликнул по имени знакомый голос, даже не удивилась.

- Габриэла… Здравствуй, Габриэла.

Обернувшись, я как будто шмякнулась с высоты своего полёта и снова очутилась в камере.

За решетчатой дверью стоял карабинер с ведром, полным воды и тряпкой. А рядом с ним доктор Марио Перес.

- Доктор Перес! Вы приехали! - я подбежала к решетке, радостная. Карабинер хлопал глазами, также держа в руках ведро. Потом он аккуратно поставил его рядом и отошел немного в сторону, тактично сделав отсутствующий вид.

- Как ты, Габи? - доктор смотрел на меня сочувственно и серьёзно. А я была так счастлива его видеть, что не могла не улыбаться.

- Ну что тут скажешь, доктор Марио, сижу и жду своей участи. Всё, что знала, рассказала комиссару. Скучно ждать просто так, поэтому решила тут немного прибраться. Полы помыть, стол. Хоть чем-то себя занять, - я всё еще улыбалась Марио, но в душе нарастала тревога. Он так пристально смотрел на меня, хмурился и покусывал нижнюю губу.

- Габи, всё очень серьезно. Мы подумали, что тебе необходима помощь адвоката. Сейчас Пабло занимается этим. Карла рассказала мне, как вы провели вечер и ночь. А вот что было дальше… Плохо то, что тебя никто не видел.

Я вдруг разозлилась. Не на доктора, конечно, но досталось ему.

- Да, удивительно! Как же это никто меня не видел, когда я спала дома одна?! Вот у нормальных людей рядом с постелью всегда по паре свидетелей! Кроме меня! А может, пусть сначала найдут тех, кто видел меня в момент преступления?!

- Габи, милая… - мягко проговорил доктор, и мой гнев улёгся. В самом деле, он-то тут при чем. Марио здесь как раз для того, чтобы помочь мне выпутаться.

- Простите, - я взялась за решетку, губы мои дрогнули, а к глазам подступили слёзы.

- Послушай, - доктор коснулся моих пальцев почти невесомым движением, - и я, и Карла, и Пабло - мы верим, что ты этого не делала. Ты держись, а мы обязательно тебе поможем.