Эва Гринерс – Сердце Снежной королевы (страница 2)

- Иду, Светочка! - отозвалась я и пошла ко входной двери, держа спину ровно, словно какая-нибудь царствующая особа.

- Тётя Тома, - соседка держала за руку сынишку, который тянул её к лифту, нетерпеливо подпрыгивая, - мы гулять, ну и в магазин потом. Взять вам что-нибудь?

Я улыбнулась мальчишке, который смотрел на меня исподлобья - шапка лезла на глаза.

- Спасибо, деточка, не нужно. Только вчера соцработник была. У меня всё есть.

- Может, хлебушек свежий или булочку? - не сдавалась Света, удерживая ребятёнка, который повис на ней с завыванием “Ну, мааааам…”

- Хорошо, булочку возьми. Спасибо, детка! - торопливо проговорила я, чтобы только не задерживать.

Светочка махнула мне рукой, и они с сыном бегом поскакали к лифту. А я вернулась в комнату.

Проходя мимо зеркальной дверцы шкафа, задержалась. Посмотрела на себя, сравнивая с той девчонкой в сером шерстяном платьице, с комсомольским значком на груди, из своих воспоминаний.

Сейчас на меня смотрела из зеркала полноватая, болезненного вида пожилая женщина в фиолетовом байковом халате. Короткая седая стрижка, круглые очки. Им лет тридцать, наверное.

Обычно я старалась выглядеть дома более собранно и аккуратно: ходить в платьях или юбках и блузках. Всё-таки жена профессора, бывший преподаватель. На случай, если заглянет кто-то из НИИ с праздником поздравить. Или из Мишиных бывших студентов, уже почтенных дяденек, посмотреть что-нибудь в архиве.

Раньше такое случалось часто. В последние же года два никто не заходил. Это время тоже ушло.

Вздохнув, я решила поставить альбом на полку к остальным. Для этого нужно было подняться на четыре ступеньки небольшой библиотечной стремянки. Если не торопиться, ничего сложного.

Однако, когда я оказалась наверху, снова неожиданно раздался дверной звонок. Резко и пронзительно.

Вздрогнув, я неловко взмахнула рукой, хватаясь за воздух, и качнулась назад, не чувствуя опоры…

***

Пару дней мы болтались между аэропортами на чихающих фанерных самолетиках, и к концу пути прибыли на вертодром.

Там мы провалялись трое суток на поляне рядом с малюсеньким аэродромом. Учились разводить разные виды костров и вязать веревки из травы. Было весело. Вечерами парни играли и пели под гитару. Смотрели на огни вертодрома. Отсюда развозили участников экспедиций в точки, изучаемые специалистами разных кафедр НИИ.

Мы ждали своей очереди. Как студенческий отряд, нас постоянно отодвигали. Понимая важность работы других товарищей, мы не спорили, хотя я видела, как Миша злился и нервничал.

На исходе третьего дня к нам подбежал сотрудник порта - маленький и кривоногенький. Беспрестанно шмыгая носом, он предложил нам лететь прямо сейчас, объяснив, что иначе придется ждать еще неделю.

- Поехали! Полетели! - зашумели мои попутчики.

У меня невольно сжалось сердце. “Ну, вот и всё”, - подумалось почему-то. Миша ободряюще улыбнулся мне и дернул за косу. Нас наскоро запихнули в старый потрепанный вертолет. Очень объемный внутри, практически как бабушкин дом в деревне. Косенький работник растолкал нас, как мешки, на сиденья и втихаря перекрестил.

Вертолет затрясся, как будто под ним ломалась земная кора, покачался немного и резко оторвался от земли. Гудя, как слепень над полем, он метнулся туда-сюда и поднялся над кромкой леса. “Чем не море? - подумала я. - Вот оно - море тайги!”

Лететь нам было около часа. Я приготовилась разглядывать зеленые волны под нами и млела от восторга, забыв о всяких страхах. Почти все мои попутчики спали. Только Миша записывал в тетрадке что-то. Всегда в работе…

Стал накрапывать дождик. Он косо бился в иллюминаторы. Смотреть стало не на что за серой пеленой.

Меня потихоньку клонило в сон, я уже почти приготовилась подчиниться Морфею, как вдруг всё вокруг зашаталось, запахло дымом и послышался отчаянный крик пилота:

- Группируемся! Рюкзаки обнять и перед собой держать! Падаем! После падения двигайтесь в сторону носа машины! С Богом!

Я только и успела бросить последний взгляд на Мишу, обхватить рюкзак и закрыть глаза. Плотно, изо всех сил. Желудок придавило изнутри вверх, закрутило, затошнило. Свет померк, когда наш вертолет врезался носом в одну из зеленых волн. Взметнув лопастями изумрудные брызги, он захлебнулся и упал камешком на дно…

***

… Летя со стремянки, я словно вернулась в тот день почти сорок пять лет назад. Желудок так же сжался, а в глазах потемнело. Как я упала на пол, ударившись о край стола, уже не почувствовала.

Глава 2

- Послушай, Сырза. Ты сказала, что с девчонкой проблем не будет. Что будет слушаться. Я тебе хорошо заплатил, еще за красоту добавил. А она, как дикая, в тайгу убежала.

Голос, старческий и сиплый, принадлежал мужчине. В ответ ему раздался женский - скандальный и визгливый. Однако, в нем чувствовался и страх.

- Уайбан, хочешь лечить - лечи, не хочешь - не лечи. А деньги возвращать я тебе не буду. Пусть хоть помрет тут у тебя. Значит, напугал ты её чем-то. Когда это от хороших мужей жёны убегали! Я самую видную дочь тебе отдала! Ты честь по чести расплатился при старейшинах, а теперь обратно плату требуешь!

Она говорила и говорила, тараторила без умолку, и я на несколько минут отвлеклась от того, что всё тело страшно болит и горит. И вообще, где я?

Глаза не открывались, как будто налитые свинцом. Руками и ногами пошевелить я тоже не могла. На меня словно бетонную плиту положили, причем колючую, как стекловата. Ощущения были отвратительные, и я попыталась привлечь к себе внимание. Простонать у меня получилось.

Голоса стихли. Несколько секунд длилось молчание, только звук потрескивающих дров слышался.

Я пока что ничего не понимала, просто хотелось глотнуть воздуха и чуть-чуть прохлады.

На моё лицо упала тень, а затем мне бесцеремонно раскрыли шершавыми пальцами сначала один глаз, потом второй. Разглядеть я ничего не успела: зрение не фокусировалось.

Зато с меня одним движением сорвали отвратительное одеяло. И хотя в помещении было страшно жарко, мне всё равно стало легче. Тело как будто прохладной волной обдало. Я с наслаждением стала вдыхать глубоко.

- Красавица…- непонятно кому сказал старик. Наверное, подозвал женщину, которая с ним спорила. Судя по звукам, та подошла ближе.

- Я же говорила, что ты не продешевил, - чуть хвастливо подтвердила она, - а то первый день узнал, что краше нашей Аяны в стойбище не найдёшь.

- Ещё бы немного, и не было бы вашей Аяны, - проворчал мужчина. - Наши хотели прямо там в тайге похоронить: она уж окоченела. Да меня испугались и решили принести. А ты за лечение платить не хочешь. Всё равно она - белая ворона среди других, и столько денег за неё ты бы не получила, неблагодарная. Стыдно, Сырза! Понос прохватит и тебя, и всех твоих ребятишек. Иди!

Женщина проворчала, что душа её чиста, ни в чем она не провинилась, и поспешно ушуршала за дверной полог.

Я воспринимала их разговор, как плод моего воспалённого сознания. Мне было очень плохо, и теперь я хотела только одного: провалиться обратно в сон, чтобы не чувствовать дикой боли во всём теле. Крепко же я разбилась. Интересно, кто меня нашел? Наверное, Светочка подняла тревогу…

В мой рот неожиданно всунули носик какого-то глиняного сосуда, и в горло полилось теплое травяное питьё. Я глотала жадно, захлёбываясь. Оказывается, мне страшно хотелось пить.

После этого я почти моментально провалилась в сон и больше уже ничего не слышала.

В следующее своё пробуждение, я сразу отметила тишину, никаких бредовых голосов. Тем не менее, открыв глаза, я поняла: то, что я вижу, тоже более чем странно.

Потолок был плоский, а стены бревенчатые и наклонные, поэтому создавалось ощущение купола над головой. На стенах развешаны шкуры и самотканные коврики из шерсти и травы. Посередине довольно обширного жилища очаг с пылающим в нём огнем. Выше него протянуты балки, на которых висела чья-то одежда, на других - хозяйственная утварь.

По периметру располагалось несколько лежанок. Три небольших окошка, покрытых толстым слоем льда. В них играли, отражаясь, язычки пламени. Пол земляной.

Конечно же я узнала балаган. Сто раз видела и фотографии, и рисунки, и документальные фильмы. Просто поверить в это было невозможно. Ну как бы я могла оказаться в балагане? Однако, голова была ясной. Не похоже было, что я свихнулась. Хотя, смотря насколько сильно ударилась.

Попытавшись приподняться, я ощутила ту самую боль. Как будто кожу живьем содрали. Судя по симптомам, которые я знала в теории наизусть, это были обморожения.

И вот этого уж точно никак не могло быть: я на улицу уже много лет не выходила.

От двери послышался голос. Я не заметила, как вошел хозяин.

- Лежи, не вставай. Я тебя примочками обложил, чтобы шрамов не осталось. Сильно обморозилась.

Пораженная, я молчала, не зная, как реагировать.

- Ты, Аяна, больше не вздумай от меня бегать. Мачеха тебя не примет обратно, ни один дом не примет. Будешь у меня под порогом замерзать, и я не впущу, - он хотел еще продолжать свою речь, однако за стенами дома послышались голоса и лай собак. Мужчина вышел, а я так и осталась лежать, открывая беззвучно рот от изумления.

Поскольку я почти что пришла в себя, не считая болевых ощущений по всему телу, то отчетливо понимала, что обращался мужчина именно ко мне. А значит и раньше они с этой сварливой Сырзой говорили тоже обо мне.