Эва Гринерс – Графиня Фортескью - жена фермера (страница 11)

Махнула рукой, стараясь выглядеть как можно непринужденнее.

- Ладно, забыли. Спасибо, что принёс свои извинения. Я это очень ценю.

Саймон раскраснелся от моих слов. Он кивнул, что-то пробормотал себе под нос и пришпорил своего коня. Тот рванул вперед, и Сай стремительно умчался вперёд, краснеть без свидетелей.

Я догнала повозку доктора. Мы ехали по пыльной дороге, поджариваемые лучами полуденного солнца. Вокруг простирались бескрайние поля, уходящие к горизонту. Казалось, воздух плавится от зноя, и его легкое дрожание создавало эффект расплывчатого горизонта.

- Очень здесь красиво, - крикнула мне Грета. - Мне и говорили, что здесь, в этой стороне за Фредериксбургом чудные места. Жаль, что так жарко - скоро всё пожухнет. Интересно посмотреть, как вы живете, миссис Браун. - Грета искренне мне улыбалась, а я почувствовала легкое неудобство. Пейзажи вокруг были и впрямь очаровательными, но дом, хозяйство…По сравнению с домиками во Фредериксберге всё казалось ещё более запущенным.

- Боюсь, вы будете разочарованы, Грета, - крикнула я ей в ответ, - мы живём очень просто!

В этот момент из повозки выглянул доктор Нойман, его лицо было все еще хмурым. Он недовольно посмотрел на нас с Гретой

- Хватит там болтать, сорока! - проворчал он, обращаясь к Грете, но как я поняла, это и ко мне относилось. - Не время для праздного щебетания. Нас ждет больной, и каждая минута дорога!

Надо же, видимо его профессиональный энтузиазм мирно дремал во время принятия пищи, как сегодня за завтраком.

Грета и я снова переглянулись, она многозначительно закатила глаза и картинно надула щёки, тайком передразнивая отца. Мы обе чуть улыбнулись. Я легонько пришпорила лошадь.

- Поеду чуть вперёд, осталось не так уж много!

Мы спешились у нашего деревянного крыльца, потрескавшегося от солнца, и я тут же почувствовала себя неуютно на своей уже земле. Воздух здесь был совсем другим - густой, пропитанный запахом нагретого дерева и сухой травы, и было гораздо жарче, чем в городе. Почему было не засадить двор деревьями? Было бы гораздо прохладнее.

Пока доктор Нойман с кряхтением выбирался из повозки, а Грета, легко соскочив с козел, поправляла прическу, сняв свою шляпу, я обвела взглядом двор. Сая нигде не было. Сейчас все работники будут знать, что хозяин слёг. А мне бы не хотелось торопиться с этими новостями раньше времени…

- Идёмте, миссис Браун, - доктор был готов к исполнению своих обязанностей. Я кивнула и повела их через террасу к двери.

Едва мы переступили порог, нас встретила Салли. Она стояла посреди небольшой, сумрачной гостиной, сбившись с ног и заламывая руки, её лицо было бледным и искажённым от тревоги. Её обычно аккуратные волосы растрепались, а передник был смят.

- Эйлин! Доктор Нойман! - её голос дрогнул, почти сорвался, когда она увидела нас. - Ох, слава богу, вы приехали! Я уж думала... думала, не дождёмся. Ему совсем худо, доктор, совсем! Он... он такой странный, доктор! Как ватная кукла лежит, не двигается, только глаза... глаза его так странно закатываются, а дыхание... ох, это жутко, оно такое хриплое и прерывистое, словно он задыхается! И лицо у него, доктор, всё перекосилось... Мне так страшно! Скажите, он поправится?!

Она тараторила без остановки, её слова сыпались как горох, бессвязные и полные паники. Доктор Нойман выставил руку, мягко, но твердо прерывая её поток.

- Тише, дорогуша. Меньше слов, больше дела. Где больной? - Его голос, спокойный и властный, мгновенно успокоил атмосферу, хотя Салли продолжала мелко дрожать.

- Наверху, доктор, - пролепетала она, указывая на лестницу. - Я постаралась всё прибрать, проветрить...

Доктор Нойман, не теряя ни секунды, направился к лестнице, его тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине дома. Мы с Гретой последовали за ним. Комната наверху, предназначенная для больного, действительно была подготовлена. Окно распахнуто настежь, пропуская внутрь хоть какой-то свежий воздух, постель аккуратно застелена, беспорядка не было и следа - Салли явно провела здесь всё это время, ликвидируя запустение и хаос..

В кровати лежал мистер Браун. Его лицо было бледным, искажённым, словно какая-то невидимая сила вывернула его черты наизнанку. Дыхание действительно было тяжёлым, прерывистым, и каждый выдох сопровождался неприятным хрипом. Я смотрела на него, и внутри что-то сжалось. Конечно, скотиной он был порядочной, но смотреть на мучения было тяжело.

Доктор Нойман склонился над больным. Он тщательно, методично осматривал его, проверяя пульс, слушая дыхание через приложенное к груди ухо, осторожно приподнимая веки, чтобы взглянуть на глаза.

Наконец, доктор Нойман выпрямился, опустил руки и издал тихий, задумчивый хмык. Он повернулся ко мне, и его взгляд был проницательным, словно он пытался заглянуть мне прямо в душу.

- А вы, миссис Браун, - произнёс он, слегка прищурившись, - на самом деле, видимо, имеете медицинское образование? Это, действительно, серьёзный апоплексический удар.

- Просто уже видела такое, - медленно ответила я, - и что вы можете сказать? Он поправится? Сможет восстановиться?

Доктор задумался.

- М-да, - взгляд его скользнул по мне. - Прогнозы, миссис Браун, не слишком обнадеживающие, учитывая... - он сделал жест рукой в воздухе, словно указывая на еще висящий в комнате запах виски, - ...образ жизни. И возраст, конечно.

Он отошел от кровати, подошел к столу и начал доставать из своего саквояжа какие-то склянки и небольшие инструменты.

- Надежда есть всегда, - произнес он, брякая содержимым саквояжа. - Но это потребует вашего неустанного ухода, миссис Браун. Мои рекомендации должны быть выполнены неукоснительно.

Он повернулся ко мне, его голос стал строгим, как у учителя.

- Первое и самое главное - полный покой. Никаких волнений, никаких резких движений. Он должен оставаться в постели. Постель должна быть сухой и чистой, меняйте белье ежедневно, если необходимо. Переворачивайте его осторожно каждые два-три часа, чтобы избежать пролежней - это очень важно, понимаете? Если появятся покраснения, немедленно обработайте их камфорным спиртом.

Он достал небольшую бутылочку с темной жидкостью.

- Вот это - слабительное. Принимать по столовой ложке утром, чтобы стул был регулярным. Застой в кишечнике может усугубить состояние. Пища - только легкая, жидкая. Бульоны, молоко, протертые кашицы. Никакого мяса, никаких пряностей, никакого алкоголя, разумеется. Вода - в достаточном количестве, но не залпом, а понемногу.

Доктор вынул еще несколько пузырьков.

- Вот это - камфорные капли. По пять капель на кусочек сахара три раза в день, для поддержания сердца. А это - обтирания. Разведите эту настойку, - он показал на другую бутылочку, - в теплой воде и обтирайте ему руки и ноги. Это поможет улучшить кровообращение.

Он посмотрел на Салли, которая слушала его, затаив дыхание, пытаясь запомнить каждое слово.

- И самое важное, миссис Браун: постоянное наблюдение. Следите за его дыханием, цветом лица. Если ему станет хуже - если дыхание станет совсем прерывистым, или он начнет задыхаться, или цвет лица сильно изменится - немедленно пришлите за мной. Если успею приехать - сделаю кровопускание. И не отчаивайтесь. В подобных случаях терпение и забота - вот лучшие лекарства.

Он закончил, закрыл свой саквояж и посмотрел строго на всех по очереди.

Салли спросила, утирая глаза:

- Есть ли хоть какая-то надежда, доктор?

- Всё зависит от ухода и воли Всевышнего, - отчеканил эскулап и направился к двери.

Я прошла за ним.

-Хотите выпить чего-нибудь прохладного? Салли, предложи что-нибудь.

И тут же вспомнила об оплате доктору Нойману за визит. Мысли о деньгах в это непростое утро как-то выпали из головы, а спросить об этом мистера Брауна, который едва ли понимал, что происходит, было невозможно.

- Доктор, - начала Эйлин, понизив голос, - скажите, пожалуйста… как мы можем… я имею в виду, сколько мы вам должны?

Доктор Нойман лишь слегка улыбнулся, понимающе кивнув. Он был явно не из тех, кто привык обсуждать плату прямо в доме больного, особенно в такой ситуации.

- Не беспокойтесь об этом, мисс, - ответил он мягко. - Я оставлю свой счет.

Но я, чувствуя свою ответственность, решила уточнить у Салли, которая стояла поблизости, с тревогой прислушиваясь к каждому слову доктора.

- Салли, - прошептала я, подойдя к ней поближе. - Есть ли у нас… есть ли у мистера Брауна деньги на оплату доктора? Я просто не знаю, как здесь заведено.

Лицо Салли слегка покраснело, но она быстро кивнула.

- Да, мисс. Слава Богу, я знаю где деньги. У хозяина всегда есть что-то на такие случаи. Я сейчас принесу.

Через пару минут Салли вернулась, держа в ладони небольшой, но заметный мешочек из грубой ткани. Из него донесся характерный звон, когда она осторожно высыпала содержимое на полированный стол в прихожей. Это была небольшая горсть серебряных монет - несколько крупных долларов Моргана и, возможно, несколько полдолларовых или четвертаковых монет, переливающихся матовым блеском.

Доктор Нойман, бросив быстрый взгляд на лежавшие деньги, кивнул Салли. Он взял из лежащих на столе денег две купюры.

- Этого будет достаточно, миссис Браун, - сказал он, убирая их в карман жилета. - И не забудьте про рекомендации.

Он ещё раз внимательно посмотрел на Салли, словно взвешивая в уме предстоящие трудности, затем повернулся к Эйлин.